Замкнутый круг

Вячеслав понимал, что в реанимацию не пустят, но продолжал стоять под дверью. Нервы его отца сдали. Видеть сына в таком состоянии невыносимо больно. На него за этот год свалилось всё, что только можно. Но врачи сказали, что Алексей будет жить. О том, что Лешка может не встать на ноги, от Славы скрыли. — Слав, пошли домой. Я оставил твой номер, тебе позвонят, когда он придет в сознание. — Пап… — Слава, пойдем, — Андрей обнял сына, — пойдем. Два последующих дня были адом для Славки. Он по утрам звонил в больницу, но все было без изменений. Бродил по квартире, не выпуская телефон из рук. Было страшно, что врачи врут и состояние Лешки намного хуже, что он не выживет. На третий день, гитарист решил сходить в больницу. Пока одевался, раздался звонок. Славка ответил, не глядя на номер. Бледное лицо во время разговора начало розоветь, он устало опустился на пол. — К нему можно?.. — голос дрогнул, по щекам потекли слёзы. *** … В глаза бил невероятно яркий свет. Он не чувствовал боли, но сил, чтобы подняться, не было. Повернув голову, Лешка увидел красивую женщину. Она улыбалась, у неё на руках спала маленькая девочка в белом платьице. Было в них что-то знакомое. А вот что, Лешка никак не мог вспомнить, как ни пытался. — Всё будет хорошо, — услышал он тихий голос, длинные пальцы коснулись его лица, но тепла он не почувствовал, — Скажи Славе, чтобы не ходил так часто на могилу, нам с Машенькой больно. Я люблю его, но он должен жить. И ты его судьба. — Настя… — Алексей пытался что-то сказать ей, но мысли путались. Настя приложила палец к его губам, шепнула, что «всё наладится», а потом развернулась и ушла. Свет будто кто-то выключил, тело пронзила боль, он закрыл глаза и провалился в никуда. *** — Леша!.. — Слава… Настя…— пробормотал Лешка, открывая глаза и глядя сквозь туман на Вячеслава. Тот сидел на табурете возле кровати и улыбался сквозь слезы. — Настя? Причем здесь Настя? — Молчанов вздрогнул. Да, еще перед тем, как с любимым случилась беда, он ездил на кладбище, просил у Насти прощения за то, что так быстро отдал своё сердце другому. Плюс думал над тем, какой памятник поставить. — Я видел её… она… просила, чтобы ты… — Лешка глотнул воздуха и застонал, — на могилу так часто… не ходил… — Тише, Леш, тише. Ты еще слаб. Лешка попытался что-то ответить, слабо шевельнулся. От любого движения было больно. Он закрыл глаза. *** За окном было лето. В открытую форточку по утрам врывались солнечные лучи, а вечерами смотрел огненный закат. В само окно заглядывали ветви деревьев. За окном было тепло и весело, но только за окном. Здесь, в палате, было почему-то холодно. Алексей не первый раз пытался встать, но не получалось. Врачи, друзья, Славка успокаивали, говорили, что все будет хорошо, что он ещё просто слаб. Вячеслав проводил с ним целые дни, приходили Кипелов и Саша с Андреем. Намечались гастроли, Кипелов думал, где взять басиста на это время, но Славка сказал, что он заменит Алексея, то есть будут играть в одну гитару. Валерий вроде, как и согласился, но мысль, что нужен басист, прочно засела в мозгу. — Слав, я поговорить хочу, — после очередной репетиции к Славе подошёл Андрей Голованов. — Андрюш, я в больницу тороплюсь, Леша ждет. — Вот об этом и хочу поговорить. Ты не бросишь его? Скажи только честно. Славка удивленно, но в тоже время и устало посмотрел на Голованова. Тот сжимал в руках гитару, еще не думал убирать её. — Нет, не брошу. Я вчера с врачами говорил, они говорят, что он встанет на ноги. Не сразу, но встанет. Андрюш, почему тебя это интересует? Ты?.. — Нет, он мой друг. Почему я не могу переживать за друга? — Андрей нахмурился, эти подозрения были неприятны ему. Он относился к Алексею именно как к другу, переживал за него, часто навещал его в больнице, надеясь, что все же тот встанет на ноги, и они вскоре вместе выйдут на сцену. — Можешь, конечно. Ладно, убирай гитару, поехали вместе в больницу. Когда они вошли в палату, то оба на мгновение застыли: Лешка сидел на полу в метре от кровати. — Леша! — Славка выпустил из рук сумку, подбежал к Харькову, подхватив на руки, отнес на кровать. Лешка за последнее время стал легким, поправлялся он медленно, да и есть по нормальному начал совсем недавно. — Ты упал? — Нет, я пытался встать. У меня получилось! Понимаешь, Слав, получилось! И ноги… я их чувствую!... — по щекам катились слезы. — Господи, чудо ты моё, не плач. Я рад за тебя. Погоди. Гитарист вылетел из палаты и примерно через полчаса вернулся с костылями. Лешка потянулся к ним, снова попытался встать. Получилось неуклюже, но Славка с Андреем были рядом, они помогли ему. Пара шагов, Леша остановился, с минуту тяжело дышал, а потом пошел дальше. Постепенно у Алексея стало получаться, он стал без посторонней помощи вставать с кровати, выходить из палаты, стал ждать Славку и друзей в коридоре у окна. — Я тоже хочу на гастроли, — Лешка посмотрел на Кипелова и вздохнул. Он устал от больницы. От врачей, от постоянных процедур. С нетерпением ждал, когда его выпишут. Рад был бы сбежать, но понимал, что с костылями на сцену не выйдешь. Если только постоянно сидеть на табуретке. — Леш, все будет, ты давай хвост пистолетом. Мы не стали брать басиста, Славка будет играть на басухе, он же умеет. Выучил все твои партии. — Но… в одну гитару будете? — Да, в одну. Пусть лучше так. Хотя я думал взять хоть кого-то на эти гастроли. Маврик своего предлагал. Посмотрим, что выйдет. — Я думаю, что все хорошо будет, — Манякин ободряюще улыбнулся. — Леш, возвращайся скорее, без тебя скучно. Лешка улыбнулся в ответ. На душе стало легче. Его ждут, даже не стали брать музыканта на гастроли. Пусть короткие, но всё-таки гастроли. Группа просидела у него до тех пор, пока не выгнала медсестра, сказав, что время посещений окончено. Проводив их до лестницы, Харьков вернулся в палату. *** Година Настиной смерти наступила как-то неожиданно. Выпал снег. Первый, тонкий покров лег на плиту с надписью «Помню и люблю», а так же на памятник одна часть которого была ровной, с неё смотрела беременная Настя, а вторая была сделана в форме ангела, под ней высекли имя Маши. — Прости, родная, но я должен жить. Я люблю Лешку. Прости. Я постараюсь часто не тревожить вас с Машей. Он поднял глаза на Алексея, стоящего с другой стороны могилы. Лешка положил на плиту розы, в уголках глаз были слезы. Его выписали из больницы посредине лета, к осени он начал ходить без костылей, стал принимать участие в записи нового альбома, впервые после аварии вышел на сцену. Постепенно наладились отношения со Славкой, Кипелов перестал лезть в их жизнь, решив, что семейная жизнь дороже. — Слав, пойдем. Харьков зажег на могилке лампадку. Посмотрел на памятник, и на мгновение показалась, что Настя улыбнулась ему. — Пойдем, — Славка тоже положил цветы и поставил мягкую игрушку. Сердце сжалось, за этот непростой год он понял, что прошлого не вернуть, что осталась только память: несколько видеороликов, снятых на телефон, и фотографии. Осталась боль. Но в тоже время он понял, что значит настоящая любовь, что нельзя наносить людям удары в спину, изменять. Он перестал бежать по замкнутому кругу. Вячеслав вышел из ограды. Вместе с Алексеем они направились к выходу.