Замкнутый круг

Когда трель смартфона раздалась, наверное, в сотый раз, Валерий Кипелов не выдержал. Повернувшись к Вячеславу Молчанову, рядом с которым на стуле и голосил телефон, он положил руку ему на плечо и почти крикнул: — Слава, да ответь же ты на звонок! Вячеслав был занят тем, что убирал свою гитару и в шумном помещении, в котором находилась не только группа, но и техники, а за дверью бесновалась толпа поклонников, выкрикивая: «Кипелов! Кипелов!», просто не слышал звонка. Взяв аппарат в руки, он увидел на экране фотографию красивой девушки. Её веснушчатое лицо озаряла улыбка, в руках она держала букет одуванчиков. Если честно, девушка и сама была похожа на этот маленький, солнечный цветок – такая же светлая, лучистая. — Настя! Неужели родила? — произнес Слава с нежностью, глаза его заблестели. Нажав кнопку ответа, он поднес телефон к уху и радостно произнес: — Алло… После этих слов вся группа затихла и навострила уши. Они ждали этого волнующего события так же нетерпеливо, как и сам будущий отец. У них уже был припасен подарок, который благоразумно сдали на хранение фронтмену группы - Валерию Кипелову. — Что? — лицо Молчанова внезапно стало серым, а сам гитарист таким беззащитным, что все находившиеся в комнате удивленно застыли. Слава медленно сел на стул. — Когда?.. Что с ребенком?.. Господи… С трудом дослушав говорившего, он выронил телефон и закрыл лицо руками. В небольшой комнатушке наступила гробовая тишина. Участники группы переминались с ноги на ногу, смотрели друг на друга и не решались что-либо произнести. Наконец, Валерий Александрович взял себя в руки и, как можно спокойнее, спросил: — Слава, что произошло? — вокалист всем своим существом чувствовал - стряслось что-то ужасное. — Настю… машина… сбила… — ответил едва внятно Вячеслав. Валерий вздрогнул. Он смотрел на сгорбленного, дрожащего от беззвучных слез Славку и молчал, понимая, что нет таких слов, которые бы вселили сейчас в гитариста хоть одну каплю надежды на то, что все будет хорошо. *** В купе поезда было тихо. Валерий Александрович делал вид, что давно спит, а Слава Молчанов мрачно смотрел в окно. По его щекам текли слезы. — Настя… Настя…— шептал Вячеслав, — как же так… Закрывая глаза, Славка видел солнечную поляну и красивую девушку с одуванчиками в тонких руках, а открывая, натыкался на черную ночь за окном. Перед ним стояла чашка с давно остывшим чаем, рядом лежал телефон, но гитарист не замечал всего этого, под равномерный стук колес он пытался вспомнить хоть одну молитву и нервно сжимал пальцами чайную ложку. — Слава, — смотреть на это молчаливое горе не было больше сил, Кипелов встал и сел рядом с гитаристом, — Слава, ложись… Ничего не ответив, Вячеслав повернул голову на тихий голос, его губы скривились, и он взахлеб зарыдал. Прижав Молчанова к себе, вокалист гладил его по волосам, спине, шептал что-то успокаивающее. От боли разрывалось сердце, но помочь своему гитаристу он ничем не мог. Настю Валерий Кипелов видел всего пару раз. Невысокая, с короткими светлыми волосами, с веснушками на щеках, девушка понравилась ему. Помнил её немое удивление, когда она узнала, что Славка гитарист известной группы. Как выяснилось, девушка слышала всего одну песню из их репертуара и то, только потому, что «Я свободен» одно время крутили на каждом углу, будь в утюге радио, песня звучала бы и оттуда. — Валерий Александрович, как же так?.. — Слава вскинул голову, на перекошенное и залитое слезами лицо было страшно смотреть. — Как же так?.. Валерий не ответил. Ласково, словно ребенку, он вытер Вячеславу слезы и поцеловал его в висок. Завернув гитариста в одеяло, Кипелов стал его укачивать. *** Никого и ничего не замечая, Вячеслав Молчанов наугад брел к ординаторской. Он был белее стены, опухший и растрепанный. Внизу, где больные встречались с родными, на него посмотрели, как на чумного и молча позволили пройти в отделение. — Молодой человек, вы к кому? — спросила высокая девушка в белом халате. Она стояла у поста и складывала истории болезни в одну стопку. Поняв, что на ее вопрос ответа не будет, медсестра схватила его за руку. Вздрогнув от неожиданности, Молчанов остановился. — Вы к кому? — повторила свой вопрос медсестра. — Мне… врач… нужен… — растерянно произнес Вячеслав и огляделся по сторонам. Обычное больничное отделение. Ремонта там не было последние лет десять, если не больше. Обшарпанные стены, затертый линолеум. Двери в некоторые палаты были открыты. Славка передернулся, поняв, что большинство тут лежит с тяжелыми травмами и не ходят. — Я вижу, — съязвила девушка, — и явно не хирург. Отделение для нервных этажом выше. — Татьяна, ты что говоришь? — раздалось за спиной Вячеслава. Он как-то не сразу понял, что вопрос задали не ему. Обернувшись на голос, гитарист увидел пожилого мужчину. — Чтоб больше не слышал подобного, иначе уволю! Молодой человек, я заведующий отделением, что случилось? — К вам… вчера поступила… моя жена... Анастасия… Горелова… — и осекся, заметив, что мужчина стал мрачнее тучи. Слава полез в карман за паспортом, надо же как-то подтвердить свои слова. — Молодой человек, — произнес врач тихо, — уберите паспорт. Мне жаль. У вашей жены травмы были не совместимы с жизнью. Мы сделали, что смогли… Вячеслав отшатнулся. В поезде у него еще была надежда, что травмы не столь опасны, что Настя выживет. И вот сейчас тоскливо засосало под ложечкой, ощущение смерти постепенно накрывало его с головой. — А дочь?.. Что с моей дочерью???.. — Слава прижался спиной к стойке поста, ноги отказывались держать его. — Не молчите… пожалуйста!!! — Её час назад увезли в другую больницу. Она еще жива. — Ещё? — повторил за врачом ошарашенный гитарист. — Ещё? — Да, еще, — сказал, как отрезал мужчина, — молитесь, чтобы ваша дочь умерла. Поймите, если она выживет, то станет просто овощем. Вы никогда не услышите от неё слово «папа», вы никогда не увидите, как она ходит. Это будет просто кукла, бездушная игрушка. Славка сглотнул слезы, давно уже катившиеся по щекам, и стал оседать на пол. Он впервые сталкивался со столь неприкрытым цинизмом. — Молитесь, чтобы она умерла — повторил врач и, развернувшись, ушел. Вячеслав несколько минут сидел молча. Он не замечал, как рядом с ним суетится та самая медсестра, что отсылала его в отделение для нервнобольных. Наконец, он попытался встать. Кружилась голова, пол уходил из-под ног, а в ушах всё звучали слова ушедшего хирурга. — Господи, — снова сев на пол, Молчанов закрыл лицо руками. Почти сразу же на все отделение прозвучал душераздирающий вой.