Замкнутый круг

Перешагнув порог квартиры, Валерий бросил сумку посреди прихожей и, не раздеваясь и не снимая обуви, прошел в комнату и сел на диван. Было плохо. От бессилия, от невозможности изменить что-либо, да и просто помочь, душу выворачивало наизнанку. Эту ночь в поезде, перекошенное лицо и скривленные губы Славы, он, похоже, запомнит надолго. Черт бы побрал эту жизнь с её любовью делать людям больно! — Кипелов, — в комнату зашла Галина, — тебе поклонники последний стыд на гастролях отбили? А ну, марш раздеваться! Кипелов, ты оглох? — Галь, хреново мне, — ответил он, все-таки сняв курточку и бросив ее на стоящее рядом кресло, — хоть иди в ближайший магазин за бутылкой. — Валер, что у вас там случилось? — склонив голову на бок, супруга в упор посмотрела на Валерия. Еще не хватало, чтобы он в запой ушел. Давно ли перестал ступени в подъезде с пьяных глаз считать. Для поклонников он бог, золотой голос русского металла, а для неё просто любимый муж, пьяные выходки которого часто доводили до скандалов. — Славкину Настю машина сбила. — А ребенок? — охнув, Галя села рядом с мужем. Страшная новость, не ждала она такого. Сразу вспомнился счастливый Славка, без умолку трещавший о том, как он хочет дочку, мысли о том, что может родиться сын, он даже не допускал. — Не знаю, Галь, ничего не знаю. Слава сразу же с вокзала в больницу поехал. Лешка его вещи должен в студию отвезти. — Валер, нам остается только молиться, — сказала Галина, положив руку на плечо мужа, — мы ничем не сможем ему помочь, а жалость, ты сам знаешь - она только убивает. Обед прошел в полной тишине. Последующие два часа Валерий Александрович слонялся по дому, не зная, куда себя деть. Когда зазвонил сотовый телефон, он первые секунды даже побоялся брать его в руки, но пересилив себя, все-таки ответил. — Валерий Александрович, — услышал он голос Алексея Харькова, — не могли бы Вы приехать? Я с ним не справлюсь… — Вы где, в студии? — вокалист уже стоял в прихожей и свободной рукой пытался снять курточку с вешалки. — Нет, у него дома! — Жди! Услышав, как хлопнула дверь, Галина Кипелова поняла, что муж поехал к Вячеславу. Нехорошее предчувствие сжало горло и на ресницах невольно задрожали слезы. *** Дверь в квартиру была открыта. Войдя в ярко освещенную прихожую, Валерий услышал всхлипы и голос Леши: — Слава, прошу тебя, хватит. Ты и так уже пьян. Слава!.. Славка сидел в кухне на полу, рядом с ним стояла ополовиненная бутылка водки. Алексей стоял перед ним на коленях и пытался отобрать у него стакан. Увидев вошедшего Кипелова, басист облегченно вздохнул. — Когда это он успел так набраться? — спросил Валерий, сев перед Вячеславом на корточки. Крепко сжав запястье гитариста, он вынул из его скрюченных пальцев стакан, который тут же поставил на кухонный стол. — Леш, намочи в холодной воде полотенце. И не вздумай отжимать. Алексей сходил в ванную и через пару минут протянул фронтмену махровое полотенце, с которого почти стекала не просто холодная, а ледяная вода. Не церемонясь с гитаристом, Кипелов принялся обтирать ему лицо, шею и грудь. Первые секунды Слава не реагировал на происходящее, но движения непосредственного начальника становились грубее, вода заливала глаза, рубашка стала мокрой. Зафыркав, Молчанов затряс головой. — Здесь он успел набраться, — ответил, наконец, Лешка на вопрос Кипелова, — он позвонил, когда я в студии еще был, попросил приехать за ним в больницу. Я приехал, нашел его сидящим на лестнице возле входа. Славка сказал, что укол успокоительного сделали, только вот, ни хрена это ему не помогло. Когда приехали в больницу, куда девочку отвезли, я думал, что он там все отделение разнесет. — Почему? — спросил Валерий, продолжая обтирать лицо Славки полотенцем. — Не пускали посмотреть на дочку. Хорошо, что врачи в положение вошли, полицию вызывать не стали. — Что вам там сказали? — Валерий Александрович отложил полотенце в сторону, осторожно откинул со Славкиного лба мокрые волосы. В широко открытых глазах гитариста была только боль. Запрокинув голову, Кипелов посмотрел на басиста. Алексей был бледнее своего свитера. — Сказали, что не нужно питать иллюзий: девочка не выживет, — голос Харькова дрогнул, он отвернулся. Валерий в ответ заскрипел зубами. — Слава, — Кипелов с трудом заставил Славку подняться на ноги, — пойдем, тебе нужно отдохнуть. Леш, помоги довести его до кровати, — стянув с постели тонкое покрывало, они уложили Молчанова поверх одеяла, Валерий Александрович сел рядом. Лешка стоял у окна и смотрел, как за окном падает снег. В поезде ни он, ни Андрей с Александром так и не уснули. Делали честный вид, что спят и думали о том, как жестока жизнь. — Уснул, — прошептал Кипелов, услышав более-менее ровное дыхание Вячеслава, погладив гитариста по плечу, он осторожно укутал его покрывалом, — Леш, езжай домой, я побуду с ним до утра. *** Когда за Харьковым закрылась дверь, Валерий Александрович вернулся на кухню. Не раздумывая, он вылил остатки водки в раковину и выкинул бутылку. Заглянув в холодильник, вокалист просмотрел все полки: спиртного больше не было и он, закрыв холодильник, вернулся в спальню. Не раздеваясь, Кипелов лег рядом со Славкой и почти сразу же задремал. Проснулся Валерий оттого, что кто-то перелезал через него. — Слав, ты куда? — спросил он полусонно. — Пить хочу… Кипелов не сразу заметил, что в квартире наступила тишина. Встав с кровати, он направился в сторону кухни. Проходя мимо ванной, вокалист услышал шум воды. — Слав, — он постучал костяшками пальцев по двери, — Слава, как ты там? Но в ответ была тишина. Чертыхнувшись, Валерий Александрович попытался открыть дверь, но та оказалась запертой. Запор поддался с пятого раза. Распахнув дверь, Кипелов остолбенел: на полу валялся нож, Славка сидел на краю ванной, уронив голову на руки, бьющая за пределы раковины вода постепенно становилась алой от крови. — Что же ты делаешь! — выключив воду, Валерий схватил первое, попавшееся под руку полотенце, и вытащил гитариста в коридор. Прижав коленом Молчанова к полу, он как можно туже перетянул рану. — Слава, зачем? Убрав с груди Вячеслава колено, Кипелов потянулся за телефоном, который гитарист выронил на пол перед тем, как зайти в ванную. Руки вокалиста тряслись, цифры мелькали перед глазами и он никак не мог набрать номер скорой помощи. — Не надо скорую,— закричал Славка, пытаясь правой рукой отнять у фронтмена телефон, — я не хочу в дурку! — Ёпт, — нервы Валерия сдали, он вскочил на ноги, — дитя Советского Союза, в дурку он не хочет. А меня до дурки, значит, довести можно, да? Отбросив многострадальный смартфон в сторону, Кипелов стянул с себя ремень и принялся с остервенением бить гитариста. Он лупил по чему попало: плечи, спина, ноги. Скорчившись, Вячеслав пытался не поврежденной рукой закрывать лицо, а коленями живот. — Мне же больно! — простонал Молчанов сквозь боль. — А мне, думаешь, нет? — опустив руку, Валерий увидел перекошенное от ужаса лицо, глаза, в которых появился хоть какой-то смысл, и красные полосы на плечах. — Или ты думаешь, я бездушная статуя? — Нет, я так не думаю, — прошептал в ответ Слава. — Зачем, Слава, зачем? — вокалист помог Вячеславу сесть. Опустившись рядом с ним на колени, Кипелов крепко обнял его. Почувствовав дрожь гитариста, Валерию Александровичу стало стыдно за срыв. — Мне не для кого жить, — говорил, всхлипывая, Славка, — у меня нет семьи, родителям я не нужен. И звонили из больницы: Маша умерла… — Маша? — по щекам фронтмена потекли слезы, новость резанула по самому сердцу. — Да, так Настя хотела. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Валерий положил руку Молчанову на затылок. Несколько секунд он смотрел в покрасневшие глаза Вячеслава, а затем поцеловал его в губы. Обмякнув в сильных руках вокалиста, Славка горько заплакал…