Хрупкий мир души стеклянной.

      Кея с Тсунаеши незамедлительно скрываются в подвале. Они тушат факелы и усаживаются под дерево, крепко прижимаясь к друг другу, насколько это возможно. — Не бойся. Смотри на меня, — парень чуть светится, легко улыбается, пытаясь согнать испуг мальчишки на нет.       Тот предательски дрожит, как звоночек, когда его направляет порывистый ветер, стукается стеклянным плечом о грудь сосуда Кеи и плачет снова, как может плакать только его душа.       Успокаивать его долго не приходится. Он слышит, как этажом выше ходят люди, и замолкает, пытаясь понять звонкие слова. Различает особо громкий голос, который не похож на человеческий, и Тсунаеши будто тянет наверх, но его сдерживает Кея, усаживая обратно.

***

      Дино отходит от раскрытой двери, впуская в свой дом двух людей. Один — смуглый высокий брюнет, одетый в шубу и головной убор в виде енота, хвост которого был перекинут на плечо, а второй — довольно странный, неопределенного пола человек. Из-под капюшона водопадом лились хрустальные волосы, каждый мелкий волос разделен друг от друга, что очень удивляет Мастера.       «Какая тонкая работа!» — тихо восхищается про себя, закрывая дверь и приглашая гостей к своему столу.       Тишина зависла в воздухе, создателю довольно трудновато дышать и он сипло кашляет в руку, пытаясь пробудить из себя хоть звук. — Ну что, Каваллоне, ученик превзошел своего учителя, — громко смеется брюнет, раздеваясь и сбрасывая одежду на стул. Дино дергает бровью, догадываясь, что он приехал лишь для того, чтобы похвастаться, — А ты так и не создал то, чего добивался все свои годы? А я вот смог. Скуало, покажись, — мужчина бросает руку вперед, указывая на своего спутника и хитро улыбаясь.       Мастер напрягается. Это имя он где-то уже слышал.       Предмет похвалы встает перед Каваллоне, развязывает шнуровку на своей одежде и скидывает капюшон с головы, заставляя этим коленки создателя бросится в пляс. От злости его лицо краснеет, он тяжело дышит, почти что рычит и сжимает руки в кулаки. — Занзас! — подбегает к брюнету и хватает его за грудки, хорошенько встряхивая, — Почему ты сделал это именно с ним?! — Потому что он умер, — закатывает глаза мужчина, принимая взбучку, которую он почти не чувствует, — Разве не понятно? — Нет, это ты его убил! Он говорил, что не принимает этого! Он бы никогда не захотел оказаться в сосуде! — Дино бьет ладонями в плечи ученика, забывая, что ему плакать не свойственно и вряд ли его гложет чувство вины, — Если душа с этим не примирилась, у сосуда куча недостатков, придурок. Что с ним не так, кроме того, что у него отсутствует запястье? — Он глухой, — смеется в лицо создателю Занзас. — Сам ты глухой, идиотина! — резко отвечает сосуд, хватая енотовую шапку со стула и ударяя ей по голове мужчины. Тот просто стоял и улыбался до ушей, а Каваллоне скатился на колени, затыкая уши. Нет, при жизни этот человек был громким, но после смерти он стал еще сильнее орать. — Ты с него ограничители снял? Почему с ним такое? — ровно встает на ноги и прикладывает палец к губам, обращаясь этим к Скуало, — Тише. У меня все стекло полопается, если ты не будешь сдерживаться. — Его несколько частей мозга перед смертью куда-то затерялись. Я откопал его в снегах. Возможно, животные съели, а он, черт, счастливый и довольный, что не помнит, кто он, откуда, почему умер. Нет, память, конечно, возвращается, но очень медленно. Второй год уже пошел, — мужчина не пытается драться с сосудом, а лишь хватает за руки и притягивает к себе, крепко обнимая.       Дино моргает и протирает глаза, заставляя себя это развидеть. — Как ты его можешь держать так близко? Он же сжигает тебя, — предполагает Каваллоне и сразу же подтверждает свою теорию, смотря, как на ладонях ученика появляются ожоги. — Хочешь, еще больше удивлю? — Мастер кивает, — Я с ним сплю в одной постели, потому что гроба он боится. Заваливается на меня, разбрасывает свои копны, а они тоже жгутся. У меня все тело в таких шрамах, — Занзас отодвигает с шеи волосы, показывая не заживший крупный ожог, — Руку на меня закинул, черт. — Давай убьем его, — «шепотом» орет сосуд на ухо мужчине, на что тот отшатывается. — Ты бы еще громче сказал, дубина, — недовольно ворчит и отпускает от себя длинноволосого, потирая места и снимая с них жжение, — А ты, Мастер, чего добился за эти годы? — Да я так, дурью маялся, ничем таким не занимался, — сейчас Дино понимает, что его шанс показаться и покрасоваться перед учеником наступает сейчас, — Я могу показать, что я сделал, но не суди строго, мне до тебя еще далеко, — он улыбается, чувствуя, что применил слишком много иронии, вызывая чувство подвоха у Занзаса.       Создатель уходит по лестнице вниз, отпирает тяжелый засов и открывает дверь подвала, следом поднимаясь наверх.       Гости, ничего не понимая, смотрят в проход, уже собираясь идти, но их останавливает звук колокольчиков. Замирают, как вкопанные, наблюдая сначала за одним парнем, поднимающимся на этот этаж, а потом за вторым. Занзас в этот момент понимает, что ему утерли нос по всем пунктам. — Они — одно целое? — кивает мужчина на сцепленные руки детей Мастера, — Как ты две души сразу совместил?       Дино ласково улыбается и встает между своими сосудами и сосудом ученика. — Кея, отпусти его, — по приказу юноша опускает руку, а звон прекращается. От него в тихой лихорадке бился Скуало, стараясь не упасть и не ползти к нему, чтобы прикоснуться и самому почувствовать то льющееся чувство, исходящее от этих двух. — Можно же я их посмотрю? — спрашивает ученик, а сам уже подходит к Тсунаеши и дергает его за нос под прищуренный взгляд Кеи. Каваллоне машет рукой, мол «не тронет», но презрительности парня нет конца.       Занзас же обходит со всех сторон творение, гладит и несильно сжимает, проверяя прочность, садится на корточки и ощупывает ноги. Скуало прожигает дырку во лбу Тсунаеши, и черноволосый сосуд усмехается. Хоть кто-то его понимает.       Ко второму созданию ученик даже не подходит, осматривая лишь поверхностно, но довольно хмыкает и уходит к своему творению, притягивая к себе и целуя в макушку. — Так все прекрасно, аж придраться не к чему. Я проиграл, — чутка обиженно заключает брюнет, а Дино помолился, что его оплошность не заметили. — Создатель, нам можно идти? — тихо щебечет Тсунаеши, прячась за сосуд Кеи. Они были немало удивлены такому же существу, но расспрашивать никого не стали. А зачем? Если будет нужно, Мастер сам все расскажет, а если не нужно, то Кея выдавит всю информацию. — Синичка, — подмечает Занзас, не давая учителю сказать хоть слово. — Эй! — грозит пальцем Каваллоне, — Не называй его так. Тут тебя и избить могут, — он незаметно кивает на первое творение, а ученик неверяще смотрит. Впрочем, уже поверил на слово, ведь испробовать не хотелось, — Ты скоро уедешь? — Родитель, — начинает говорить Скуало, но прерывается, — У нас же дело… — Без тебя знаю, — шипит Занзас, уже начиная погано улыбаться, — Дино, я приехал выкупить твою лабораторию.