Рядом с тобой.

Через пару дней мне всё-таки пришлось выбраться из спокойного маленького мирка этой квартирки, прерываемого лишь неизбежной агонией ночных кошмаров, заставляющих меня раз за разом просыпаться в поту от собственного крика, ведь заранее запланированные концерты, на которые билеты были проданы ещё несколько месяцев назад, не могли отменить. Рано утром за мной приехал менеджер, и я, закутавшись поплотнее, впервые за десять дней вышел на улицу. Должен сказать, что у природы настроение, очевидно, тоже было не очень, поэтому, пока я шёл до машины, одежда успела отсыреть. Я настолько погряз в собственных мыслях и переживаниях, что совершенно не заметил, как мы доехали до аэропорта. — Сынри, Сынри, айщ, Сынри! — меня довольно ощутимо потрясли за плечо. — Эй, ты меня не слышишь? Тебе плохо? Соджаним сказал отвезти тебя обратно домой, если тебе станет плохо. — Что? А, нет, мне не плохо, просто задумался, — растерянно моргая, ответил я. — Мы уже доехали? — Да, нужно выходить, Тэян ждёт. Хотя сейчас и очень рано, но там очень много фанатов, так что пришлось увеличить охрану. Подожди, я открою дверь. — Да ради бога, я не умираю, открою сам, — ответил я, увидев, как Тэян вышел из машины, припаркованной прямо перед нашей. Хён сразу же подошёл ко мне и положил руку на моё плечо. — Ну как ты? Ты хоть позавтракать успел? — спросил он у меня. — Ты сильно похудел. — Нет, не успел. Тэ протянул мне свои очки. — На, надень, у тебя такие круги под глазами. — Я надеялся, что рано утром здесь никого не будет, — сказал я, надевая очки. — А где остальные? — Уже внутри. Пошли? — Да, конечно, — тяжело вздохнув, я двинулся за менеджерами и охраной. Когда мы дошли в зону ожидания, сидевшие там Сынхён и Дэ тут же поднялись нам навстречу. — Какого хрена ты не поднимал трубку?! — тут же раздражённо спросил Сынхён, но Дэ смягчил его слова своими: — Мы волновались, Сынри~а. Всё хорошо? За эти три недели они не раз звонили мне, как и куча моих друзей, но я не хотел ни с кем говорить, поэтому просто игнорировал звонки. — Хён, ты чего? У него же сотрясение, врач запретил ему говорить по телефону, — ответил Тэ за меня, прежде чем я успел что-то сказать. Тэян схватил меня за руку и усадил в кресло. — Посиди, ещё полчаса ждать. — Ты выглядишь ужасно, Сынри, — уже мягче проговорил Сынхён-хён, присаживаясь рядом. — Я не думал, что всё было настолько серьёзно. — Да пустяки, хён, — пробормотал я, мечтая, чтобы повышенное внимание ко мне закончилось и все занялись своими делами. Моя мечта исполнилась, но совсем не так, как мне этого хотелось. В зале ожидания появился лидер, выглядящий, к слову, не лучше меня самого, и все сразу посмотрели на него. От этого в груди разлилось какое-то злорадство, которое тут же сменилось беспокойством из-за первой встречи после случившегося. — О, вот и ещё один пропавший, — заметил хён, смотря на подходящего к нам Джиёна. — Боже, мои донсены ужасны! Если ты ухаживал за Сынри, то мог поднимать телефон! Или тебе врач тоже запретил?! — Он не был со мной, — довольно холодно ответил я, уже собравший волю в кулак, и спокойно поднял взгляд на Джиёна. Мы с Робертом проиграли, кажется, сотню моих возможных встреч с Джиёном, чтобы я мог быть подготовленным. В первые секунды мне казалось, что всё впустую, но, когда он дошёл до нас, я вдруг понял, что смогу, что я должен. — У хёна, наверно, были свои дела, — уже абсолютно спокойным голосом продолжил я. Джиён, как и я, был в очках, и невозможно было сказать, куда он смотрит, но судя по наклону головы — в пол. С появлением Джиёна обстановка явно накалилась, и Топ с Дэсоном непонимающе переглядывались, но молчали. Я же, будучи внешне абсолютно спокойным, сидел, уткнувшись в телефон, но внутри бушевал пожар. Мне хотелось наброситься на него и бить, пока я не почувствовал бы, что все лицевые кости раздроблены и собрать из заново невозможно. Тэян незаметно для других сжал мою руку, поддерживая. Всё время, пока мы сидели в ожидании посадки, Джиён просто молчал, а когда её объявили, казалось, все смогли вздохнуть с облегчением. В самолёте рядом со мной почему-то сел Дэсон, а не Тэян. После взлёта он неожиданно спросил: — Вы с Джиёном поругались? — С чего ты взял, хён? — Я не знаю, как объяснить. Просто, когда вы вместе, это обычно по-другому. А сейчас я чувствую, как тучи словно сгустились, ещё чуть-чуть — и полетят молнии, — серьёзно сказал Дэсон, но через секунду усмехнулся: — Это глупо, да? Я себя накручиваю. — Нет, хён. Мы действительно повздорили, — я не мог соврать, что всё в порядке, ведь только дурак бы не заметил, сейчас или в будущем, что мы с Джиёном не общаемся. — Но переживать не о чём. — Ничего, помиритесь, — улыбнулся Дэсон. Похоже, пришло моё время усмехаться. *** Когда я уже сидел в гримерке перед выходом на сцену, меня начало трясти, и дело было даже не в том, что мне предстояло «играть» счастье или так любимый мной в прошлом и ненавистный сейчас фансервис с Джиёном, а в поведении стаффа. Я уже был готов к глупым шуткам о моём пьяном падении от нун-стилистов и остальных, но они все молчали и с сочувствием поглядывали на меня. Внутренний голос шептал: «Сынри, все знают о твоём позоре, тебе некуда спрятаться». Руки начали трястись, а по лицу скатывался пот, не позволяя нанести макияж. — Йа, Сынри~а, я не могу так наносить тональный крем, — возмутилась нуна. — Прости, нуна, я сейчас приду, — вскочил я с кресла и быстро пошёл к выходу. — Эй, тебе плохо? — услышал я вдогонку её голос, заставивший всех обернуться на меня. Я сделал вид, что не услышал её, выскочив из гримерки. Добравшись до туалета и заперев дверь, я опустился на унитаз и попытался успокоиться, прекрасно понимая, что президент не позволил бы утечку информации. Да и знали всё только он, Тэян и Джиён, но никто из них не сказал бы никому. Тогда в чём дело? Почему всё пошло не по плану? Где вечные шуточки над макнэ? Меня заставил вздрогнуть тихий стук в дверь. — Сынри~а, ты там? Это Ёнбэ, открой мне, — я открыл дверь не задумываясь. — В чём дело? — Почему они себя так ведут? — обеспокоенно спросил я, нервно теребя край футболки. — Так — это как? — Ну где шуточки и всё такое? Они знают?! — руки начали трястись, и пот покатился по лицу сильнее. — Нет, успокойся немедленно! Их предупредили, что у тебя сильное сотрясение и тебе нельзя нервничать, поэтому все ведут себя тихо. В будущем, думаю, шуточек всё-таки не избежать. Да и ты давно смотрел на себя в зеркало? Ты сильно похудел: осунувшееся лицо и эти синяки под глазами. Думаю, они прочувствовали серьёзность твоего состояния. Дыши глубже, всё хорошо! Давай отработаем концерт, как положено, и ты сможешь отдохнуть. По мере того как Тэян говорил, я всё больше успокаивался. — Хорошо, хён, и спасибо тебе. Ты был всё это время со мной, для меня это очень много значит. — Да брось ты, мы же семья. Ты как вредный младший брат. Бесишь, но я всё равно тебя люблю. Так что давай тащи свой зад в гримёрку, пока нуна не пришла бить тебя. — Иду, иду, только умоюсь, — проворчал я, но не сдержал улыбку. Концерт прошёл на удивление хорошо, и я мог гордиться собой, выложившись на все сто, но сейчас я расплачивался ужасной головной болью. Помучившись несколько часов, я всё-таки смог уснуть, сразу же уплыв в кошмарные сновидения. В своём сне я уже смирился и просто лежал под Джиёном, беззвучно плача и втягивая в себя воздух сквозь стиснутые от боли зубы, когда меня вдруг начали тормошить, заставляя выплыть из этого ужасного сна. Открывая глаза, я рассчитывал увидеть перед собой обеспокоенное лицо Тэяна, но никак не заплаканное лицо Джиёна, нависающего надо мной. От испуга я вывернулся и пнул его ногой в грудь, он даже не успел взмахнуть руками, когда с болезненным стоном приложился об пол. — Какого хрена ты тут делаешь?! Убирайся из моего номера, пока я тебя не убил, — внутри всё просто переворачивалось, но уже не от страха, а от злости. — Прости, прости, — повторял Джиён, подняв руки в примиряющем жесте. — Я просто хотел разбудить тебя, ты кричал и плакал во сне. Сынри~а, прости меня, пожалуйста. — Прости? Это не тот случай, когда можно просто сказать «прости». Выметайся отсюда. — Выслушай меня, пожалуйста! — плача, просил он, а я чувствовал лишь отвращение и желание испариться отсюда. — Джиён, я же просил не приближаться ко мне? Сделай хотя бы это для меня. Мне не нужны твои извинения, потому что ты никогда не поймёшь, каково это. — Я понимаю, малыш, пожалуйста. — Блядь, ты серьёзно? Малыш? Ты разрушил мою жизнь, великий Квон Джиён, а теперь пришёл потоптаться на руинах?! Тебя так бесило, что что-то у меня стало как у человека? Что кто-то хочет меня просто потому, что это я? Не ради денег, подарков или ради того, чтобы, как ты, попользоваться, представляя кого-то другого на моём месте? Убирайся отсюда, Джиён. Ты только мой одногруппник, и всё. Не осталось больше ничего. Слава богу, мне не нужно будет часто видеть тебя здесь, в Токио. На всём протяжении моей гневной тирады Джиён стоял, спрятав лицо в ладонях, но на последних словах наконец оторвал их от лица и сказал: — Сынри, пожалуйста, останься с Сеуле. Я не буду приближаться к тебе, я клянусь. Не нужно уезжать. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою дальнейшую жизнь. Когда закончится мой контракт, я уйду окончательно, у нас больше не будет причин встречаться. А теперь уходи, Джиён. На этот раз он не стал спорить и пошёл к выходу, но, взявшись за ручку, простоял с минуту, так и не обернувшись. Возможно, он ещё надеялся, что я остановлю его, но, по правде говоря, единственным моим желанием сейчас было пинком придать ему ускорение.