Рядом с тобой.

Следующая неделя стала для меня настоящим кошмаром: ужасные боли в перерывах между вкалываемыми обезболивающими, слёзы унижения и боли при каждой проверке швов и при походах в туалет. И хоть медбрат при этом делал каменное и безразличное лицо, мне от этого лучше не становилось. Теперь каждую ночь я начал видеть кошмары, переживая раз за разом всё с самого начала. И самое ужасное, что я не мог проснуться сам, пока всё не заканчивалось. Иногда меня будил тот самый медработник, но чаще мне приходилось проходить через это снова и снова. Очевидно, об этом сообщили президенту, потому что к обеду следующего дня в палату вошёл мужчина-европеец, представившийся Робертом Булманом, и сообщил, что он психолог и я могу обсуждать с ним абсолютно всё. Разумеется, он тоже подписал кучу бумаг о неразглашении, Ян ХёнСок не тот человек, который станет полагаться только на врачебную этику. Мужчине было уже не меньше шестидесяти, и он располагал к себе своей открытой улыбкой. Его появления теперь стали единственным развлечением, помимо приходов Тэяна. Он был профессионалом своего дела, и я хоть и был его пациентом, но как человек, всегда увлекающийся психологией, не мог не воспользоваться возможностью перенять реальный опыт. Во время бесед с ним я запоминал мельчайшие детали, жесты, как и он мои, а под конец сеанса мы делились наблюдениями друг с другом. Мне становилось легче эмоционально, только вот на моих кошмарах это никак не отражалось. Но врач успокаивал меня тем, что мы только начали и так быстро результата не всегда можно добиться. В первый же день Тэян отдал мне мой телефон, и мне пришлось звонить родителям, которые не очень-то и волновались, ведь из-за загруженного графика я, к своему стыду, иногда мог не звонить неделями. Конечно, они не могли ничего заподозрить, но этот звонок дался мне очень тяжело. Под конец я еле сдерживался, чтобы не разрыдаться, слыша голос матери, а она подумала, что у меня нет времени разговаривать и положила трубку. Моя семья к этому привыкла. Я заставил их переехать в Сеул, как только заработал достаточно денег на квартиру, но видеться от этого мы чаще не стали. Похоже, пришло время вспомнить, что я обязан уделять им как можно больше внимания, ведь в веренице постоянно сменяющих друг друга событий я совершенно забыл, каковы на самом деле ценности. Следующим на очереди был Джинхван, ему, в отличие от родителей, я просто написал сообщение. Когда я включил телефон, на него посыпалась куча сообщений в kakao talk и оповещений о пропущенных звонках, половина из которых была от малыша. Он сильно переживал, отчего думал, что я решил бросить его из-за поведения в клубе. Конечно, если быть честным, именно оно спровоцировало Джиёна, но злиться на мальчишку за это я не имел права. Реакция Джиёна на эти невинные ласки была вовсе не его вина. Разговаривать мне не хотелось, поэтому я ответил ему в сообщении, написав заранее обговорённую с президентом версию о пьяном падении с лестницы. Думаю, мне это ещё очень долго будут припоминать, не понимая, какой кошмар для меня на самом деле скрывается за этой глупой отмазкой. Я уже не рыдал часами от жалости к себе, решив взять себя в руки и собрать себя по кусочкам заново, отбросив при том ещё присущие мне наивность и мягкость. Мысленно я готовил себя к встрече с Джиёном, проигрывая в голове каждое своё движение, взгляд и слово при этом. Тэян приходил каждый день, задерживаясь подолгу и разговаривая обо всём на свете. Я и сам не заметил, как перестал прятать от него свой взгляд и открыто говорить с ним, как и раньше. Мы обсудили, казалось, тысячу тем, но ни разу не возвращались к тому, что произошло, и я был ему очень благодарен за это. Единственных слов, сказанных Тэяном, о том, что Джиён принял мои условия, мне было достаточно. Когда пришло время выписки, именно хён приехал забрать меня из больницы. В общагу я не поехал, да никто на этом и не настаивал. Как-то не обговаривая, Тэ собрал мои вещи и на выписку приехал уже с багажником, заполненным моей одеждой, прекрасно понимая, что я не захочу вернуться туда, где всё это произошло. Из больницы мы поехали на квартиру к моему другу, думаю, я должен сделать ему поистине королевский подарок, когда он вернётся. В моей квартире ещё не завершились ремонтные работы, но до следующего концерта и моего дня рождения было ещё две недели, и за это время мне предстояло сделать кучу дел. Как только Тэ привёз меня, я связался с агентством по недвижимости в Токио и с компанией, которая занималась ремонтом и дизайном моей квартиры. Проект давно был заверен и согласован, поэтому решать что-то мне не пришлось. Мебель, техника, аксессуары — всё давно было выбрано и лежало на складе, ожидая завершения работ. Ремонт должны были закончить к новому году, но мне пришлось поторопить их, поскольку долго находиться в этой квартире я не смогу, ведь должен вернуться друг со своей девушкой, вряд ли я буду очень желанным гостем в их любовном гнёздышке, к тому же квартиру нужно было привести в надлежащий вид к их приезду. Когда Тэян приготовил ужин, я наконец закончил все деловые звонки и сел ужинать. — Ты точно решил с Японией? — спросил меня Тэ. — Да, я действительно хочу уехать. — Но как же твои кошмары, и вообще я буду переживать о том, что отпускаю тебя в таком состоянии. — Хён, всё уже решено. К тому же ещё достаточно времени, думаю, я приду в норму к тому времени, когда нужно будет уехать. И ещё это новые возможности для меня, и я не могу не воспользоваться. — Уф, хорошо, если ты так решил. Тэяну несколько раз звонили, и я понимал, что скорее всего это его девушка, но он мне ни слова не сказал. Я устал смотреть на то, как он метался по квартире как загнанный зверь, и решил проявить милосердие и выпроводить его, пока моя голова окончательно не закружилась. — Тэян-хён, ты можешь идти, я сейчас лягу спать, устал сегодня, — сказал я, показушно зевая. — Я посплю на диване, Сынри, — ответил он, поглядывая на телефон. — Слушай, хён, со мной всё будет хорошо, иди и передай привет Хёрин, — уже серьёзнее попросил я. — Оставлять тебя одного сейчас не лучшая идея, — отводя взгляд, ответил Тэян. — Хён, вот станет человек, обговаривающий ремонт и покупку квартиры в Токио, кончать жизнь самоубийством?! Иди уже! Ты мельтешишь перед глазами и заставляешь меня нервничать! — раздражённо сказал я, толкая его к выходу. Хён ещё немного помялся, но всё же ушёл, позволив мне вздохнуть с облегчением. За две недели это первый раз, когда я мог остаться совершенно один и подумать о своей дальнейшей жизни. Собственно, я всё уже распланировал при участии психолога, встречи с которым были назначены с учётом тура до того момента, как я уеду в Японию. Надеюсь, к этому времени помощь психолога мне уже будет не нужна, но всё же стоило поискать хорошего специалиста и в Токио. Всю неделю так и не выходя ни разу на улицу, я всё же столкнулся с проблемой, в моём понимании, гораздо более серьёзной, чем кошмары. В голове постоянно всплывали слова Джиёна: «Ты боль­ше ни­ког­да и ни­кого, кро­ме ме­ня, не за­хочешь!». О сексе с ним мне и думать сейчас было противно, но Джинхвана я и правда не хотел. Трейни всегда спали не больше четырёх-пяти часов, этим никого нельзя было удивить, да и на улицу нас почти никогда не выпускали. Не знаю, как ему удалось, но в воскресенье ночью он неожиданно нарисовался на пороге квартиры. Не то чтобы я был не рад его видеть, но наши отношения были построены только на сексе, поэтому я не сомневался в том, чем сегодняшняя ночь должна была закончиться. Тем более он с порога втянул меня в поцелуй, будя во мне скорее нежность к себе, чем желание. Через минуту я отстранил его от себя и сказал: — Я тоже скучал по тебе, Джинхван~а, но у меня стынет ужин, пойдём поедим? Мальчишка сначала растерялся, внимательно всматриваясь в мои глаза, и, не увидев в них намёк на раздражение, улыбнулся и ответил: — Хорошо, хён, я действительно голоден. И ещё я зол на тебя. — И чем же я провинился перед тобой, малыш? — спросил я, таща его в сторону кухни и делая вид, что не вижу надутых бантиком губ. — Ты не говорил мне, что у меня не будет времени даже поесть. Я словно в концлагере, — пожаловался он, присаживаясь за стол. — Душ мы принимаем толпой, а спим на полу. — Я тоже всё это прошёл и, как видишь, выжил. Вас хоть кормят нормально, а мы голодали. Хоть у вас и нет кроватей, но президент теперь не экономит на матрацах, одеялах и еде, да и общага у вас большая. А мы первое время спали все впятером на полу комнатки, которая была не больше пяти квадратных метров. У нас было три матраца и три одеяла. — Я слышал об этом, хён. Тебе, наверно, было очень тяжело, — расстроенно сказал малыш, опустив взгляд. — Мне было пятнадцать, котёнок, и я макнэ, поэтому, конечно, мне было трудно. Но я знал, чего хочу. Знал, ради чего выполняю глупые приказы хёнов вместо того, чтобы поспать хотя бы четыре часа, отведённые на сон, — довольно жёстко сказал я, только сейчас понимая, что я пахал как прокажённый не для того, чтобы бросить всё в один миг из-за Джиёна. Не для этого я голодал, не видел семью месяцами, занимался днями напролёт и не спал по несколько суток! Очевидно, эти мысли отразились в моём взгляде, потому что Джинхван сказал: — Ты как-то изменился, хён. Ты всё же злишься на меня за то, что тогда полез к тебе целоваться? Прости меня. Я понимаю, что не должен был при Джиён-хёне. — Я же сказал, что не злюсь, — ответил я, с трудом подавив в себе злость и раздражение, и тут же перевёл тему: — Кстати, как тебе удалось уйти? — У нас все ребята классные, меня прикроют до утра, но в семь часов я должен быть в общаге. — Понятно, но всё же не стоило так рисковать, хотя бы первое время, — ответил я, по мере окончания ужина всё больше паникуя. Я не знал, как объяснить ему, что секс — это не то, что мне сейчас нужно. Тем временем Джинхван уже доел и, опустив тарелку в раковину, выжидающе уставился на меня. В другой ситуации этим он вызвал бы во мне умиление, смех и желание, с таким вожделением он сейчас смотрел на меня, хоть и явно был очень уставшим, но в данный момент я просто хотел оказаться где-нибудь не здесь. Жаль, что Тэян уже ушёл. Когда ковырять вилкой в тарелке уже не было смысла, я со вздохом встал и, опустив посуду в раковину, принялся за мытьё. — Хён, я так скучал по тебе, — сказал котёнок, прижавшись к моей спине. От этого простого, казалось бы, проявления нежности меня мелко затрясло. Я с трудом заставил себя не оттолкнуть его и, сдерживая себя, просто развернулся в его руках. Как бы я объяснил ему, что к моей спине теперь нельзя прижиматься, потому что недельки этак три назад меня трахнул лучший друг, лидер и по совместительству любимый человек, и теперь мне было противно, когда к моей спине так прижимались. — Я тоже по тебе скучал, котёнок, — сказал я. Он тут же потянулся ко мне за поцелуем, а я чисто машинально ответил, по сути ничего не чувствуя. Это заставило меня запаниковать по-настоящему. Такого никогда не было, ни одной осечки за всю мою жизнь. В панике я углубил поцелуй, пытаясь хоть что-то почувствовать и... ничего. Нет, не так! НИЧЕГО!!! Когда он засунул тёплые ладони под мою футболку и провёл ноготочками по прессу, спускаясь всё ниже, я запаниковал окончательно и, схватив его за запястья, отодвинулся. Джинни непонимающе и растерянно смотрел на меня. — Что-то не так, Сынри~а? Ты... ты уже не хочешь меня? Мне уйти? — проговорил он, опуская глаза, в которых уже начала собираться влага. — Нет, котёнок, — быстро ответил я, гладя его по щеке и пытаясь на ходу придумать отмазку. — Я занимался, поэтому должен сначала принять душ. Подождёшь меня в спальне? — Хорошо, хён. Я пока посмотрю телек и поваляюсь, — сказал мальчишка, подходя вплотную, и, встав на цыпочки, уткнулся носиком в мои ключицы. — Но, по правде говоря, от тебя обалденно пахнет. После этих слов Джинхван обошёл меня и пошёл в сторону спальни, мне бы вздохнуть с облегчением, но стало ещё хуже, чем когда кошмар приснился в первый раз. Взяв трясущимися руками телефон, я пошёл в ванную комнату и, заперев дверь, включил воду, только после этого позволил себе всхлипнуть и затрястись сильнее. Твою мать, неужели того, что уже случилось, было не достаточно для одного меня? Пытаясь взять себя в руки, я набрал номер своего психолога, несмотря на очень поздний час, ведь он сказал, что я могу звонить в любое время, если мне понадобится помощь, и сейчас было именно такое время. Через пару секунд трубку подняли, стараясь сделать голос более бодрым, мистер Булман сказал: — Доброй ночи, Сынри. Опять кошмары? — Здравствуйте, Роберт, — не пытаясь выглядеть перед ним сильнее, чем я есть, ответил я. — Не знаю, как сказать и к вам ли мне нужно обращаться с этой проблемой, но всё гораздо хуже... — Ты можешь говорить всё как есть, я посоветую, как тебе поступить. Я быстро обрисовал ему ситуацию, зажимая телефон так, что, казалось, ещё немного и он просто раскрошится под моими пальцами. — Так, успокойся, всё нормализуется, просто прошло слишком мало времени. — Вы думаете, это пройдёт? — Конечно, это ведь психологическая проблема, а не физическая. Мы с этим разберёмся. Нужно лишь время, чтобы твоё моральное состояние стабилизировалось. — Я сегодня понял, что это не конец, что я много работал, чтобы иметь всё то, что у меня есть сейчас, — немного спокойнее сказал я. — Вот видишь, нужно лишь немного больше времени. — Но... думаю, то, что со мной произошло, я тоже заслужил. — Почему ты так думаешь? — Потому что я был слишком сильно влюблён в него, чтобы поставить точку и идти дальше. Я понимал, что должен, старался, но я не мог по-настоящему уйти. Я всё время неосознанно пытался найти что-то, что заставило бы меня вернуться. — Это не причина для изнасилования, Сынри. Ты же не пытаешься его оправдать, правда? — Нет, просто не могу понять, почему я? Почему не Сынхён? Он довольно часто бывает так пьян, что это не составило бы труда даже при том, что Джиён гораздо слабее. — Давай поговорим об этом не по телефону? Я приеду к тебе? — Хорошо, давайте завтра, хотя уже сегодня. Я буду дома весь день, так что в любое время, — ответил я, уже полностью успокоившись. — Я рад, что ты пришёл в себя, но, если ты хочешь продолжить отношения с Джинхваном и достаточно доверяешь ему, вам стоит поговорить откровенно. Если нет, то закончи это. Бегая от него и придумывая причины, чтобы избегать его, ты делаешь только хуже. И ему, и себе. Есть, конечно, и третий вариант — это временный перерыв. Но решать тебе. — Я понимаю, извините, что потревожил вас так поздно. Спокойной ночи. — О, ну что ты, твой босс платит мне достаточно, чтобы я был счастлив быть разбуженным в любое время, — со смешком ответил он, заставляя и меня улыбнуться. Быстро приняв душ, я отрепетировал расстроенно-раздражённое выражение лица, речь про звонок менеджера, перенесённые съёмки и идиотов, которые снимают по ночам, но, зайдя в комнату, замер и на этот раз действительно облегчённо выдохнул. Джинхван крепко спал, калачиком свернувшись под одеялом.