Лето по-французски

      До урока оставалось десять минут, и мы с Морозовой вполне успевали. Мы ходили к Ане домой и вполне удачно провели время.        Недалеко от территории школы я увидела парня, который сидел со мной на алгебре и какую-то девушку. В ее руках была сигарета, и она что-то рассказывала черноволосому. А потом он ее поцеловал. Моя челюсть встретилась с полом. Значит девушке неприемлемо матерится, а курить, как паровоз, можно? Или как? А еще говорят, что женская логика, как минное поле. Ну-ну... — Эй, Гроттерша! Ты чего затормозила? — спросила Анька, но увидев направление моего взгляда, улыбнулась. — Что Крушисердечкин понравился? — Кто? — удивленно переспросила я и с удивлением посмотрела на подругу. — Новенький. Глеб Бейбарсов, — ответила Гробыня, кровожадно улыбаясь. — Ладно, Морозова, пошли. Мы вроде как опаздываем, — сказала я и пошла в школу.

***

      В дверь кто-то постучал и зашел в класс. Это был этот новенький — Глеб, вроде. Со своей женской логикой. Девушки, которую я видела на улице с ним не было. — Молодой человек, почему Вы опаздываете? — спросила истерически географичка и злобно сверкнула глазами. На её щеках появился румянец и я невольно улыбнулась. Географичка вообще была особа очень истеричная и понять ее было проблематично. — Девушка в коридоре упала в обморок, и я донес ее до медпункта. Простите. Такого больше не повторится, — честно говоря, я офигела. Врет парень и не краснеет. А я уже понадеялась, что ему устроят хорошую встряску. Придурок. — Ничего. Проходите, — сказала училка и принялась объяснять новый материал. Рядом со мной было свободное место и, конечно же, этот чувак, который уже бесит, сел рядом со мной. — Свободных мест что ли мало? — недовольно пробурчала я. — Нет. Но я хочу сидеть тут, — я закатила глаза и ничего не сказала. Но спустя какое-то время он спросил: — Чего такая обиженная? — Обижаюсь на одного молодого человека, который сказал, что девушке материться неприемлемо, ведь она теряет статус «девушки», а сам встречается с девушкой, которая курит и, я уверена на сто процентов, матерится,— объяснила я. — Да. Я бы никогда так не сделал, — ответил Глеб и в его словах слышалась явная насмешка. — Я тебе уже говорила и повторюсь еще раз. Чувак, иди на хуй, — отчеканила я. — Глеб, — произнес он. — Что? — не поняла я. — Меня зовут Глеб, — повторил черноволосый. — Ну, хорошо, — если честно мне похуй. Хоть Шахзад.