Одно Солнце и два лика Луны

Продолжаем-продолжаем! Новый год к нам подступает! Прошли промежуточные бои, победителями в которых вышла всё та же неизменная девятка участников. Какаши поделился с ним всеми подробностями боёв, а также поведал о своём столкновении с одним из легендарных Санинов – Орочимару. Из всего рассказа Микадзуки больше всего впечатлило то, что Рок Ли покидал площадку на своих двоих. Изрядно потрёпанный, с внутренними повреждениями, недовольный исходом боя, но ни о каких сложных переломах левых руки и ноги и речи не шло. Песчаник неожиданно проникся состраданием к своему противнику? Или же это было осознанным решением? В любом случае, относительно целый и невредимый Ли только подтвердил терзавшие до этого Учиха подозрения. — Саске так и не возвращался? В прихожей хлопнула дверь, и, судя по грохоту, Наруто снова скинул обувь кое-как на пороге. Микадзуки только поднялся из-за стола, когда на кухню буквально влетел Узумаки: взъерошенный, в потрёпанной и испачканной слоями пыли и грязи одежде. Любимому оранжевому костюму давно бы отправиться на мусорную свалку, да вот только хозяин слишком ревностно относился ко всем своим вещам и с боем каждый раз спасал изношенные вещи, вызволяя их даже из мусорного бака. — Братик? — Иди умойся как следует, а то похож на болотное чудище, переоденься и будем ужинать. — Да ладно, не такой уж я и грязный… - от изначальной беззаботности в голосе не осталось и следа, стоило опекуну обратить на него долгий изучающий взгляд, от которого сердце в груди отчего-то сделало странный кульбит, так что мальчик поспешил скрыться с глаз долой в ванной. Спустя полчаса он вернулся на кухню чистым и распаренным после душа, в новеньких шортах и футболке, очевидно, позаимствованных из шкафа младшего Учиха – тот всегда вышивал небольшой символ, камон клана Учиха, на всех своих вещах. И Микадзуки как-то пришла в голову мысль, что, зная о дурной привычке Нару брать у него вещи, Саске делал это специально. — Саске так и не возвращался, да? – уныло повторил он, подошёл к столу и сел на своё место, грустно глянув на пустующее противоположное. Он сам несколько дней подряд пропадал на собственных тренировках в лесу на горе, так что со всех ног мчался домой в надежде всё же застать тэме. – Почему его наставником стал Какаши-сенсей, а не ты? Вы ведь оба Учиха, ты мог бы многому научить его! Заставив стол тарелками со скромными блюдами на ужин, Микадзуки занял своё место во главе стола, не торопясь отвечать на вопросы лисёнка. Они были вполне простыми и логичными, поэтому и Сандайме Хокаге сразу по завершении второго этапа Чунин Шикен обратился к нему с просьбой присмотреть за Учиха Саске в качестве его наставника на время до третьего этапа. Микадзуки, конечно же, отказался без лишних объяснений, просто поставив перед фактом. Старик не напирал, всего лишь укоряющим тоном обговорил с ним другую кандидатуру и, будто бы в отместку, назначил для Наруто наставником Эбису-сенсея. — Таково было решение Хокаге-сама, кроме того, я всё ещё являюсь членом АНБУ и могу отправиться на продолжительную миссию в любой момент. А как твоё обучение у Джирайи-сама? Судя по тому, как скривилось детское личико и загорелись праведным негодованием голубые глаза, один из трёх великих Санинов потерпел крах в завоевании детской симпатии. — Сомневаюсь, что этот старый извращенец сможет хоть чему-то меня научить! Ано-са, ано-са, он согласился тренировать меня только после того, как увидел моё Секси-но-дзюцу. Хотя я могу признать, что этот вонючий старик довольно силён – он много всего знает о чакре и научил меня ходить по воде. — И это всё? — Пока что да. Он сказал, что основная тренировка с чакрой начнётся завтра; старый извращенец отправился по женским баням, а я со всех ног рванул домой. Думал… Саске вернулся… немного обидно… — Обидно, что застал дома меня вместо него? – решил немного поддразнить Микадзуки, тем не менее, внутри неприятно резануло от лёгкой обиды и да, толики ревности. На его памяти, Наруто в детстве не проявлял такой заботы и явной симпатии к нему, скорее, они были лучшими соперниками друг для друга. Изменились обстоятельства? Окружение? — Братик, я даже тебя вижу чаще, чем этого тэме. Просто… он бы тоже мог хоть иногда дома появляться… он же не сутками напролёт там тренируется! Ради мести убийце родителей? Он изматывал себя так, что терял связь с реальностью на сутки-двое, игнорировал все рекомендации Какаши и не стремился возвращаться в пустую квартиру, в тишину, где стены давили своим безмолвием, где ветер и колеблющиеся тени разыгрывали представление самого страшного дня в его жизни. Время не лечит, но притупляет боль, видоизменяет некоторые жизненные приоритеты. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он безропотно последует воле безумца не ради самой идеи, но ради одной-единственной солнечной улыбки, когда-то потерянной в посмертных далях. — Братик, ты в порядке? Ты опять хмуришь брови! Так ведь складка между ними появится. Тебе мало морщин? — Не трогай мои морщины, добе, я не настолько стар, - проворчал в ответ молодой человек и заметил, как при обращении «добе» Нару удивлённо моргнул, мысленно дал себе оплеуху и решил не заострять на этом внимание. В последнее время он всё чаще стал перенимать жесты и поведение от Саске, точнее, его младшая копия взрослела, так что сходство становилось всё заметнее и труднее для объяснения. Наруто так вообще временами притихал и подозрительно так посматривал на них, наверняка, надумывая невесть что. – Насчёт Саске: в ближайшие пару дней я найду время и загляну на их тренировку. Захочешь что-то передать, просто оставь на тумбочке в прихожей. — Разве ты не взял отпуск на время проведения Чунин Шикен? Найдёшь время… снова уходишь на миссию? — Не ухожу я на миссию, не волнуйся, лисёнок. Но у меня есть дела в деревне, которые не требуют отлагательств. Ужинай, посуда за тобой, а потом ложись спать, чтобы завтра не проспать тренировку. И не куксись, а то появятся такие же морщины, как у меня. На последних словах Наруто скептически фыркнул, про себя подумав, что чёртовы морщинки, росчерками начинавшиеся с внутренних уголков глаз, ничуть не портили наследственной учиховской красоты. У Итачи-нии-сана были такие же – не ярко выраженные, но заметные. Наверное, у Саске будут такие же… как знак отличия. Или взросления? Временами он жалел, что действительно не связан ни с Микадзуки, ни с Саске, ни с кем-либо из Учиха кровными узами – он не мог представить, что эти самые узы из себя представляли, почему от их разрыва Саске было так больно. Но на мгновение сердце в груди замерло от проскользнувшей мысли: однажды братик Микадзуки может исчезнуть из его жизни. … Залитая кровью крыша гостиницы, расположенной на окраине деревни и предоставленная для генинов, прибывших на Чунин Шикен, могла бы взбудоражить неподготовленное сознание чунина и даже джоунина, но не члена АНБУ, в своём неприглядном прошлом занимавшегося даже зачисткой поля боя. Микадзуки не насторожило ни несуразное пятно крови, во тьме ночи походившее на обычную чернильную кляксу, ни гнетущая тишина, пологом укрывшая это место. В воздухе всё ещё стоял тошнотворный запах металлической стружки и сухого песка, который Учиха не забудет никогда с момента столкновения с Однохвостым на третьем этапе Чунин Шикен. Кровь, песок и металл. Скрип песчинок отвлёк брюнета от мыслей о прошлом. Инстинкты не подавали признаков какой-либо опасности, однако предчувствие указывало на то, что за спиной кто-то был. Медленно он обернулся: первым на глаза попался тёмный силуэт, восседавший в расслабленной позе на перекладине. Микадзуки понадобилось всего пару секунд, чтобы распознать в притаившемся наблюдателе пока что нескладную мальчишескую фигуру, облачённую в одежды Страны Ветра, с тёмно-красными короткими волосами, кукольно-безэмоциональным лицом, на котором ярко выделялись бирюзовые глаза и чёрные тени под ними. А вот что никак не вписывалось в знакомый образ одержимого Шукаку Джинчуурики – чересчур спокойный и… осознанный взгляд. — Надеюсь, это был Кинута Досу? Если кто-то из шиноби Конохи, то я не смогу оставить это без внимания. На лице Собаку-но даже мускул не дрогнул, он представлял собой недвижимое каменное изваяние, живыми казались только глаза, буравившие его. Молчание затягивалось, хотя странно, что напряжения совершенно не ощущалось, а потом мальчишка вдруг кивнул головой и улыбнулся; уголки губ едва различимо приподнялись вверх, однако выражение лица сразу же смягчилось. — Он напал на меня первым. Избавившись от меня, он планировал устранить и остальных возможных оппонентов, способных встать между ним и Учиха Саске. Я сделал грязную работу за тебя, и Наруто в безопасности, а нам ведь важно, чтобы он был в безопасности, не так ли, Учиха? Стоило бы изобразить удивление или хотя бы насторожиться словам, но Микадзуки под заинтересованным взглядом зелёных глаз задвинул Кусанаги обратно в ножны и медленно приблизился. — Ты, наконец, развеял все мои подозрения, Собаку-но Гаара. Поговорим? С тенью улыбки на губах Однохвостый поднял правую руку и щёлкнул пальцами. Из стоящей рядом песчаной тыквы в воздух поднялась волна песка и в считанные мгновения накрыла их куполом, создав лишь небольшие отверстия сверху, откуда внутрь проникал какой-никакой свет. — Так нам никто не помешает. — Не хочешь поведать свою часть истории о сумасбродной выходке Узумаки, и чего мне ожидать от тебя в этом мире и времени? Бывший… или нынешний Джинчуурики Однохвостого наградил его не слишком дружелюбным взглядом, тяжёлым, задумчивым, и всё же долго играть в молчанку не стал. — После окончания Четвёртой мировой войны Шиноби Наруто долгое время не мог найти своего места в новом мире. Помогал возвращать Коноху в былой строй, под зорким взором Пятой и Шестого Хокаге готовился перенять пост Седьмого Хокаге, как сумасшедший выполнял миссии и нарабатывал опыт. По прошествии нескольких лет он перестал гнаться за тобой, остановился, но так и не смог задуматься о собственной жизни, о собственном личном будущем. Призраки прошлого, потерь… они не отпускали его, Учиха, а ещё и ты покинул деревню во имя искупления своих грехов. — Но у него был ты, - веско обронил Микадзуки, при этом по сердцу будто фантомным ножом резануло. — С возложенным на меня титулом Казекаге долгом перед Страной Ветра и Суной я был связан по рукам и ногам. В то время… ты и представить себе не можешь, как я ненавидел и одновременно с тем завидовал тебе – ведь у тебя была возможность помочь ему. Нет, не так. У тебя бы хватило доводов и влияния остановить его. Вот только в очередной раз тебя не оказалось рядом тогда, когда ты был нужен своему лучшему другу. — Если решил мне нотации прочесть, то можешь не трудиться. Мои доводы и влияние? Наруто всегда разбивал их в пух и прах, перекраивал на свой лад и всё равно делал так, как считал нужным. Даже будь я рядом… даже попытайся я переубедить его, это бы только отсрочило неизбежное. Мы оба знаем, Собаку-но: у Наруто свой собственный путь ниндзя. Гаара выслушал его спокойно, а спустя минуту кивнул каким-то своим мыслям, и выглядело это так, будто мысленно он соглашался с ним. Микадзуки не нужно было его одобрение, как и понимание или сочувствие. Главное, за все эти годы он смог убедить в этом самого себя. У него не было бы и шанса остановить Нару… скорее уж, он бы сдался на его милость. — Однажды, разбирая старые вещи Третьего Хокаге, Наруто наткнулся на необычные записи клана Узумаки, прибывшие в Коноху вместе с его матерью, Узумаки Кушиной. В них-то он и нашёл технику Тысячи Путей, способную открывать перед использовавшим её судьбоносные развилки жизни. У этой техники было два условия-подвоха: количество чакры, сравнимое по объёму с чакрой двух Биджу, и неминуемая смерть применившего её. Когда Наруто появился в Суне, то заявил мне о своём твёрдом решении использовать Технику и попросил найти тебя, собственно, не объяснив толком, зачем. Впрочем, после подробного изучения Техники, догадаться было несложно: он отвёл тебе роль Исполнителя. — Это было ошибкой с его стороны. В зелёных глазах свернул недобрый золотой блик, а лицо юноши внезапно исказилось в маске Они*. Джинчуурики понадобилось какое-то время, чтобы вернуть себе прежние собранность и спокойствие, но эта вспышка эмоций показала слишком многое. Слишком очевидное. — И тем не менее, он не ошибся в тебе, - с явной неохотой процедил Гаара. – Однако кроме того, что он доверил тебе своё прошлое и будущее, для исполнения Техники он не желал использовать чью-либо чакру, кроме своей и Девятихвостого. Мне понадобилось ни меньше недели, чтобы убедить его в несостоятельности его плана без необходимого объёма чакры двух Биджу. — Зачем это было нужно тебе? Если ты искал выгоду… — Когда ты узнал о его смерти, ты вернулся в Коноху? Стоя напротив его могилы, что ты чувствовал? – Саске даже не нужно было ничего отвечать, Собаку-но пристально вглядывался в его лицо и, очевидно, увидел на нём что-то, поджал губы и едва заметно кивнул. – Таких, как мы с тобой, чувства выжигают изнутри дотла. Личная выгода? Я больше не хотел ощущать ту пустоту, что испытывал до встречи с Наруто. — Почему ты помнишь прошлую жизнь? – грубо перебил Учиха, пронзив юношу острым взглядом. Он не хотел слышать о чувствах бывшего Казекаге. Не хотел слышать о том, насколько, на самом деле, они были похожи. — Я задавался этим вопросом двенадцать лет, размышлял, исследовал, пока не пришёл к выводу, что причина тому – Однохвостый. По существу, Биджу – звероподобная форма очень плотной концентрированной природной чакры, обладающая сознанием и первобытными инстинктами. А чакра не имеет ни временных, ни жизненных ограничений. Я помню всё с того момента, как во мне запечатали Ичиби, и вместе с ним ко мне вернулись воспоминания прошлого мира и времени. Думаю, на такое способны все Биджу, просто каждый из них полагается на свои методы сохранения памяти. Песок моей матери стал моим катализатором. Звучало правдоподобно и логично. По крайней мере, эта теория не опровергала слова Кьюби, и чакра, оставшаяся после Четвёртой мировой войны Шиноби у него, Саске, вполне могла стать катализатором для самого Девятихвостого. Итак, в новом мире у него неожиданно появился союзник, а вот хорошо это или плохо стоило ещё хорошенько обдумать. — Это ведь ты дважды помог Седьмой Команде на втором этапе Чунин Шикен: со свитком в лесу Смерти и с засадой перед Башней. Что ты планируешь делать дальше? — Не волнуйся, я не стану нарушать ход событий, раз уж этого не стал делать ты, и отыграю свою старую роль в этом новом мире. Так или иначе, я снова стану названным братом Наруто. … Так или иначе, я снова стану названным братом Наруто. Бесило до зубного скрежета: и эта самоуверенность, и сам Казекаге! Раздражал ещё тогда, когда в Стране Железа пытался убедить его отринуть тьму и вернуться к друзьям, которым был небезразличен. Ха, для дурачка Узумаки старался. Названный брат, как же! — Эй, Учиха, может, тебе погрызть дать чего-нибудь? От твоего зубного скрежета у меня волосы на загривке дыбом встают, ха-ха. Выплыв из своих заевших в голове мыслей, Микадзуки окинул ничего не выражающим взглядом белоснежную копну волос, больше походившую на шерсть дикобраза, и вновь переключил своё внимание с хитрого старика на арену, отведённую для проведения Третьего Этапа Чунин Шикен. Люди на трибунах ликовали отыгранному бою Узумаки-Хьюга, живо и бурно обсуждали проигрыш представителя достопочтенного и древнейшего клана деревни, одного из гениев, а кто-то и спешил бросить злой камень в сторону маленького демона, от которого «ничего другого и нельзя было ожидать». Но мужчина слышал лишь отголоски голосов, пропускал их мимо ушей, в то время как взгляд его неотступно следовал за сияющим радостью и восторгом от победы мальчишкой. В прошлом он не видел его боя с Хьюга, Сакура, в очередной раз пристав к нему, в красках расписывала удивительные моменты из сражения, однако упустила из внимания ту часть, где Нару вывел Неджи на открытый разговор. Наруто не мог не вмешиваться в жизни других людей, особенно если считал, что с ними поступили несправедливо, унизили или отказали в помощи. Он не мог пройти мимо сломанной вещи. Забирал домой, прикладывал все свои силы, чтобы починить её, и никогда не признавал поражения, пока Микадзуки мешками не возвращал мусор на его место. Несмотря на непонимание и детскую озлобленность, Наруто любил людей. И этот бой с Хьюга показал жителям деревни гонимого всеми мальчишку с совершенно никому неведомой стороны, из-за чего мужчина сейчас испытывал невольное раздражение и непонятную злость. — Джирайя-сама, вы рассказали Наруто о природе его красной чакры? Санин будто только и ожидал от него этого вопроса: тут же подобрался, сложил руки на груди и задрал повыше подбородок, определённо испытывая гордость за первую победу своего ученика. — Мне не пришлось вдаваться в подробности, оказалось, Наруто прекрасно осведомлён о её источнике. Не с твоей ли подачи, Учиха? Самодовольная улыбка и хитрый прищур не ввели Микадзуки в заблуждения касательно истинного настроя одного из Санинов. Учитывая, что он взял под своё крыло Наруто и стал его наставником, их столкновения, рано или поздно, всё равно не удалось бы избежать, так что они с Какаши, с молчаливого позволения Третьего, посвятили Джирайю-сама в тайну личности ещё одного Учиха. Старик историей о будущем проникся, оценил, как вольный писатель, и не упускал возможности из раза в раз подловить его на каком-нибудь каверзном моменте/событии. В конце концов, вроде как смирился с тем, чего ему было не понять, и просто воспринимал Микадзуки, как опекуна и надзирателя Узумаки Наруто. — Наруто не из тех, кто опускает руки перед трудностями или убегает от поставленных задач, которые могут обернуться полным провалом. Кьюби держит своё обещание, и я не увидел никакой опасности в том, чтобы рассказать Нару о его пребывании в нём. Как видите, они быстро нашли общий язык. — Хочешь сказать, Кьюби стал добрым? — Стал терпимым. Он прекрасно понимает, что от жизни его Джинчуурики зависит его собственная, кроме того, Лиса действительно заботит судьба мальчика. Впрочем, скоро сами всё увидите. — Хах, ну, если ты так говоришь! К слову, я ожидал увидеть тебя на трибунах, среди прочих родителей, болеющих за своих чад, но, по-моему, ты слишком напряжён и словно чего-то ждёшь. Поделиться информацией не желаешь? — Не горю желанием. Чему суждено случиться, того не миновать. — Пфе. Неправильный у тебя поход к жизни, Учиха. Распустить полотно Судьбы и сплести его заново – такой шанс выпадает не каждому. Это как благословение небес, а им благородному человеку следует делиться. — А я не привык делиться, Джирайя-сан, - то, каким тоном были произнесены эти слова, заставили опытного шиноби и одного из трёх великих Санинов непроизвольно вздрогнуть. – Особенно тем, что принадлежит мне. Предостерегающий взгляд чёрных матовых глаз. Чересчур расслабленная поза хищника, готового напасть в любой момент. Джирайю искренне восхищал этот необычный представитель клана Учиха, и в то же время было в нём что-то пугающее, отталкивающее. Поэтому пару дней назад мужчина решил переговорить со своим учителем, Третьим, о том, чтобы забрать Наруто-куна под свою опеку, в конце концов, мальцу он был не чужим, а что до его отшельнического образа жизни, так в большом путешествии и познаётся мир. Однако старик неожиданно проявил упрямство и посоветовал присмотреться к старшему Учиха и его подопечному получше, а после прийти к нему с тем же требованием во второй раз, если, конечно, потребность останется. Как в воду глядел. Знание Наруто о запечатанном внутри него Девятихвостом не было такой уж проблемой; Джирайя считал, что рассказать об этом стоило самому Третьему ещё раньше, чтобы в будущем избежать многих проблем, и был жутко разочарован решением Старейшин и Хокаге скрыть от мальчика правду о его родителях и о том, что сам он стал ключом к миру в деревне. Героем. Хватило нескольких дней наблюдений за семьёй Учиха-Узумаки, чтобы потребность, и вправду, пропала. Не было никаких сомнений, что Наруто любил опекуна и был привязан к нему, как привязываются сироты к взрослым, протянувшим им руку. И Учиха… кажется, благодаря его усилиям и заботе мальчик вырос таким очаровательным оболтусом, ярким, сильным, с хорошо развитым чувством справедливости. Маленькая копия Минато и Кушины, их самое дорогое сокровище. Если бы только не столь высокомерные и дерзкие слова Учиха… «Хе, как эгоистично, однако. Все Учиха такие?» — Джирайя-сама, вам лучше не отвлекаться от происходящего на площадке. Скоро начнётся главный и самый ожидаемый бой Чунин Шикен. *** На бой Шикамару без слёз было не взглянуть: этот лентяй умудрился проиграть девчонке! И где, спрашивается, его гордость шиноби? Не сдержав бушующего в груди возмущения, Наруто выскочил на арену с желанием наподдать ленивой заднице; после боя и оглушительной победы над гением клана Хьюга азарт и эйфория всё ещё не проходили, хотелось выплеснуть эмоции хоть на ком-то. Но неожиданное и эффектное появление Какаши-сенсея и Саске буквально вымело все мысли из головы, зато сердце омыло волной облегчения и радости. Пока Саске-аники в своей излюбленной высокомерной манере поздравлял его с прохождением на следующий уровень, сам Наруто украдкой подмечал произошедшие в брюнете изменения: разворот плеч определённо стал шире, он вовсе не выглядел истощённым или изнурённым, наоборот, от него веяло внутренней силой и уверенностью, что ясно читалась в чёрных матовых глазах. Он с нетерпением ждал предстоящего боя, и блондину было несколько обидно, что брат вовсе не уделил ему немного больше внимания, ведь они не виделись всё время тренировок, да и он победил такого сильного противника, как Хьюга, доказав, что ничуть не слабее него. Их с Шикамару попросили подняться наверх и всем посторонним освободить арену для предстоящего боя. — Саске… не проиграй. — Хм. Эта его самоуверенная ухмылка, как ни странно, придала уверенности и Наруто. Саске был сильным, к тому же, у клана Учиха были свои козыри, так что тому безбровому точно было несдобровать. И всё же, тревога отчего-то не отпускала. — Наруто, хватит уже ворон считать. Пошли наверх и ради разнообразия спокойно поднимемся по ступенькам. — Чего? Всё ещё злишься, что я тебя спихнул? Деваться было некуда, и, закинув руки за голову, Наруто последовал за Шикамару, вот только ненароком его взгляд скользнул вверх, на балкон участников, да так и замер, попав в плен зелёных глаз. Тот песчаный придурок смотрел на него и – он мог бы поклясться святым раменом – едва заметно улыбался. Псих, что едва не убил Густобровика в больнице. Мальчик, внутри которого тоже жил монстр. — Наруто, блин… — Да иду я, ттебайо. Поднимаясь наверх, они с Нара поменялись ролями. — Шикамару, а побыстрее нельзя? — Спешка – изобретение шайтана… Тут впору было бы и посмеяться над ленивостью друга, вот только в этот самый момент Наруто наткнулся на странную сцену на лестничной площадке выше. Инстинкты сработали на автомате, и он поспешно юркнул обратно вниз, слегка лишь высунув нос из любопытства. Как-то совсем вылетело из головы, что Песчаник может воспользоваться этим же выходом, а не перенестись кучкой песка, как на прошлых отборочных боях. А тут ещё и двое чудиков преградили тому путь в тёмном коридоре. «Ох, что-то сейчас будет». — Чемпионаты уровня Чунин Шикен отлично подходят для тотализатора… Многие Даймё здесь именно за этим, - заговорил один из «чудиков». — Так что не мог бы ты проиграть свой бой? – а вот голос второго доносился глуше, с какими-то шипяще-шуршащими помехами, и Наруто скорее увидел, чем осознал, что этими помехами был взвившийся из тыквы песок. Всего мгновение, и две фигуры слились в каком-то непонятном образе-мираже, коридор всего на миг оглушили ужасающие крики, а потом всё резко смолкло, словно кто-то выключил звук. И эта дикая вакуумная тишина давила на нервы сильнее любых звуков. И стоило первобытному страху немного отступить, как реальность всё отчётливее стала проступать перед глазами: изломанные тела на полу, тёмные разводы на стенах и даже на потолке. И гул твёрдых размеренных шагов, приближавшихся к ним с Шикамару. Воздух внезапно стал таким вязким, удушливым, что не продохнуть. Наруто не мог пошевелиться – тело одеревенело и не желало слушаться голоса разума, сколько бы мысленно он не кричал. Казалось, одно неловкое движение, и смертоносный песок вновь придёт в движение, чтобы забрать уже их жизни. Но когда Песчаник вдруг остановился рядом с ним, вместо тревоги мальчик ощутил странное чувство тоски, хотя и не мог понять её причины; такое с ним случалось впервые. — Держись ближе к Учиха, - тихо, на грани слышимости, слова были брошены в его сторону, а после Песчаник, как ни в чём не бывало, продолжил свой путь вниз по лестнице, и вместе с ним исчезла давящая аура. — Ууух… — Если бы ему не попались те двое, нам бы пришла хана… - нервно усмехнулся Нара и в бессилии опустился на ступеньку. – Никогда не видел человека, убивающего так легко. Даже Саске придётся туго. Справившись с первым шоком, Наруто приземлился рядом с ним, всё ещё ощущая предательскую дрожь в руках и коленях. — Брат ему не проиграет. Я уверен, что за этот месяц тренировок Саске стал ещё сильнее, ведь его лично тренировал Какаши-сенсей. Хотел бы Шикамару обладать такой же уверенностью, впрочем, это же были Узумаки и Учиха, а в их взаимоотношениях чёрт ногу сломит, а гений мозги растеряет. Проблематично. — Помнишь, когда мы наткнулись на него в больнице? — Это когда он ещё пообещал убить нас? — У него явно какое-то особое отношение к тебе. Тогда, в палате, он нёс какой-то бред о смысле жизни, о монстрах… хотел бы убить Ли, мы бы тогда ему не помешали… и сейчас ничего нам не сделал, а ведь возможность была отличной. По моим наблюдениям, сейчас его интересуете вы двое: ты и Саске. Эй, Наруто, он ведь что-то сказал тебе пару минут назад? Держись ближе к Учиха. «И что бы это могло значить? Бессмыслица же какая-то!» Сидеть, ничего не делая, и предаваться раздумьям было Наруто не по душе – считал это пустой тратой времени. В любом случае, нужно было предупредить Саске насчёт этого шизика, чтобы был в пять… нет, в десять раз осторожнее! — Шикамару! Я пошёл к Какаши-сенсею! — Это ещё зачем? — Этот бой нужно остановить! И не обратив внимания на окрик Нара, Наруто сорвался со всех ног, надеясь, что если кто и сможет вмешаться и спасти Саске, то только Какаши-сан. По крайней мере, он должен был попытаться. *** Кружение листвы в песчаном вихре – для кого-то простое, пусть и несколько необычное явление причуд природы, а для кого-то предзнаменование грядущих перемен. Тех самых, что затронут Коноху и всю Страну Огня на ближайшие пару лет. В кабинете Хокаге до сих пор ощущался дух присутствия старика Сарутоби: в углу комнаты мольберт с недописанной картиной, аккуратные стопки документов на столе, курительная трубка на подоконнике, уже навсегда оставленная своим хозяином. Два дня ушло на то, чтобы разобраться с последствиями нападения Орочимару и предательством Суны. Старейшины временно взяли управление Какурезато на себя и занялись совместной с Сарутоби Асумой организацией похорон Третьего Хокаге. Небо заливало холодным дождём, что омывал землю подобно горьким слезам с самого утра, но непогода не оставила ни одного шиноби равнодушным; и стар, и млад считал своим долгом проводить в последний путь уважаемого Хокаге, достойного человека, мудрого наставника, отца и деда. Сколько же на самом деле у старика было обличий? После смерти Третьего кабинет Хокаге был опечатан, однако Микадзуки оказался не единственным, решившим почтить память бывшего его владельца таким вот способом. Вот только он не ожидал вместо меланхолического настроя оказаться прижатым спиной к стене под яростным напором жабьего Отшельника. — Ты знал о нападении Орочимару! И о том, что он скрывается среди делегатов из Суны. Что спровоцирует Суну на нападение. Ты об этом знал?! Появившийся на крик Какаши поторопился закрыть входную дверь, чтобы не привлечь ненужное внимание посторонних. Микадзуки не дрогнул. Наруто много рассказывал о своём учителе, что заменил ему отца и временами выступал за старшего брата. Он уважал и любил старика, как родного, поэтому, помня об этом, он прямо смотрел в гневное лицо Санина без тени неприязни и пренебрежения. Встретившись за его плечом с напряжённым взглядом Хатаке, он тяжело вздохнул и запрокинул голову немного назад, вновь взглянув на старшего мужчину. — Этот момент времени для меня всего лишь кусочек истории. Осколок, без которого всё остальное утратило бы смысл. Смерть Сандайме Хокаге была предопределена, как когда-то и смерть Йондайме. Вам сложно это понять сейчас, но в недалёком будущем, вот увидите, всё встанет на свои места. — Ты мог рассказать нам. Мы бы нашли способ предотвратить… Молодой человек окинул Санина скептическим взглядом и неожиданно криво усмехнулся. — Старик Сандайме совершил слишком много ошибок, за которые просто пришло время платить, - в мёртвой тишине кабинета слова прозвучали жёстко, хлёстко, да ещё и холодный блеск в чёрных глазах не оставлял сомнений в безоговорочной уверенности Учиха в своих словах и поступках. Справившись с первой волной гнева, Джирайя отошёл от брюнета, не зная, то ли вытрясти из него своими кулаками всю дурь, то ли попытаться вразумить съехавшего с катушек мальчишку. — Каждый шиноби за свою жизнь допускает ошибки, груз которых несёт в душе до конца своих дней, но никто не вправе судить за них. — Настолько ли хорошо вы знали своего учителя, Джирайя-сан, чтобы упрекать меня в том, что я не могу судить его за совершённые им ошибки. Есть причина тому, почему я оказался в этом времени и мире, и вы думаете, смерть Сандайме должна иметь для меня какое-то значение? Спешу вас разочаровать, это вовсе не так. Более того, я позволил трагедии клана Учиха случиться вновь, потому что так было нужно. И уверяю вас, я ни перед чем не остановлюсь, пока моя миссия не будет исполнена. — Думаешь, справишься со всем в одиночку? – серьёзно спросил Какаши. За годы совместной работы в качестве напарников ему удалось немного понять ход мыслей и жизненные ценности этого необычного Учиха, так что произнесённая им речь не удивила и не впечатлила. К несчастью, в юном Саске преобладали те же эгоистичность, жёсткость и даже жестокость, и Хатаке уже ничего не мог с этим поделать. — А я не один. Есть человек, с которым мои узы нерушимы, как бы и кто бы не пытался их разорвать. — А Наруто поймёт? Вырастет, узнает и осознает… как он воспримет то, что ты делаешь? Слова Какаши били не в бровь, а в глаз. Помнится, у них с Наруто состоялся чем-то похожий разговор здесь же, в кабинете Хокаге. Сам он вернулся в деревню за новым заданием, но Рокудайме отлучился по неотложным делам, а Узумаки как раз рассортировывал поступившие документы, так сказать, изучал свои будущие обязанности изнутри. Как обычно случалось, слово за слово, и непринуждённая беседа перешла на повышенные тона. Он был искренен, говоря, что приложит все свои силы, навыки и способности, чтобы защитить деревню, которую так оберегали брат и ОН. — Саске, ты дурак? Я не хочу, чтобы ради меня убивали. Я хочу, чтобы ради меня берегли жизни! Воспоминание отчего-то вызвало горькую улыбку, причин которой, конечно же, не поняли Джирайя-сан и Какаши. Впрочем, не велико разочарование. — В духе Узумаки Наруто, - просто ответил он и, проигнорировав недоумение на лицах собеседников, направился к выходу, поставив точку в бессмысленном разговоре. *** После похорон старика Третьего они с Саске решили вернуться домой, но прежде проводили немного Сакуру до её квартала; бедняжка, она всё никак не могла отойти от шока, да и Какаши-сенсей куда-то запропастился. Умино-сан пообещал присмотреть за Конохамару, так что Наруто был спокоен за мальчишку. К слову, за всё время процессии Саске не произнёс ни слова. А по возвращении в их квартиру просто скинул сандалии, как попало, в прихожей и молчаливой тенью отправился в их общую комнату. — Эй, Саске, братик Микадзуки явно не обрадуется устроенному тобой беспорядку. Снова лекции о правилах читать ведь будет… В ответ тишина, только и слышно было скрежет передвигаемой мебели и шорох одеял. Помня о том, каким злым может быть братик, особенно в вопросе квартирного порядка, Наруто забросил свои и Саске сандалии на обувную полку. Заглянул на кухню, но в холодильнике мышь повесилась. В гостиной тоже ничего интересного не нашлось. В спальне свет не горел, но лившегося из коридора освещения было достаточно, чтобы рассмотреть хотя бы часть комнаты. Обе кровати, как и предполагалось, были сдвинуты, а одеяльная гусеница возлежала поперёк них, не подавая признаков жизни. В детстве Саске часто так делал, когда обижался на Итачи-нии или Микото-сан, а в последнее время это был верный признак плохого настроения младшего Учиха. — У тебя странная реакция на всё произошедшее, - пространно заметил Наруто, так и не решившись подойти ближе. — А что, мне следовало рыдать в подушку, как ты вчера? – раздалось раздражённое замечание сквозь толщу одеял. Блондин стыдливо вспыхнул, мысленно порадовавшись, что Саске не видел его сейчас, зато просидел весь вечер вчера в гостиной, пока он тут справлялся с горем. — Оплакивать смерть дорогого человека – это нормально. Пусть старик Сандайме не был моей семьёй, но он заботился обо мне. И заступался. И разрешил братику Микадзуки стать моим опекуном. Его смерть… — Бессмысленна, - блондин аж воздухом поперхнулся, насколько холодным и жестоким прозвучал ответ Саске. Кокон немного завозился, и вскоре показался взъерошенный брюнет: бледный, с тёмными кругами под глазами, сурово поджатыми губами и странным блеском в чёрных глазах, от которого Наруто стало не по себе. – Что хорошего в том, чтобы быть Хокаге? Как оказалось, они не сильнейшие шиноби, раз дали себя убить. Сила… чтобы жить и добиться своей цели, нужна сила. Сражаясь за кого-то, ты лишь обрекаешь себя на верную смерть. — Пусть так! Но, Саске, мы ведь и живём ради кого-то. Слова ударили под дых, заставив тело на короткий миг оцепенеть. Саске долгую минуту разглядывал Наруто, пытаясь понять, что послужило толчком к таким переменам в неуклюжем, взрывном и бестолковом оболтусе. Что давало ему сил снова и снова подниматься на ноги и бросаться в бой с тем песчаным монстром? Почему этого не смог сделать он, Саске? Почему проиграл? Как и когда появилась эта пропасть между ними? — Саске? Отработанные за месяц тренировок рефлексы сработали быстрее: перехватив повисшую в воздухе руку, он потянул блондина на себя, опрокинул его спиной на матрас, а сам навалился сверху, не представляя, какую мрачную и пугающую воплощал собой фигуру. Только спустя пару мгновений первоначальный испуг растворился в глубине ясных голубых глаз, что неотрывно смотрели на него. — Ради кого живёшь ты, Наруто? — С чего вдруг такой вопрос? Саске, слезь с меня. Эй, я же сказал… — Мне нужно это знать. Скажи мне, Наруто. Ещё немного попыхтев для приличия, блондин сдался. Знал, что если уж аники вбил себе что-то в голову, то не отстанет до тех пор, пока не получит ответы на свои вопросы и не расставит всё по полочкам. — Ради тебя и братика Микадзуки. Ради Сакуры-чан и Какаши-сенсея. Ради тех, кто признал меня, моё существование. Не такого ответа он ожидал, хотя, в этом был весь Наруто. «Дурак ты…» — Нэ, Саске, ты вздремнуть решил? – темноволосая голова тяжело опустилась ему на грудь, а бледные руки крепко обвили за талию, что не шелохнуться. – Эй, выпусти меня. Я-то спать не собираюсь! Эй, Саске, ты меня слышишь? Саске-тэме… ксооо… «Дурак ты, Нару».