Одно Солнце и два лика Луны

Уважаемая Илариона Марвийская, про заявку я не забыла, если уж взялась за исполнение ))) Прошу прощения за долгое ожидание. Надеюсь, таких задержек с моей стороны больше не будет ))) Всем приятного прочтения! *Не бечено* Прославленная Воля Огня навсегда покинула Коноху. В этот пасмурный дождливый день казалось, что солнце больше никогда не озарит одну из сильнейших деревень страны, ведь её личного малого солнца больше нет. Саске никогда не видел такого количества людей на чьих-либо похоронах, да даже на инаугурации нового Хокаге. Шиноби и другие обыватели всех Пяти Стран приехали сюда, несмотря на свои дела и неблизкое расстояние, чтобы возложить цветы и проводить в последний путь важного для всех них человека. В толпе мелькнула знакомая седая шевелюра и соломенная шляпа – Тазуна-сан, немного осунувшийся и болезный на вид, прибыл со своей дочкой, а вот малыша Инари нигде рядом видно не было. Незачем мальчишке видеть ещё одного своего героя в гробу. А ведь он так восхищался им, надеялся когда-нибудь стать похожим на своего кумира. Помнится, сам тогда посмеялся над этими глупостями, ну, какой из НЕГО герой и кумир? Как оказалось, он был рождён для этой роли. Жрица Страны Демонов – Шион – не подпустила никого из храмовников, запретив им даже приближаться к гробу. На её чересчур сосредоточенном личике за всё время своих наблюдений Саске не заметил ни одной эмоции, хотя был уверен, что маленькая девочка внутри неё рыдала и кричала в голос. Но никто кроме него не слышал её, наверное, потому что внутренние миры их были схожи. Сакура никогда не могла сдерживать слёз, будь то радость или грусть. Несмотря на поддержку друзей и родителей, выглядела она так, словно готова была в любую минуту отправиться на небеса вслед за другом. Не просто другом – самым дорогим для неё человеком. Но хуже всех пришлось девчонке Хьюга. Весь её клан пришёл почтить память ушедшего героя, а она среди них казалась блеклым призраком. Саске слышал, что ЕГО смерть подкосила многих, её же – уложила в постель, сразив каким-то непонятным недугом. Некогда симпатичная… да что говорить, привлекательная девушка сейчас походила на старую и немощную женщину, которую физически поддерживала младшая сестра. Казекаге на похороны не явился, что практически всех привело в шоковое недоумение, ведь знали, какие крепкие братские узы связывали ЕГО и бывшего Джинчуурики Однохвостого. Ходили слухи, что в Суне искать его тоже было бесполезно, ибо вот уже несколько дней Правитель не появлялся ни в Совете, ни в своём рабочем кабинете, даже его брат и сестра не имели ни малейшего представления, где он мог быть. Но они не слишком рвались его разыскивать, как и Саске прекрасно понимая причины побега от реальности. На лицах их общих друзей вселенская скорбь. Каждый из них потерял кусочек памяти, связанный с одним весёлым и шебутным блондином, от которого неприятностей было больше, чем пользы. Тем не менее, ОН был частью каждой маленькой вселенной, отчего казалось, будто ОН был повсюду. Узумаки Наруто – наверное, сильнейший шиноби мира – мёртв. Саске, когда услышал об этом от Какаши, рассмеялся, сетуя, что чувство юмора у бывшего сенсея с годами всё хуже, и, если бы Сакура за спиной в тот момент не разрыдалась, он бы просто продолжил свои скитания в поисках нового смысла жизни. Шестой Хокаге и Цунаде смогли убедить Старейшин позволить ему вернуться в деревню на два дня, чтобы проститься с другом, на что Учиха заявил, что ему и нескольких часов хватит. Вот только он переоценил собственные ожидания, впрочем, в отношении Узумаки никогда ни в чём нельзя было быть уверенным. Всё же странное оно – человеческое сознание. Саске не верил ни друзьям, ни случайным прохожим, разносившим столь «нелепый» слух, до последнего, пока с внешней стены, обносившей Коноху с западной стороны, своим Шаринганом не увидел открытый гроб, а в нём ЕГО: в светлых одеждах, со слегка отросшими волосами, которые всё равно топорщились в разные стороны, с закрытыми веками, под которыми уже навечно спрятались непокорные и такие невероятно живые голубые глаза. Слишком бледный, растерявший все свои краски, и слишком спокойный, что никак не было свойственно первому непредсказуемому шиноби в деревне. И вот тогда на Саске волной накатило осознание – Наруто больше нет. Соперника, лучшего друга, почти брата, люб… Того, кто давал ему стимул жить, кто постоянно вытаскивал его из тьмы бездны одним лишь своим существованием, больше не было. И в одночасье всё, что когда-либо имело смысл, его потеряло. Ждать пришлось до глубокой ночи, пока последний визитёр не покинул кладбище. Странно, но обычные хладнокровие и терпение в этот раз подвели его, заставив ноги нести к свежей могиле среди прочих мемориалов погибшим в битвах шиноби. Как прозаично, устроили прямо у подножия статуи – символа Страны Огня. Герой четвёртой мировой войны шиноби и несостоявшийся, но всеми признанный Седьмой Хокаге. Саске тихо рассмеялся и поднял безразличный взгляд на чернильное небо, усыпанное мириадами ярких звёзд. Как всё так вышло? С момента, как он покинул деревню во второй раз, прошло каких-то полтора года. А ведь он подумывал о том, чтобы через полгода покончить со своими скитаниями и вернуться. В Коноху, которой так дорожил Итачи. К НЕМУ. Если бы ещё не было поздно, возможно, ему хватило бы смелости открыть свои чувства, рассказать ЕМУ, как важен и дорог. Не-за-ме-ним. Но он опоздал. У него отняли саму возможность. Опасная миссия, диверсия угнетённых скрытых поселений, предательство собственных соратников – всего лишь домыслы, переходящие из уст в уста. Правды о том, как именно погиб Узумаки, не знал никто, хотя Саске подозревал, что как раз Какаши это было известно наверняка, но истину он унесёт с собой в могилу, если до сих пор её не обнародовал. И вот тут в голову закрадывались подозрения – либо смерть блондина была одним большим фарсом, либо правда была ещё ужаснее надуманного. Неожиданно ночную тишину нарушил тихий шелест листвы, а Саске скорее ощутил, нежели увидел или услышал приближение чужака. Брюнет мог бы поклясться, что никогда прежде не сталкивался с владельцем незнакомой чакры, вот только отчего-то тёплая волна судорогой прошлась по всему телу, а сердце в груди забилось быстро и взволнованно. — Вы тоже пришли почтить его память? Саске с трудом сдержал порыв обнажить из ножен тёкуто Кусанаги и с хорошо скрытым удивлением обернулся назад. Буквально в двух шагах от него стояла девочка в лёгком оранжевом платьице с большим красным бантом на груди. Её длинные ярко-рыжие волосы частично были заплетены в тонкие косички, а сзади огненным водопадом опускались по спине. На тонких губах играла мягкая улыбка, а чайного цвета глаза смотрели прямо на него с толикой нескрываемого любопытства. Сколько ей лет? На вид, лет девять-десять. Судя по отсутствию отличительных знаков, из гражданских. Но как она здесь оказалась? Одна? И почему ощущение её присутствия было столь необычным? Словно физически её здесь и не было. С характерным щелчком поместив клинок обратно в ножны, Саске отошёл в сторону, уступая место у могилы, так и не соизволив ответить на вопрос. Он уже собирался также безмолвно и без лишнего шума уйти, как неожиданно девочка вновь заговорила с ним, вот только голос её совершенно изменился, впрочем, как и взгляд. — Сожалеешь, Учиха, - в свете горящих факелов глаза маленькой незнакомки полыхнули ало-рыжим отблеском, а грубый хриплый голос вдруг показался до боли знакомым, - что оставил его? — Курама. Имя Девятихвостого сорвалось с губ быстрее, чем даже сформировалось в мыслях. Но в это практически невозможно было поверить. Кьюби – одно из девяти мифических созданий, состоявших из концентрированной чакры и являвшийся воплощением чистейших ярости и ненависти – сейчас стоял перед ним, и носителем его был не Наруто. — Она не Джинчуурики, - будто прочитав его мысли, усмехнулся Лис. – С Джинчуурики покончено раз и навсегда, благодаря Наруто. На долю секунды показалось, что он услышал нотку печали в голосе демона, но сразу же отмахнулся от этого парадокса – несуразной мысли о том, что Кьюби мог привязаться к мальчишке, в котором был заточён долгие семнадцать лет. Хотя, это же был Узумаки – он никогда и никого не оставлял к себе равнодушным. — Что ты здесь делаешь? В голове роились множество вопросов, начиная с «Как ты выбрался на свободу?» и заканчивая «Почему образ девочки?», но заданный вопрос почему-то показался важнее. Демон неопределённо помахал рукой в воздухе и подошёл ближе к мраморному надгробному камню, возложив к его основанию букет нежно-голубых немофил. — Как видишь, пришёл почтить его память. Если хочешь, то так уж и быть, я потерплю твоё присутствие, последний выродок Учиха. И не спеши отказываться, другого шанса просто не представится. Саске идиотом или умственно отсталым никогда не был, как бы не хотели доказать обратное некоторые личности, которым он не угодил, а потому быстро сложил два и два, получив результат, который демонстративно не смотрел в его сторону и перебирал голубые бутоны. Джинчуурики умирает, как только из него извлекают Биджу, а Узумаки убить или принудить к чему-либо было не так уж просто. Знали ли в Конохе о том, что Кьюби на свободе и непринуждённо разгуливает по деревне? И почему он сам колеблется и до сих пор ещё не поймал демона своим Шаринганом? Вместо этого он, словно притянутый невидимой нитью, подошёл к краю могилы и встал рядом с ним. Почему-то это показалось… правильным. Как ни странно, но Курама сдержал своё слово и полностью сосредоточил всё своё внимание на могиле. Взгляд его почти ничего не выражал, хотя, взгляд Учиха был под стать ему – такой же безразличный и пустой. В абсолютной тишине и необычной умиротворённой атмосфере они простояли долгие полчаса, каждый думал о своём. Тем не менее, первым заговорил Девятихвостый, вот только он был каким-то странным, словно бы бесконечно уставшим. — Парень, ты хотел бы изменить судьбу? — Странно слышать такой вопрос от тебя, Кьюби. Думаешь, я не задумывался об этом…? — Тц, - девочка неприязненно поморщилась и по-звериному клацнула зубами, нетерпеливо перебивая. – Ваш клан я готов истреблять хоть целую вечность, отведённую мне Стариком. Но я сейчас говорил об иной судьбе. Хочешь вновь быть с ним? — Он мёртв, - сквозь зубы процедил юноша, сжав ладонь в кулак. Собственные слова прошлись лезвием по сердцу, эхом отозвавшись в груди тупой болью. Если Лис только посмеет сейчас посмеяться над ним… если только упомянет Наруто… — Здесь и сейчас – да. Хочешь вернуть всё обратно? Сердце пропустило удар. Кончики пальцев единственной руки закололо, будто на них забегали искры Чидори. — О чём ты говоришь, Кьюби? — Ты когда-нибудь задумывался, насколько мы, Хвостатые Демоны, ненавидим вас, людей? Вы охотитесь за нами, ловите и запечатываете, а потом пользуетесь нашими силами, словно своими собственными, даром, что срока службы у нас нет. И так Джинчуурики за Джинчуурики. Кто-то должен был разорвать этот замкнутый круг. — И этим «кем-то» стал Узумаки. Ты его подбил на это? В правом глазу опасливо вспыхнул Шаринган, вызвав у демона лишь скептическую усмешку. Знал, что напасть не осмелится, или же просто терять было нечего. Уже нечего. — Это было его собственное решение. Его... путь ниндзя... И снова эта угнетающая тишина, от которой кошки на душе скреблись. Все эти формулировки в прошедшем времени, сожаления... где-то глубоко в подсознании маленький мальчик по имени Саске громко плакал и кричал, а взрослый Саске лишь апатично смотрел на могилу, как обычно, продумывая свои ходы наперёд. Привычка. — Что ты собираешься делать теперь, получив долгожданную свободу? Чего следовало ожидать от освободившегося из заточения человеческой плоти Демона? Хаоса, разрушений, смертей. Ещё два года назад никто не сомневался в кровожадности и жажде мщения всем людям, особенно Конохе, Девятихвостого – слишком долго он воплощал собой страх и ненависть всего мира. Наруто смог изменить взгляды и отношение людей к Джинчуурики, но не к Биджуу. И сейчас Учиха, странным образом, оказался на распутье: с одной стороны, спасение мира никогда не было его целью или долгом, призвание героя не подходило его амплуа одиночки; с другой стороны, его брат, друзья и Наруто жизни положили ради Конохи, ради всего мира шиноби. Впрочем, он сам до конца не разобрался, ради чего же всё-таки сражался Узумаки. — Наруто так и не смог смириться со смертями дорогих ему людей. Мы заключили с ним равноправную сделку, - заговорил Кьюби и замолчал, но дождавшись вопросительного взгляда, продолжил. – Моя абсолютная свобода взамен на один-единственный шанс всё изменить. — Каким образом? – быстро спросил брюнет, наверное, боясь, что Демон вновь замолчит и не захочет выдавать свои секреты. Детское личико неожиданно приобрело выражение крайней серьёзности и даже некоторой суровости. Медленно она развернулась лицом к Учиха, впиваясь в его лицо полубезумным взглядом алых демонических глаз. — Скоро ты сам всё увидишь, парень. Только ты – таково было последнее желание Наруто. Не упусти свой шанс, Учиха. Надеюсь, на этот раз тебе хватит сил и смелости изменить судьбу. Как бы смешно это ни было, но сейчас я ставлю на тебя. Было что-то странное, пророческое в его словах. Бросив последний взгляд на могилу, девочка оправила юбку своего платьица и спокойно прошла мимо застывшего на месте шиноби, едва ли не вприпрыжку направившись вниз по склону памятного холма, в сторону неспящей деревни. Саске даже не думал её останавливать или мчаться в деревню с предупреждением о возможной опасности. Почему-то всё казалось таким... естественным. Он потерял столь многое и всё ещё влачил собственное жалкое существование. Не пора ли остановиться? Взглянуть в лицо собственным страхам. Признать, наконец-то, скрываемую глубоко в сердце правду. К этому ли стремился Наруто? Мощнейший взрыв раздался в самом сердце деревни, за чем последовали крики ужаса, призывы всех шиноби к поднятию тревоги и незамедлительной реакции. А в центре всего этого хаоса распускался бутон рыже-алого цветка и тянулся своими лепестками к небу, за считанные минуты скрыв собой луну и утопив мир во мраке, как предвестие чего-то пугающего. А после всё исчезло в одно мгновение: звуки, запахи, ощущения, какие-либо ориентиры в пространстве. И Саске закрыл глаза, погружаясь во тьму – его вечную и верную спутницу. Возможно, в этот раз его покой никто не потревожит. Возможно...