Мажорная лапка

Когда за Веником захлопнулась дверь, я расслабленно выдохнул. Улыбка сама собой расползлась на лице – такую физиономию и с большой фантазией не придумаешь. Похоже, я таки смог поставить тебя в тупик, мальчик-мажор. Пусть в твоей голове побесятся срамные мысли. Надо было навести дома порядок и принять душ, так что, пройдя на кухню и включив на закипание чайник с водой, я нашарил на холодильнике пульт от музыкального центра и запустил трансляцию интернет-радио. Аппарат сам нашарил станцию и очень удачно выдал самое начало трека. Muse… Bliss… Под неё так хорошо почистился ковёр в зале. Затем я вытащил из шкафа большое махровое полотенце, раскрашенное под радугу, и отправился принимать душ. Когда уже вытирался, в дверь требовательно позвонили. Раз, другой, третий, а потом пошёл непрерывный трезвон. Это кто же у нас такой наглый? Я завернулся в полотенце и пошёл открывать. В прихожую ввалился Егорушка, детина выше двух метров ростом, завсегдатай спортзалов, циник и ловелас чистых кровей, с которым мы когда-то даже пытались пожить вместе. Долго друг друга не вынесли, но друзьями остались. Рыжий амбал захлопнул за собой входную дверь, прислонился к стене, даже не подумав отряхнуть снег с плеч элитной дублёнки из тонкой кожи, глянул на меня мутноватыми глазами и сказал: - Я умер. На меня пахнуло алкогольными парами, что невозможно было не прокомментировать, что я и проделал, скрестив руки на груди: - Неужели сбылись мечты голливудских режиссёров? - Ась? – Егор даже пошире распахнул гляделки, нашарив взглядом мою скромную тушку. - Очнись, зомби! – я помахал ладонью перед его лицом, на что эта гора мышц растерянно протянула: - Мишка, будь другом, помоги напиться. - Что такое, солнце? – это уже заставило встревожиться. Раньше давний друг не страдал тягой к алкоголю в таких количествах, тем более, к чему-то крепче вина. - Нурик опять оскотинился, - на лице Егора появилась гримаса готового зареветь малыша. - Твоя карманная проблядь снова ушла налево? – во мне колыхнулась злоба. – Сколько можно, Егорушка. Пошли ты его матом за перелески, пусть ищет другие жопы себе на приключение. Глядя на здоровяка, трудно поверить, что он предпочитает быть снизу, а его последний топ больше мозги трахал, а не то, что для этого создано… Ну, в том числе и для этого, скажем так. Нурисланчик просто издевался над этим большим циничным ребёнком, вытягивая нехилые суммы денег и удирая налево с постоянством лисы, повадившейся в курятник. Лицо Егора снова разгладилось, в глазах сверкнули холодные льдинки гнева. Он криво усмехнулся и сказал: - Пошли в зал. Ты оденешься, а я расскажу в это время о своей пустой жизни. - Куда собираемся? – я и не подумал возражать. Надо, значит надо. Сколько раз он лечил компанией мою раненную очередным хахалем задницу. Пусть это и было в последний раз несколько лет назад. - А то у нас выбор есть? – гора унылого оптимизма стянула с ног шикарные фирменные туфли и проследовала за мной в квартиру. – В это время работает только «Синьор». Хочу найти себе мальчика и оттрахать, как Тузик хозяйкину ногу – нагло и быстро. - Мужик! – я показал ему большой палец, оторвавшись от натягивания на свою пятую точку узких джинсов. - Ну, а чё? – осклабился Егор. – Могу я иногда побыть мужиком? - Конечно, можешь, - поддакнул я, - но захочешь ли? Белое «поло» плотно обхватило мой торс. Егор восхищённо цокнул языком и сказал, пялясь на меня любимого: - Эх, если бы не наши вечные тёрки… - Тоже по тебе скучал, - ответил я, завершая наряжаться – поверх «поло» элегантно повис тонкий кардиган сиреневого цвета. – Чай пить будешь? - Я тебя куда тащить собрался?! – возмутился Егор. – На хрен мне твой мочиный отвар! Едем пить коньяк и жрать лимоны! В итоге мы вышли из квартиры уже через десять минут. Брелок электронного ключа моей машины подмигнул фразой «Engine On» и пока отправился в карман зимнего кашемирового пальто с подкладом. Пеший спуск позволил нам, наконец, добраться до сути происходящего. Нурик действительно опять ушёл налево. Вот чего ему неймётся! Егор классный дядька, состоятельный, ласковый… ублюдок, однако. Такого циника я больше никогда не встречал. Мы с Горькой одногодки, жизнь его побила не меньше, чем меня, но эта гора позитива и злости прёт по жизни танком. И вот теперь, после хрен знает какой отлучки Нурика на левую случку, Егор созрел что-то поменять в своём окружении. Хотя не что-то, а кого-то будет вернее. Я даже заулыбался, представив, какой скандал закатит Нурислан, попытавшись вернуться в лоно, так сказать, семьи, где уже будет занято. Почему занято? А я не я буду, если сегодня не помогу Егору найти кого-нибудь другого. Хватит уже всяким херам тряпочным портить моему другу жизнь! «Майбах» завёлся с полуоборота, приняв нас внутрь. Роскошный «линкольн» Егора остался сиротой возле моего подъезда. Всё-таки хорошо быть владельцем сети магазинов Ай-техники. На мажорах и модниках держится благосостояние простых коммерсантов. Ехали мы до «Синьора» всего-то минут двадцать. Воскресенье, пробок нет, небо синее, жизнь прекрасная… В клубе было многолюдно для выходного дня. Даже напомнило пятничный вечер. Стайка накрашенных переборушек теснилась у стойки бара, привычно обсуждая последние сплетни и полоща косточки своим «спонсорам» и присутствующим. Я подволок Егора к стойке, нахрапом сдвинув «тёток» в сторону: - Дамы, жопы не морщим! Освобождаем места! Шли бы вы уже искать себе волшебных карликов с кошельками. - И тебе не кашлять, милый, - любезно огрызнулся кто-то из них. – Давно не был, Мишенька. Неужто решил вспомнить юность? Так мы всегда рады! - Я слишком юн для ваших опытных ног! – я осклабился и послал воздушный поцелуй, на что ещё кто-то, слабо различимый в полумраке клуба, добродушно ответил: - Чтоб тебе засранца найти, лапуля! - Только ради тебя! – узнал я доброжелателя. – Сашулечка! Лично накормлю селёдкой и дам молочка попить. - Пожалей человека! – возопил старый знакомый, не способный долго заморачиваться житейскими драмами. – Рвать диареей задницу – моветон! Её нужно холить и лелеять! И вставлять по-полной. Моя подойдёт? - Обойдёшься, - отозвался я, устраиваясь на табурете у стойки. – На чужой ай-я-яй булки не раздвигай! - Хамло ты, Миша, - грустно заключил Саша, и стайка удалилась в сторону диванчиков, где ждали своих чужие. - Как есть хамло, - проворчал Егор, пристраиваясь рядом. - Кто бы говорил, - усмехнулся я. - А я чего? – вскинул брови друг. – Другие вон чё, и то ничё, а я как чё, так сразу вон чё! - Чего пить будете? – нарисовался перед нами за стойкой Яша, неизменный бармен. На его бейджике, пришпиленном на маечку-сеточку, красовалось имя: «Фернандо». Молодой еврей внешностью вполне попадал под определение знойного южного «синьора». Егор мрачно ответил: - Я пить не буду. Я буду жрать эту дрянь. Тащи сразу пузырь самой дорогой сивухи градусов так на пятьдесят. Я поймал удивлённый встревоженный взгляд Яши и прикрыл глаза, показывая, что заказ стоит принять. Яша невозмутимо извлёк из-под стола бутылку ирландского виски с парой квадратных стаканов. Надо же, за прошедшие годы он не забыл мои вкусы. Рядом с виски появился кувшинчик с очищенным яблочным соком и ещё два стакана. Я никогда не мешал само виски со льдом или ещё чем. А вот запить яблочной слезой с двумя кубиками льда на полстакана сока – это кайф. Егор подозрительно плеснул в свой стакан янтарной радости, принюхался и набулькал его уже целиком. После чего обхватил тару своей мощной ладонью, поднёс ко рту и припал к жидкости с неумолимостью африканской антилопы, пьющей несмотря на жутких крокодилов перед носом. Знает же, что потом будет ого-го какой отходняк, но пьёт. Я плеснул себе виски на два пальца, как писали в книгах середины прошлого века, и уже собрался пригубить гадость, несущую радость, когда услышал рядом знакомый голос: - Да не помню я! Сказано это было довольно громко. Я зашарил взглядом по столикам с диванчиками. И через пару секунд увидел довольно неожиданную парочку. Расхристанный и явно пьяный Веник что-то доказывал грустному Ваське. И сидели они за одним столом, развалившись на кожаном диване не хуже багдадских халифов, или кто у них там был? Улыбка вернулась на моё лицо. Как можно пропустить такое?! Веник уже и тут успел пристроиться! Вот же скоростная скотина! Ну, я тебе сейчас… А что это я? Сглотнув, нахмурился и озадаченно прислушался к себе. Это что, ревность, что ли? Чёрт! Мой взгляд вернулся к парочке. Урою обоих! Я дёрнул за руку Егора, тот проследил за моим взглядом, сгрёб со стойки наше пойло, сок и стаканы, после чего мы запредельно нагло присоединились к тёплой компании. Умостившись рядом с тормозящим Веником, я спросил: - Что за шум, а драки нет? - Т-ты? – нахмурился мажор, усиленно моргая, словно силился что-то вспомнить. - Я, дорогуша, - благосклонно согласился любитель виски в моём лице. - Харрасмент тебе, что ли, впаять? – задумчиво протянул Веник. Я же тихо прифигел. Но почти тут же ответил: - Это когда босс домогается подчинённого? Ты же у нас босс. - Я босс? – в пьяненьких глазах Вениамина зажёгся недобрый огонёк. – Мне тут Васенька кое-что рассказал. Он, оказывается, в курсе, кто ты у нас такой. Я недовольно глянул на гота и обомлел. Его почти загрёб под себя Егорушка и что-то тихо рокотал в красное ухо. Даже уточнять не захотелось, в курсе чего наш вьюноша. Похоже, добрые люди из его конторы успели просветить малого, ху из ху в моих пенатах. А Веник довольно улыбнулся и спросил: - Ну так что, БОСС, как насчёт харрасмента? И почти воочию я увидел, как прощально помахала лапкой мечта однажды вызвать его на совещание вместе с дядей и увидеть охренение на наглой моське. - Твои альтернативы, солнце? – подался я к мажору, разглядывая бледноватое лицо с лихорадочно блестящими глазами. - Или ты его повторяешь, или я бью тебе морду, - улыбка на лице Веника стала удивительно зовущей, у меня даже щёки загорелись. Нихрена себе заявочка… Стоп. Что он только что сказал? Повторить? Я заржал не хуже обкуренного коня. Мелкий засранец присоединился. В этот момент Васька отдёрнулся от Егора, вскочил и почти крикнул, ткнув кулачком амбалу в грудь: - Ты вообще охренел?! Я тебе что, нимфетка, что ли?! Пошёл на хрен! И гот срисовался с горизонта, а Егор ошарашено уставился на нас с Веником. Я сглотнул и сказал: - А я что? Я сам в шоке! - Ты чего ему наговорил? – насупился Веник, глядя на Егора исподлобья. - Просто предложил погулять в парке, сладкой ваты похавать… В его голосе сквозила растерянность. - Ты уверен, что говорил только про вату? – усмехнулся я. - Ну, не только, - я с большим удивлением увидел, как обычно жёсткое невозмутимое лицо друга заливается краской. – Всё равно я его обломаю. - Так понравился? – удивился я, чувствуя внутри что-то похожее на… радость? Неужели Егору в кои-то веки повезло. А с учётом того, что ночью Василёк рассказал мне, может быть именно Егор и является объектом его чувств? Не удивлюсь, наша гора многим западает в сердце. – Тогда только удачи, солнце! Егор набулькал в стакан новую порцию виски, настороженно посмотрел на дозу, хмыкнул и отодвинул тару от себя в сторонку. И я окончательно поверил, что наш человек-гора заинтересовался готом. Веник же требовательно дёрнул меня за руку и прошептал горячим ветром в ухо: - Ты будешь домогаться или нет? - Плётки, латекс, наручники брать? – уточнил я невозмутимо, на что Веник усмехнулся и ответил так же шёпотом: - Щас прямо здесь стану жертвой твоего домогательства! Решай. А то, по ощущениям, ночью было ни то ни сё. И жопа не болит, и член не потёрт. Я закашлялся, успев как раз приложиться к стакану с соком. Этот парень умеет удивлять, мать его так. И смешить. Отфыркавшись, я залпом приговорил свою дозу виски, добавив к уже шумящей голове порцию дурмана, а затем просто схватил мажора за руку, встал и потянул его за собой. Веник с готовностью подскочил, качнулся и попытался изобразить стойкого оловянного солдатика: - Чего прикажете, мон женераль? - Хараасмент, так харрасмент, - согласился я, а в душе завертелась настоящая буря эмоций. Этого мелкого хулигана одновременно захотелось обнять крепко-крепко, нашептывая в ухо всякие милые глупости, и отыметь так, чтобы плакал от удовольствия под дым сигарет нервных соседей. А ещё что-то вязкое, родное и пушистое зашевелилось в сердце, словно учуяло часть себя. То, что совсем недавно воспринималось как кусочек пустоты, теперь стало теплеть, наполняясь ожиданиями чего-то нового. Чем-то мажор меня пронял. Захотелось выяснить – чем именно. Мы попрощались с Егором и через гардероб вывалились из клуба в солнечный морозный день. Пришлось вызывать такси. Пока ждали, Веник успел слегка проветриться и подрастерять хмель из головы. В какой-то момент он с каким-то брезгливым интересом спросил: - И зачем все эти маски? Злость во мне рыкнула и отозвалась через зубы: - А чтобы ты спросил… Какое тебе вообще дело? Только сбежал, и уже с другим шашни завёл. - Оба-на! Ревнивый дворник с дипломом, - проворчал Веник. – И как тебе чувствовать себя серым кардиналом? Не жмёт корона? - Неа, - уже спокойнее ответил я. Мы угнездились в подъехавшую машину и поехали на место моего наполовину удавшегося розыгрыша, то есть ко мне домой. «Майбах» пришлось бросить возле клуба – виски не лучшая педаль в любом авто. Ехали недолго – всего лишь обратно к моему дому. Расплатившись с таксистом, я вытащил из салона машины осоловелого мажора, и мы вштормились в подъезд. Удивительное дело – так и не коснулись никакой из стен. Венька напористо прижал меня к стене и впился в губы тяжёлым поцелуем. Его губы, сначала холодные и твёрдые, очень быстро стали плавиться от нашего дыхания. Оторвавшись от моего шалого ответа, Веник хрипло выдохнул и сильно врезал кулаком в штукатурку возле моего лица, после чего пробормотал: - Ненавижу. Таких как ты. Двуличных и пустых. Это я-то двуличный?! Невольно сорвались ответные слова: - А сам-то! Пальцем о палец в жизни не ударил. Живёшь на всём готовом. Чуть хвостик прищемили, богатая родня тут как тут, помогает, несёт всё на блюдце с голубой каёмочкой. - Да что ты знаешь? – на лице Вениамина расцвела кривая улыбка. Он попытался одёрнуть своё пальто, но почти сразу вновь упёрся ладонями в стену рядом с моей головой: - Ты приходил домой избитый в кровь, а твоим родителям до одного места – они с друзьями празднуют контракт? - Живые, - выдохнул я. В глазах слегка потемнело. – Да я бы с удовольствием приходил в дом к живым родителям, мажор. Веник моргнул, стремительно покраснел и, запинаясь, сказал: - Ещё скажи, что сирота детдомовский. - Нострадамус, блядь, - обронил я, оттолкнул его в сторону и добавил: - Так ты идёшь ко мне или нет? Кофе в чашке с утра не обещаю, а вот в постель, да с размаха – вполне. - Ну ты и мудак, Миша, - весело оскалился Веник. – А если после такого кофе по хлебалу настучу? - Кажется, у нас кончились слова, - задумчиво констатировал я. – К угрозам перешли… Не находишь? - Нахожу, - кивнул Веник, - прячу, а потом снова нахожу. - Пошли уже, пьянь, - я обхватил его за плечи, и мы двинулись к лифту. - От пьяни слышу, - через несколько секунд пробурчал мажор, когда перед нами распахнулись двери лифтовой кабины, выпуская на моём этаже. Ещё через пару минут мы ввалились в квартиру, где началось обоюдное издевательство. Мы словно были на одной волне. Похоже, каждому хотелось довести другого до белого каления неспешными ласками и раздеваниями. Ничего не обсуждали, не ругались, не спешили – просто, едва захлопнув дверь, начали неспешно избавлять друг друга от одежды, не разрывая губ ни на секунду. Мутноватым от выпитого сознанием я в определённый момент понял, что мы стоим в зале, на знаменитом ворсистом ковре в одних рубахах. Оттолкнув от себя мажора, нервно хихикнул и выдавил: - Это теперь так вместо пижам и ночнушек бывает? - Ну так сними, если мешает, - вальяжно ответил Веник, медленно стягивая с плеча светящуюся в сумраке белую ткань. Дневной свет едва проникал в комнату сквозь плотные занавески, придавая обстановке пещерную таинственность. От волны горячего возбуждения у меня перехватило дыхание. Тело у него всё-таки охренительное! Узкобёдрый, бледный, формованные мышцы, ни капли не перекачанные, тёмные пятнышки сосков, треугольник русых кудряшек в паху… И колом стоящий член, кокетливо задравший подол дорогой сорочки. Я застонал сквозь зубы, ощущая тягучую ломоту в своём каменном члене, на что Веник, словно очнувшись, тряхнул головой и самодовольно распорядился: - Сходи в душ, подготовься! - Сам иди, - я скинул с плеч рубашку, оставшись, в чём мама родила, согнул руки в локтях и размашисто покачал взад-вперёд тазом, намекая, кто будет сверху. Мажор сосредоточенно нахмурился, улыбнулся и сказал: - Пошли вместе. И мы пошли… Какой я запасливый оказался! В ванной таки нашлись резинки. И ещё кое-что. Это был животный, насыщенный, яростный секс. Парнишка оказался настоящим зверем, потным, наглым, способным стонать так пошло и развратно, что можно кончить от одних только звуков, им издаваемых. Уже лёжа на ковре, предавшись жарким обнимашкам и дремоте, я устало напрягся, всё ещё ощущая в себе инородный предмет, и усмехнулся, задышав в русую макушку. Гадёныш высосал все соки, причём не один раз, а потом нашёл под диваном одну из моих старых постельных игрушек. И нагло оттрахал меня старым дилдо. Сколько раз мы за эти два или три часа успели кончить, без понятия, но… Какой день, боже мой, какой долгий и насыщенный день. Чёрт возьми, почему я так безоговорочно доволен? Даже счастлив!