Байкеры. Ночной Ад

Мерное тиканье часов раздражает. Уже который час подряд блондин слушает это противное цоканье. Глаза не смыкались всю ночь. После того, что было вчера в кафе, спокойствие куда-то улетучилось. Естественно, он не подал вида, что узнал знаменитого Босса, сорвиголову и просто опасного по своей натуре человека. Все время, когда ему предстояло с ним встретиться, мечник делал все возможное, чтобы их встреча не состоялась. А тут вот так просто не повезло. К тому же, не просто не повезло, а его заинтересовал Скуало. Занзас добьется, Занзас отнимет. И плевать он будет на чувства других. Принц устало прикрывает глаза. Первые лучи солнца проникают в комнату, слабо освещая и так светлое помещение. Блондин шумно вздыхает и смахивает челку с глаз, уже более детально изучая комнату взглядом. В который раз глаза скользят по предметам роскоши королевской спальни. Интерьер рассматривать уже порядком надоело, и парень переворачивается на бок, устремляя взгляд на беспокойно спящего мечника. Вчера перед сном он напился, и Бел едва уложил спать в доску пьяного Супербиа. После этого, всю ночь напролет его мучила бессонница и беспокойство, в то время как Скуало постоянно ворочался и иногда говорил что-то невнятное. К утру немного отлегло, акула успокоился, прижавшись к Белу, и мирно заснул. Рука принца скользнула по мягким длинным прядям, раскиданным по подушке, и он слабо улыбнулся. С мечником ему всегда хорошо. К тому же, это единственный человек, советы которого он может принимать. — Ску-у, − парень нерешительно тормошит Супербиа. — Вро-ой, − нехотя, сонно, даже не открыв глаза. Бела веселит. Скуало редко когда разбудишь, а если разбудишь в такую рань, то можно и схлопотать наказание. Но уж лучше наказание, чем вот так просто мучиться. Мечник устраивается поудобнее на торсе принца, прижимая его к себе. — Скууу, − кончики пальцев осторожно скользят по лицу, – Проснись, Ску. — Умм, − недовольное ворчание в ответ, и длинноволосый, устроившись поудобнее, трется щекой о грудь принца. — Ши-ши, − жест принца умиляет, но свои приставания он не прекращает. Рука уже более уверенно тормошит акулу за плечо, – Ну вставай же, рыбка, ши-ши. — Бел, я тебя убью, − сонно бормочет Супербиа, – Какая к черту рыбка? — Такая рыбка, − усмехается Бел и выдает более вдохновлено, дразняще, − Ры-ы-ыбка! – Скуало резко садится и смотрит на принца. Не скрытые челкой глаза строят невинный взгляд, а сам блондин вымучивает из себя улыбку, − Рыбка-рыбка, − с чего-то хихикает Бел. Скорее, что-то истеричное, после бессонной ночи и пережитых тревог, а может и что-то веселящее. На душе неспокойно. Лишаться Скуало нельзя, он – единственное, что держит его тут, он тот, кто может его остановить. Своеобразная клетка, наркотик, воздух. — Бел, − стальные глаза зло сверкают, – Ты же знаешь, что я ненавижу эти «рыбки-зайки». — Ага, я помню. А еще я тебя разбудил, − усмехается принц, пытаясь намекнуть, что желает наказания. — Тогда тебе конец, − рычит Супебиа, хватая блондина за запястье и резко притягивая к себе. — Надеюсь, ши-ши, − Принц не сопротивляется, а лишь с радостью подается вперед. Мечник не медлит, грубовато впивается в губы. Белл отвечает, наслаждаясь каждым мгновением близости. Язык Супербиа очерчивает контур губ, и блондин приоткрывает рот, позволяя проникнуть внутрь. Руки скользят по плечам, отчего тело выгибается навстречу. Принц с ужасом и приятной дрожью осознает, что значит для него этот человек. Страшно, очень страшно его лишиться. Все мысли не о поцелуе, а о том, что отнимут, заберут, и тогда он просто погибнет. Умрет морально, продолжая жить физически. Столько, сколько протянет. Завянет, как цветок. Блондин отчаянно крепко прижимается, притягивая к себе акулу, и целуя уже более настойчиво. Юркий язык мечника скользит по зубам, небу, изредка встречается с его языком и ласкает. Как же приятно сейчас ощущать тяжесть тела любимого человека. Сильные руки изучают его торс, уверенно скользят по телу, задевая все нужные, хорошо изученные точки, заставляя дрожать и тихо постанывать в требовательный, страстный поцелуй. Принц увлекается, тая в любимых руках. И вовсе это не наказание, это дико приятная пытка. Он так увлекся поцелуем, целуя Супербиа так жадно, словно в последний раз в своей жизни, что даже не заметил, как его ногу закинули на бедро и резко вошли. Только тогда принц очнулся, прогибаясь в спине с громким стоном, позволяя мечнику обнять себя за талию. Властные руки скользнули по спине вниз, слегка приподнимая за бедра, а резкие глубокие толчки сменялись плавными, доводя Принца до безумия. Одна рука обвила плечи и находилась за спиной, вторая поглаживала и сжимала ягодицы. Не хотелось, чтобы этот момент когда-нибудь кончался, поэтому блондин отчаяннее цеплялся за плечи, притягивая желанного мечника к себе, со всей страстью, присущей ему, целовал в шею и оставлял на ней засосы, изгибался, полностью прижимаясь к нему. В свою очередь, длинноволосый делал все возможное, чтобы быть ближе к Белу. Руки властно прижимали к себе, язык ловко скользил по уху. Слух услаждали переменно тихие томные стоны. Мечник невзначай смахнул с лица челку, пытаясь словить затуманенный взгляд. Блондин покраснел и, издав очередной стон, поспешил скрыть свое лицо на груди акулы, принявшись ласкать его соски языком. Рука мечника сильно сжалась на бедре, а движения стали еще более резкими и глубокими. Плоть мечника двигалась все быстрее и быстрее, задевая нужные точки внутри. Было несказанно хорошо, хотелось кричать от удовольствия, что все-таки он и сделал. Супербиа, довольно улыбаясь, склонился над принцем, впиваясь в губы и резко нажимая большим пальцем на головку. Принц измученно простонал. — Позволь мне… — Наказание, не забыл? – довольно улыбаясь, мечник прикусывает скулы принца и плавно выходит. – На четвереньки, живо! − с азартом рычит акула. Бел, покраснев, переворачивается на живот и медленно встает на четвереньки. Плоть ноет, нуждаясь в разрядке, колени подрагивают, а принц ожидает наказания. Руки сжимают простынь, когда ловкие пальцы прогибают его в спине, заставляя мурашки пробежать по коже, а тело выгнуться так, чтобы ягодицы оказались повыше. Слышится тихий, нетерпеливый стон. — Терпи, − губы ласково касаются плеч. Шлепок, и жгучая боль расплывается по ягодице. Не столько больно, сколько возбуждающе. Пальцы второй руки плотно обхватывают член и сжимают головку, не позволяя кончить. Новый шлепок, новый жалобно-страстный стон. Еще пару раз, принц уже вскрикивает от удовольствия и несильной боли, едва держась на дрожащих коленях. Головка скользит между ягодиц, затем следует плавный толчок. Принц прогибается, плотно сжимая в себе член мечника. Следует еще пара глубоких толчков, а большой палец соскальзывает с плоти, позволяя принцу наконец-таки излиться в долгожданной разрядке. Мечник тоже не отстает, кончая одновременно с блондином. — Извращуга, ши-ши, − довольный донельзя принц падает на кровать, глядя, как обнаженный Скуало слизывает с пальцев сперму. — Врой, на себя посмотри, − улыбается Супербиа и с грацией пантеры нависает над лежащим на кровати принцем. Серебристые волосы спадают с плеч и щекочут кожу блондина. Некоторые особо наглые пряди даже лезут в глаза. Тем не менее, принц доволен. Взгляд глаза в глаза, а рука снова скользит по нежной коже, зарываясь в пепельные пряди. Затем парень притягивает к себе не сопротивляющегося мечника и припадает к его губам. Следует протяжный, долгий поцелуй, при котором оба обмениваются нежностью и своими чувствами друг другу. В этом поцелуе и чувства, и тревоги. Губы внезапно замирают, одновременно. Словно поняв друг друга, парни молча укладываются рядом. Пепельноволосый обнимает блондина, который маленькими крупицами успел вернуть себе тревогу и страх. Бел прижимается к тому, без которого не сможет, теша себя надеждами, что все обойдется. Они лежат молча, в обнимку, не роняя ни единого слова. Каждый тонет в своих мыслях и чувствах, не решаясь поделиться. — Ску, − начинает было блондин, но тут же осекается. — Что? – Подхватывает акула. — Нет, ничего… − Лицом утыкается в грудь. — Говори, − рука скользит по спине, успокаивающе поглаживая. — Не оставляй меня, − едва слышно говорит Принц, еле собравшись с силами сказать это. Он никогда не просил, но этот человек того стоит. В ответ слышится лишь молчание. Скуало рад бы не оставлять и, по возможности, не оставит. Но вот за него может решить судьба. Он не знает ответа на этот вопрос, не знает. И сам хотел бы знать. Бельфегор, не дождавшись ответа, устало засыпает, прижимаясь к Супербиа. Надежда будет жить до последнего. В конце концов, у него еще никто не отбирал Скуало, хотя были попытки. Но Занзас иной случай. Супербиа прижимает к себе Бела, ласково целуя. Он любит этого маленького, вредного, порой истеричного психа. Им вместе хорошо. Оба как равные. Оба великолепно друг друга понимают и дополняют. Без одного не было бы другого. Сколько бы раз его не пытались увести, он не хотел менять блондина на кого-то еще. Это был его человек. Они даже не ссорились. Такого не было никогда. Просто были строгие воспитательные моменты, особенно когда он вытягивал Бела с того ужасного состояния. Но теперь все по-другому. Опасный тип, опасная игра. И было бы все хорошо, как раньше, будь на месте претендента другой человек, а не Занзас. Акулу огорчало, что это именно он. По всей видимости, единственный человек, которому он не сможет отказать. А если, по счастливой случайности, сможет, то он все равно не отпустит и оставит рядом, заставляя сломаться. Не та игра, не те игроки… Руки бережно обхватывают Принца, который, наконец, уснул. Надежда на хороший исход еще не погасла. Кто его знает, к чему приведут игры с судьбой? А пока надежда теплится в их сердцах, они будут засыпать в объятиях друг друга и радоваться каждой минуте, прожитой вместе.