Байкеры. Ночной Ад

POV Скуало Сумерки сгущаются перед рассветом. Ежедневно и еженощно так твержу себе я. Вот и сейчас, я снова повторяю эти слова, ибо проснулся в холодном поту на диванчике в домашней библиотеке. Что на меня нашло я и сам не знаю, но мне снился страшный ужастик с Белом. Откидываю плед и неразборчиво иду к сумраку, вяло виднеющемуся в окне. Еще темно, но все в округе словно замерло в ожидании рассвета. Забавно, что я заснул за книгой в библиотеке, весьма странно, что Занзас меня не разбудил, а просто выключил свет и накрыл пледом. Я ожидал от него чего угодно, но только не этого. Сердце бешено стучит, а футболка противно прилипает к спине. К чему был этот сон? Явно, что ни к чему хорошему он не приведет. Возможно, я просто накручиваю себя, ведь уже около семи или восьми недель я не видел его. Я потерялся во времени, сбился со счета. Теперь мне просто остается думать о том, как он, жив ли еще? А если жив, то нашел ли себе кого-нибудь? Если да, то счастлив ли с ним, а если нет, то ждет ли меня? Неведение напрягает. Я всегда был в курсе всех событий, но в последнее время потерял сноровку, будучи настолько ограниченным в свободе. Забавно быть таким рассеянным, немощным, беспомощным. На ощупь пробираюсь по темной библиотеке к дверям, выскальзываю в коридор, освещенный тусклым светом. Направляясь по нему в свою комнату, бесшумно ступая по паркету, устланному дорогим ковром, попутно стягиваю с себя влажную футболку. Мысли хаотично витают в голове, давая сознанию услышать лишь обрывки фраз. Много чего произошло за это все время, много воды утекло, словно в небытие. В последнее время Занзас оттаял, стал оставлять мою комнату открытой, чем позволил мне покидать ее и бродить по особняку. Не скрою, я бродил, тщательно высматривая и изучая план помещения, а потом наткнулся на библиотеку и пропал в ней. Я люблю книги, а тут высокие под потолок стеллажи старинных книг, бережно рассортированных кем-то по жанрам. Особенно мне запал в душу стеллаж со старинными фолиантами об оружии. С тех пор, Занзас не видел меня гуляющим по особняку, а все чаще заставал меня здесь, обложенного этими книгами. Кстати в последний приход он отымел меня на столе в этой самой библиотеке, перед этим заставив на спор прочитать какую-то книгу с эротическим содержанием, а если сказать проще, то какую-то чертовски возбуждающую бдсм-вскую порнуху. Это был детектив, в котором коп-гей жестоко отучал маньяка насиловать женщин. Под конец книги, маньяк-натурал рьяно стонал под копом и клялся ему в любви до гроба. Маразм. Захлопнув дверь своей комнаты, я скинул остатки одежды и направился в ванную. Сейчас просто нет ничего лучше душа и теплых струек воды, особенно после такого чокнутого сна. Подставляю лицо под теплые капли, нежась в душе. Как же я люблю воду… Блаженно прикрываю глаза, усаживаясь на сиденье в душевой кабинке и бездумно получаю кайф от воды, которая приятно напористо стучит по коже. Откидываю голову назад, продолжая прокручивать мысли, засевшие в голове. За все это время произошло слишком много всего. Мне постепенно дарили свободу. Теперь кроме похода только по дому, мне можно было выходить в сад. Правда, в сопровождении Занзаса, чтобы не представилась возможность сбежать. С течением времени я потихоньку успокаивался, прекращая беситься по поводу и без, и даже как-то начал привыкать. Зан одобрял такое поведение, и мне больше не доставалось. Естественно, я порой вредничал и не покорялся, но это уже было напускное или только с виду, да и продолжалось недолго. Со мной творилась неведомая и никем не объяснимая хрень. Я все чаще и чаще замечал, как меня затягивает этот властный брюнет, я искал глазами его глаза, я ждал встреч с ним, я желал его прикосновений. Но изредка вспоминая Бела, я старался оттолкнуть Занзаса. Дилемма, крах, безмозглый я. О чем же я думаю, когда все же тихо стону на ухо брюнету, или когда так же тихо утыкаюсь носом в подушку, вспоминая былое. Хочу пойти вперед, но затягивает назад. Еще и это сон… Я знаю, что он ждет меня, но уже не знаю, хочу ли я сам вернуться. Боюсь лишь одного, что все будет напрасно. Я и Бел или я и Занзас. Что и кто для меня теперь важнее? Я не могу выбрать, особенно когда такое давление чувств и мыслей. Мне нужна свобода, я ведь по природе кот, гуляющий сам по себе. Закрыв воду, кутаюсь в полотенце. Приятная ткань ласкает кожу, а мне почему-то не до этого. Дикое желание провалиться и исчезнуть. Бремя выбора тяготит меня. Я должен выбрать либо прошлое, где мы счастливы с Белом, либо настоящее, где я привык к Занзасу. Хотя, наверное, не просто привычка. Разорвите меня на куски и отдайте по половинке каждому. Так будет лучше. А вдруг Бел от меня отвык? Расчесываю волосы, бесконечно думая об этом всем. Мысли разрывают, а в вялой задумчивости двигающиеся руки, путают расческу в волосах. Раньше этим любил заниматься Бел. Тихо цокнув, кидаю расческу, которая громко падает в раковину. Не то чтобы я скучал по Принцу только из-за того, что он игрался с моими волосами, я просто сильно по нему скучаю, хоть потихоньку влюбляюсь в того, кто властвовал надо мною последний месяц. – Чего не спишь, мусор? – Тихо хрипят в темном проеме. Он там, за дверью, почему-то не входит. Пойти что ли отдаться ему, но только ради того, чтобы забыться? Чтобы не думать, чтобы просто растаять и исчезнуть, проснуться солнечным утром и ничего не помнить, начать все сначала… – Сейчас пойду. – Вяло отзываюсь я. Нет желания абсолютно ни на что. Больно выжигать из себя того, кого я хотел бы оставить до конца в себе. Он усмехается и скрывается в темноте комнаты. Окидываю себя взглядом в последний раз. Сейчас я похож на выбеленную белилами японку. И так бледный, да еще и ослепляющий дневной свет ванной... Сумерки моего сознания. Потемки, мрак. Я и сам не знаю, чего хочу, продолжая кидаться из крайности в крайность. При смене яркого света на темноту комнаты ничего не вижу, поэтому выходя из света во тьму, являюсь прижатым к стене. Предсказуемо, даже просить не стоило. Сильные руки сжимают бедра, тело вжато в стену, а на губах его обжигающий вкус виски. Юркий язык играется с моим, а я просто не сопротивляюсь. Я продолжаю хотеть и гореть похотью. Даже если я когда-нибудь влюблюсь в тебя, Занзас, я все равно сбегу от тебя. Позволяю себя целовать, позволяю себя трогать. Сегодня я сама покорность, сегодня я рабыня-шлюха. Жадный, глубокий, страстный поцелуй. Он прижимает меня к себе, сплетая наши языки. Я отвечаю, столь же напористо. За окном сумерки. Они сгущаются, предвещая скорый рассвет. Спиной чувствую прохладу стены, торсом жар его тела. Сильные объятия, не позволяющие мне шевелиться. Тем лучше, я даже этого не хочу. Зан, я люблю тебя, кажется… Отчаянно целую брюнета, сжимая руками плечи, и нечаянно прикусываю его губу. Тихо шипит, отстраняясь. Его глаза таинственно блестят в сумеречной тьме. – Ты сегодня странный какой-то, – хрипло говорит он, а я пожимаю плечами. Сам заметил, сам знаю. Знаю, что нужно с этим что-то делать, но как-то не нахожу способа. – Ладно, ложись. Завтра разберемся, – Занзас толкает меня на кровать, укладываясь рядом. Я тихо съеживаюсь. Меня вставило, а он про завтра. Дурак, он всегда отвергает и растягивает момент тогда, когда полностью может сделать меня своим. Немного обиженно утыкаюсь в подушку, намереваясь успокоиться и заснуть. Сумерки, но нихрена не рассвет. До него еще далеко. Перед глазами всплывают картины сна, а торс еще болит. Во сне мне так реалистично всадили нож в живот и раскроили до грудины. Бел мастер, как обычно. А затем себя, на моих глазах, руша самое дорогое, что у меня когда либо было – его, Бельфегора. Переворачиваюсь на спину, глядя в потолок. Странно белое плывет перед глазами, заставляя щуриться и вглядываться в темноту. На мне разваливается Занзас, который, кажется, спит. – И что это? – Его колено утыкается в мой пах, а я заливаюсь румянцем. Нет, не спит. – Врой, паховая область, – зло шепчу я, пытаясь спихнуть его колено, но меня тут же подминают под себя. – Я вижу. Причем возбужденная паховая область, – усмешка. С одной стороны мурашки по коже, волна возбуждения, с другой злость. Да, он просто издевается. Ненавижу. – Вро… – Меня затыкают на половине пути, властно лаская тело и страстно глубоко целуя. Сопротивляюсь для приличия, первые минут десять кусая его губы, царапаясь, пытаясь спихнуть, а потом отдаюсь, подавая это за снисходительность. Самое страшное то, что я этого хочу, хочу вот так вот отдаваться ему. Властные поцелуи, укусы, толчки. Он вырывает мои стоны, он топит меня в нирване, заставляя забыться. Он измывается надо мной до изнеможения, вырывая хриплые стоны. Он доводит меня до безумного блаженства, когда с последним полувскриком приходит долгожданный рассвет, свободный от плена сумерек. Я хочу вернуться назад, но я хочу идти вперед. Он снова излился в меня. Почему-то только это заставляет чувствовать меня заполненным, пусть и мерзко. Его губы на моих. Он практически никогда не разрывает поцелуи. Я, кажется, люблю тебя… Но чтобы понять это, мне нужна свобода и прошлое.