Байкеры. Ночной Ад

ура, удалось восстановить то, что удалилось.. фух ._. это было жестко. надеюсь глава такая же как и была... ибо она чего-то в компе не сохранилась. ______________ POV Кея Резко вскакиваю на месте, сразу же забывая о сне. Задремал, сидя на стуле и ткнувшись в руки, которые сложил на краюшек кровати. В последнее время я совсем замотался. Первая половина дня на работе, где я расследую дело Каваллоне, вторая – у его больничной койки. Сонно тру глаза, поглядывая на Дино. Тот лишь мирно спит от какого-то снотворного смешанного с другими препаратами. Кризис миновал, теперь Конь медленно, но уверенно идет на поправку, поражая врачей своей скорой регенерации. Еще бы, попробуй только он не очнуться, я бы забил его труп до смерти. Хотя постойте-ка, он и так был бы уже мертв. Тогда, до воскрешения. Усмехнувшись своим дурацким мыслям, я взглянул на него. Все еще бледный, почти сливающийся с белизной простыни. Золотистые пряди небрежно разбросаны по столь же белой подушке, прямой нос смешно и едва заметно подергивается, когда он вдыхает воздух, слегка приоткрытые губы, по которым я провожу пальцем. Мягкие и нежные. Да и Каваллоне весь такой милый, что если бы он не спал, да и если бы я был немного несдержанным, затискал бы это чудо. Осторожно откидываю золотистую прядь с лица, любуясь темными густыми ресницами. Все же он очень красивый. Наверное, поэтому я на него запал. Или это потому, что он все время ко мне клеился? Он слегка вздрагивает, морщась, а я невесомо касаюсь губами его губ. В последнее время я неконтролируемый. Не могу противоречить даже себе, все желая и желая этого Коня, которого раньше терпеть не мог. Узнав, что с ним это случилось, я понял, что не смогу, если его вдруг не будет. Это сломало мою гордость, заставляя повиноваться чувствам. Но я рад. Рад, что, наконец, смогу быть честным, рад, что он будет жить, и что я позволю ему быть рядом. Осторожно скольжу кончиком носа по его щеке, наслаждаясь бархатистой кожей. В итоге, утыкаюсь губами в его макушку, невесомо исцеловав лицо Дино. – Поправляйся, – шепчу ему на ушко, осторожно прикусывая. – Тогда кое-что получишь, – не успеваю договорить все, что задумал, ибо слышу, как открывается дверь палаты. Резко усаживаюсь обратно в кресло и утыкаюсь в книгу, делая вид, что читаю. – Кея, нужно поговорить, – шепчут за спиной. Брат, черт его подери, этого Алауди. – Я занят, – отвечаю таким же шепотом, пытаясь выловить хоть одну строчку. Сердце сильно бьется, ведь меня чуть не застали. Дожились, Хибари Кея творит такие шалости, которые раньше не прощал брату. В итоге оказался таким же, даже еще хуже. – Чем же, – Алауди обходит меня и становится передо мной. Я чувствую на себе взгляд его серо-голубых глаз. – Книжку читаю, например, – усмехаюсь, немного взмахивая предметом перед его глазами. – Ага, верх тормашками, – он скрещивает руки на груди. – Жду тебя в коридоре, не будем мешать Дино. Тупица! Как можно было упустить такую деталь? Я что, вообще что ли? С каких пор я стал таким невнимательным? Тихо кладу книгу в кресло, и бесшумно выскальзываю за дверь, где меня ждет брат. – Чего хотел? – смотрю на него, но он хватает меня за локоть, утягивая в какую-то странную подсобную комнату. Длинные коридоры, повороты, в итоге меня вталкивают в какое-то полутемное помещение. – Слушай, Кея… – Выжидающий взгляд. Слушаю, говори же, в конце концов. – Ты убил его? – Алауди решительно смотрит в мои глаза. – О ком ты? – непонимающе пожимаю плечами. – Мы нашли того, кто это сделал с Дино. Но мертвым, в лесу. – Поздравляю, – усмехаюсь я. – Оперативно работаете, всего за 2 недели откопали, хотя нет, третья ведь пошла, – сарказм. Конечно, я нашел его раньше, забил его до полусмертного состояния и узнал имя заказчика. Им оказался тот самый урод, которого избил Каваллоне на сходке. Я это знал, лишь подтвердил свои подозрения. – Кея! – Алауди, ты отличный агент, самый лучший, вот и узнавай. Но как мой брат и агент, ты должен знать, что это не я, – прикрываю глаза. Братец злится, ведь знает, что я не признаюсь, не скажу. Минуты молчания, полутемное подсобное помещение, но все видно достаточно хорошо. – Это все, что ты мне скажешь? – Да. – Почему ты такой вредный, Кея? – Алауди холодно усмехается, прожигающе меня рассматривая. – Не убивал я его. Просто поговорил с ним. По душам, так сказать. – И? – Блондинистая бровь ползет вверх. – Имя я называть не буду. Тебе и так знаком заказчик. Один из прошлых твоих клиентов, у которого был зуб на Дино, – я отталкиваюсь от стены, на которую прежде опирался. Мне нужно вернуться к Каваллоне, хоть он и охраняется сейчас, я хочу лично присутствовать в его палате. Теперь я не буду отталкивать его от себя, мне хватило той страшной ночи, в которую я каждую секунду трясся от врачей, пробегающих по длинному коридору. Тогда казалось, что они вот-вот выйдут и скажут, что его больше нет. Именно в эту ночь я и решил все для себя. Хватит мне быть несмышленым травоядным, я должен быть с тем, кого люблю, и поэтому это редкий случай, где я наплевал на свои заскоки и принципы. Он мне нужен, это единственное что я знаю. Глупый отпрыск семьи Каваллоне, сияющее недоразумение с блондинистой ветреной головой, но, тем не менее, умный и прекрасный, порой жестокий, а порой настолько милый, что я таю в нем, растворяясь на мелкие, едва различимые осколки. Я тону, задыхаясь снова и снова, когда он рядом. Тихие шаги по белому больничному кафелю останавливаются, когда меня окликает брат. Снова ему что-то нужно. Я и так согласился принять его отношения с Оливьеро, хоть все равно продолжаю ненавидеть его. Но бури эмоций стихают, зная, что теперь я остаюсь с Дино. Теперь это, по сути, такое же, как и отношения Алауди и Оливьеро. – Ты любишь его? – Строгий голос брата звучит четко и ясно, отечественно заботливо и в то же время, почти довольно. Одобряет что ли? По телу пробегают мурашки. Дино… Еще как люблю. Невыносимо, сильно, несдержанно. Я никогда никого еще так не любил. Но признаться другим, равносильно признать свою слабость, проиграть, обрадовать окружающих своим поражением. О том, что я люблю его, будут знать только он и я. Только мы вдвоем. – Не думаю, что тебе это интересно, – хмыкаю я, и не оборачиваясь ухожу. – Хм… Сначала бы сказал, что да, глупец. Снова длинные коридоры, белые стены, дневное освещение, пробивающееся сквозь окна. Я не спеша иду вперед, глядя туда, где стоят двое амбалов. У входа в больницу еще несколько, так, что сюда не сунуться. Братец Дино хорошо позаботился о его охране, зато теперь можно не беспокоиться, что с ним что-то случится. Алауди не глупый, он быстро вычислит по наводке, а Оливьеро отомстит, следуя итальянским традициям. – Никто не приходил? – спрашиваю я у высокого брюнета в официальном костюме. – Нет, Хибари-сан, – тут же кивает он. – Хорошо, – проскальзываю обратно в палату, натыкаясь на уже не спящего Коня. – К-кея, – заикаясь произносит он, активно и усердно прикрываясь подушкой и что-то от меня скрывая. Уложив предмет постельной принадлежности на колени, он ослепительно улыбается, неловко краснея, и тут же смеется, озадаченно почесывая затылок. – Ты чего это тут делаешь? – Глупый вопрос, – прищуриваюсь я. – Тебе нельзя шевелиться, раны еще могут открыться, – плавно подбираюсь к его кровати. – Да, – новый смех. – Не откроются, не переживай, – снова он ведет себя странно, прижимая рукой подушку к коленям. – Что это ты там прячешь? – Останавливаюсь рядом с ним, протягивая руку к злополучному предмету. Реактивная реакция, и подушка тут же прижата обратно к коленям. – Ничего. Ничего я не прячу, – лепечет, словно пятилетний ребенок, строя настолько невинный вид, что можно было бы поверить, если бы не шалость в глазах. Дитя… – Хм… – Чувствую, что что-то тут неладное, поэтому тяну подушку на себя. Сопротивляется, как может, все же он еще не окреп. – Эй, я же говорю, что там ни-че-го, – истинный ребенок. – Ну ничего, так ничего, – нависаю над больным и провожу языком по его губам. Замирает, не спеша отдергиваться. Я же всегда добиваюсь, чего хочу. Начинаю осторожно сминать его губы, вовлекая в поцелуй и заставляя его отвечать. В принципе, он и так не против. Правда медлит, немного не понимая, с чего такие перемены во мне. Я и сам не знаю, меня к нему просто тянет. Скольжу руками по плечам, укладывая на кровать, и тянусь за ним, не разрывая поцелуй. Наоборот, проникаю языком в податливо приоткрытый рот, который хочет что-то сказать. – Кея… – Заткнись, – прикусываю его губу, продолжая целовать. Не могу оторваться, продолжая упорно и страстно сминать губы. Его язык касается моего, а мне немного сносит крышу, и, черт возьми, я снова его хочу. Осторожно скольжу рукой по израненному торсу, стараясь как можно невесомее и безвреднее касаться его тела, сжимаю рукой подушку, стаскивая ее, и резко разрываю поцелуй. – Мм… – вскидываю бровь от увиденного. Конь прятал от меня подушкой свою стоящую колом плоть. Порой он бывает такой бестолочью… – Черт, Кея, я убью тебя, – шипит Дино, меняя милое выражение лица на злое, но тут же, морщась, откидывается на подушки из-за того, что резко сел. – Потом, как поправишься, – усмехаюсь я, поглаживая кончик выпирающего из-под легкого покрывала члена. Возбуждает, однако. Закусываю губу. Я бы взял его, но боюсь, откроются раны. Нельзя подвергать его опасности, не хочу, чтобы его не стало. Подкладываться под него я не собираюсь, к тому же, если я сейчас оседлаю Коня, ему тоже придется потрудиться, отчего швы опять-таки разойдутся. Снова нельзя. – Выйди и постой на стреме, – заговорщицки шепчет он. – Сейчас же, – откидываю покрывало к ногам, задирая белую футболку, и подбираясь к боксерам. – Я тоже хочу поучаствовать в этом безобразии, – хитро улыбаюсь ему, стягивая уже ненужный предмет одежды. – Кея, черт возьми! – Не кричи, там охрана… – не отрываю взгляд от налившегося кровью члена. Он большой, черт возьми. Нажимаю указательным пальцем на головку, вырывая у блондина тихий стон, после которого он снова шепчет мое имя. Приятно слышать свое имя с его уст. Меня бросает в жар, а я тем временем продолжаю рассматривать беспомощного возбудившегося с невесть чего Дино. Указательный палец размазывает сочащуюся смазку по головке, заставляя тело хозяина дрожать. Обстановка забавляет. Передо мной возбужденный Каваллоне, я, вытворяющий нечто подобное, и любая последующая секунда, во время которой кто-нибудь может войти в палату. – Не нужно… себя заставлять, – он прогибается, едва терпя мои издевательства пальцами. Вжимаю его за здоровую часть тела в кровать. – Не шевелись, дурак, хуже сделаешь себе, – обхватываю плотным кольцом из пальцев его плоть, неспешно водя по всей длине. Выглядит соблазнительно, как и сам Каваллоне, прогибающийся в моих руках. Кратко ловлю глазами его затуманенный взгляд, его слегка приоткрытые губы, которые он пытается кусать, чтобы заглушить стон, едва заметный румянец… Этого хватает, чтобы сойти с ума и поддаться искушению. Склоняюсь над ним, жадно целуя мягкие, слегка припухлые губы и продолжаю рваными движениями водить рукой по его члену. Тихие стоны в поцелуй… Боже, как он стонет. Я последний извращенец, раз делаю это с больным, временно не пригодным для использования Конем. Но меня сводит с ума, я просто желаю его получить. Сплетаю наши языки в безудержном танце. Со стороны, наверное, наш поцелуй выглядит так, словно я пытаюсь съесть Дино. Кстати, идея неплохая… Сжимаю большим пальцем головку и слышу сдавленное: «Мммм…» в глубокий поцелуй. Умеешь, Дино, умеешь. Разрываю поцелуй, и прикусывая скулу, соскальзываю губами на его шею. По-прежнему такая же приятная кожа, которую я властно прикусываю. Далее засосы на смуглой коже груди, затем я хаотично играю языком с его сосками, изредка осторожно прикусывая, невесомо трусь носиком о раны, пытаясь не причинять боль, а лишь вызвать немного острых ощущений, и, наконец, самое главное, провожу языком по головке, сжимая плоть у основания. Снова вжимаю свободной рукой в кровать, продолжая пробовать его на вкус. Я никогда такого не делал, поэтому любопытство с примесью возбуждения заставляют меня продолжать. Изучаю языком всю длину плоти, такой горячей и влажной, что местами я уже хочу наплевать на все запреты и ощутить его в себе. Сумасшедшая мысль, ведь я никогда бы не хотел оказаться снизу, тем не менее, сейчас это мое странное и дикое желание. Нельзя. Запретно, а все запретное всегда сладко. Осторожно обхватываю губами головку, нажимая на нее языком. Новый протяжный сладкий стон. Я все еще пытаюсь его сдержать, чтобы не делал опрометчивых движений, но его тело инстинктивно подрагивает и слегка извивается. Медленно поглощаю большой член, поглаживая плоть у основания. Горячий, вкусный, соблазнительный… Прикрываю глаза, наслаждаясь своим извращением. Никогда бы не подумал, что я на такое способен. Старательно вылизываю ствол, обхватывая его губами. Каваллоне, ты сводишь меня с ума. – Кея, – прогибается в спине, немного вталкиваясь в мой рот. Должно бы по идее возмутить, но мне почему-то дико нравится. Подаюсь навстречу, пытаясь полностью поглотить его плоть. Почти невесомо сжимаю зубами, для усиление ощущений. Одобрительный стон, который заводит еще больше. Играюсь с яичкам, неспешно двигая ртом по всей длине. Дышать немного сложновато, да и сам я предельно возбужден, но я продолжаю, постепенно наращивая темп и вырывая сладкие стоны. Дино судорожно сжимает пальцами белоснежную простынь. Приятно осознавать, что ему хорошо. Несдержанный стон срывается с его губ, когда я проникаю в него сразу двумя пальцами. Его тело разгорячено до предела, я глажу низ его живота, очерчивая пальцами татуировку, распластавшуюся сбоку торса, хаотично вожу языком по головке, и массирую простату. – Прекрати шевелиться и раздвинь ноги шире, – командую я, пытаясь выдать это как можно строже, но мой голос звучит скорее сексуально, выдавая и мое возбуждение. Я хочу его… – Но… – Цить, иначе прекращу, – пустая угроза. Не прекращу, ибо не смогу остановиться. Снова поглощаю плоть, делая резкие толчки пальцами и сжимая головку пальцами, ощущаю, как она пульсирует. Он слушается моих приказов, поэтому, все же продолжаю, позволяя ему кончить. Пару резких хаотичный движений языком по предельно возбужденному члену, и мне в горло впрыскивает тугая жидкость. Тяжелое дыхание нарушает тишину комнаты, а я натягиваю на него одежду, чтобы не навлечь никаких подозрений. – Каваллоне, мать твою, – шиплю на него, глядя, как на белых бинтах просачивается алая кровь. Все же разошлись. – Прости, – невинная улыбка. Он даже не стонет от боли, а, наоборот, до чертиков довольно улыбается. – Придурок, – кидаю в него его футболку, мчась к двери, и говоря охраннику, чтоб позвал врача. Тот незамедлительно пришел, и выставил меня за дверь, начав читать нотации Каваллоне, что тот не соблюдает правила при таких ранениях. Тот, несмотря на все глупо и счастливо улыбался. Черт, я бы и сам такую лыбу давил, но это не мой имидж, поэтому приходится сидеть тут с покерфейсом, хоть и хочется выдать ослепительно-очаровательную улыбку, затмевающую белоснежность коридоров клиники. Все же прикрываю глаза и слабо улыбаюсь. Никто не должен видеть. Дино, я люблю тебя. И как же сложно мне было это признать, те две недели ада, но когда ты был при смерти я четко понял, что не отпущу тебя никогда, что люблю, что гордость мне, конечно, важна, но ты все равно на первом месте. – Привет, – раздается рядом, и вот я уже рассматриваю девушку, стоящую передо мной. Лицо мне кажется знакомым, но сразу вспомнить не могу. – Здравствуй, – внимательно рассматриваю, пытаясь вспомнить. Белая кожа, черные как смоль, длинные и густые волосы, какая-то разрисованная майка со странными символами, кожаная куртка, короткие кожаные шорты и шипованные берцы. Она поправляет ошейник и откидывает прядь волос. Руки, затянутые в перчатки без пальцев, и она нервно водит накрашенными черными ногтями по узору на колготках в крупную сетку. – Как он? – робкий голос девушки-байкерши. Я вспомнил. Это та, чьи ягодицы он лапал тогда. – Восстанавливается, – холодно отвечаю я. Соперница. Точная копия меня, только женщина. Красивая, до безумия, еще и подчеркивает свою красоту косметикой и одеждой. Сколько ночей он провел с ней, когда бежал от меня. Что-то внутри екает, впервые за долгое время радости и счастья, что он наконец мой. – Это хорошо… – Она нежно улыбается, закусывая губу, накрашенную темно сливовым цветом. – Да. Хочешь зайти к нему? – Осторожно выясняю я. Не хотелось бы, но я не вправе мешать, все же, она его девушка. – Нет, не стоит, – новая улыбка. Она похожа на Каваллоне. Моя внешность, его характер – ей богу наш ребенок. – Ты меня не знаешь, но я с тобой заочно знакома. – Конь что-то говорил обо мне? – Как-то резко спрашиваю я, а она усмехается. – Конь? Он всегда расстраивался, когда ты его так звал. – Что-то снова екает. Она так много о нем знает, а я не знаю ничего. Она была рядом с ним, утешала, пока я его отвергал, а я тут пришел и все разрушил. – Береги его, он и вправду тебя любит. Поэтому мне не стоит туда идти. Просто хотелось узнать, как он там. Ну, раз он хорошо, то и переживать не стоит, – она вертит ключи на пальцах, немного дерзко улыбаясь. Выглядит как защитная реакция, чтобы не заплакать. – Хорошо. Не переживай, он поправится. – Хибари Кея… Это имя он шептал во сне, после того как засыпал. Сколько бы я ни пыталась заставить его тебя забыть, сколько бы ночей мы не проводили вместе, Дино все время шептал твое имя. Порой неосознанно, порой пытался измениться, исправиться, извинялся все… – Извини… – Выдаю я, но губы сами шевелятся. Жалко ее, она ведь хотела получить его, а он все продолжал бредить мной, в то время как я делал больно ему, а он ей. Сейчас цепочка замкнулась, пытаясь исключить ненужные звенья. – Ничего. Я изначально знала, что он влюблен в тебя. Мы познакомились в баре, где тот, будучи пьяным, рассказал о своей безответной любви. Он сказал, что я похожа на тебя, поэтому могла бы служить отличной заменой. – И ты согласилась. Но зачем? – Не знаю. Разве это важно сейчас? Я рада, что ты признал свои чувства. И знаешь, я бы с радостью поборолась бы за него, но я не вступаю в бессмысленные драки, заведомо зная, что проиграю. Победа наше все, – уверенная улыбка. Я готов простить тебе измену, Конь, ведь и сам одобряю ее. Она не травоядное и заслуживает уважение. – Ты украла мою фразу, – улыбнулся я. – Прости, но она моя, – девушка прикусывает губу. – В общем, береги это милое, светлое и беспечное травоядное. А я ухожу. Дино знает и поймет, а вам удачи. Кстати… Раз ты такой же, как я, научись уступать, тогда не будет между вами всяких ссор, – она кивает и бесшумно удаляется. Стройная фигура в черном, байкерша, избранная Каваллоне. Бесчисленные ночи, которые он провел с ней, простительны. Я не буду винить его за свои оплошности и за измену мне со мной же в женском обличии. Поднимаюсь с кресла, направляясь обратно в палату. Врач только что ушел, а я могу снова войти. – Ко… Каваллоне, чтобы больше такого не повторилось, я больше не буду этого делать, – осматриваю привязанного ремнями к кровати Дино и тут же смеюсь. – А врач таки толковый. – Ну что ты ржешь, – возмущенно дует губы блондин. Хоть двадцать два, а ведет себя как мелкий. – Хочу и ржу, – фыркаю, усаживаясь в кресло, и беру свою книгу. – Спи, мелкий. – Эй, какой я мелкий? Ке-е-е-я, – жалобно поет мое имя, – ну развяжи меня, а? – Нет, – отрезаю я, закрывая лицо книгой и следя, чтобы текст был на месте, улыбаюсь. Почему-то я до чертиков доволен. Я люблю его, а он меня. Похоже, наше время вышло. Пора отказаться от того, что мы выделывались так долго и так много. Пора просто сказать друг другу то, что нужно. – Кея, – жалобно, что на секунду показалось, что он плачет. – Нет! – Вот же… Мамочка, – шипит он, а затем тихо добавляет. – Я люблю тебя, Кея. – И я тебя. Но все равно, нет! – Строго отрезаю я, чувствуя, как покраснел до кончиков ушей. Обещал себе, что признаюсь. Признался, пусть не цельной фразой, но все же, уже прогресс. Это просто потому, что наше время вышло, и пора быть счастливыми…