Байкеры. Ночной Ад

ну, как-то так ._. ____ Выйдя из душа, Скуало накинул на себя халат и прошел в спальню, тут же плюхнувшись на кровать, и разбросав свои конечности в разные стороны. Он всегда любил после душа валятся в позе звездочки на своей большой и мягкой кровати. Чувство тепла и уюта, умиротворения и свободы всегда было с ним в такие моменты. Легкость чистого тела, укутанного в мягкую махровую ткань халата, всегда поднимала настроение, даже если оно было на нуле, а удобная кровать позволяла расслабиться или собраться с силами. – Наконец-то я дома, врой! – не сдерживая легкой радости, вскрикнул Скуало и прикрыл глаза. Но этой радости немного мешали иные чувства, чувства еще не решенной и глобальной проблемы в его жизни. С одной стороны в нем присутствовала небывалая радость от того, что его более никто не гнетет, что Занзас до сих пор ищет его где-то там, в Италии, и у него есть еще около одного или двух дней, прежде чем он прибудет в Японию, так как самолично захочет убить Бела. – Но к тому времени, я успею увидеться с Белом и во всем разобраться, – озвучил свои мысли пепельноволосый. Впрочем, вторым чувством в нем была неуверенность. А что если он уже не испытывает к Белу ничего, что если сам Бел также позабыл о нем и они друг другу просто напросто не нужны? Что если он действительно за этот месяц-полтора влюбился в Занзаса настолько, что не сможет унести ноги, если хотя бы еще раз его увидит. – Черт, – прохрипел Скуало, подымаясь. Ни один, ни другой вариант его не устраивал. Ему хотелось былой уверенности в завтрашнем дне, в стабильности своих чувств и эмоций. Ему хотелось, как раньше, просыпаться и знать, что нет нерешенных проблем, а есть та нужная ему определенность, та необходимость, без которой он бы не мог существовать. Ему хотелось открывать глаза и видеть только одного из них и быть уже на сто процентов уверенным, что это не иллюзии чувств, что никто его не принуждал к этому выбору, а он сам определил с кем ему быть и просто напросто остался с нужным ему человеком, полностью отдав себя в его распоряжение, даже вопреки его врожденной гордости. Решив более ни о чем не думать и не изводить себя, Супербиа принялся с неким остервенением и небрежностью расчесывать мокрые волосы. Нужно было все решить. И чем скорее он это сделает, тем будет лучше для всех. Он не будет Супербиа Скуало, если и дальше будет думать о какой-то ереси и не решит все здесь, сейчас и немедленно. За своей злостью на себя, Скуало даже и не заметил, как собрался достаточно быстро. Осознал что он уже готов ко всему, чтобы не случилось, лишь на том моменте, когда в оружейной нашел катану, лежащую на кожаном чехле. Взяв в руки достаточно длинный и острый клинок, он немного успокоился. Холодное всегда заставляло его быть собранным и хладнокровным. Вот и сейчас, когда рука коснулась его «первой любви», его фанатичного увлечения, то есть катаны, Скуало взял себя в руки. Таинственно блестящая сталь заставила его вмиг стать прежним. Изящные пальцы скользнули по длине клинка, и Супербиа спокойно и довольно улыбнулся. – Все ведь не так плохо, правда? – тихо спросил он у катаны. Он всегда с ними говорил, считая свои мечи, свое оружие, живыми и понимающими. Они были для него как люди, но если с людьми он порой мог быть грубым и беспощадным, то с оружием – никогда. Он бережно и с трепетом относился к каждому мечу в своей коллекции, которой выделил специальную комнату. Правда, ее пришлось оборудовать под домом, чтобы его своеобразную коллекцию никто не мог увидеть. Она была только для него. – Спасибо, – коснувшись губами холодной блестящей стали, он заботливо поместил ее в ножны, а затем в кожаный чехол, который тут же перекинул через плечо. Заперев за собой дверь оружейной, Скуало направился в гараж, где так же предусмотрительно было приготовлено пару байков. Своему любимому черному Suzuki он не любил изменять, но так как его тогда похитили, не дав забрать с собой мотоцикл, пришлось попрощаться со своей любовью номер два. Благо, в гараже было еще пара байков: черно-серебристая Honda и красная Yamaha. Выбор пал на Hondu. Залив бензин в бак, Скуало задумчиво присел на мотоцикл и погладил руль. Оказалось, что помимо тех всех чувств, которые переполняли его последний месяц, присутствовала еще и ностальгия. Ностальгия по Японии, Токио, его скромному двухэтажному домику с оружейной в подвале, по мотоциклам, по скорости, по былому адреналину. Теперь, сидя за рулем мотоцикла, можно было осознать, что кроме амурных проблем и проблем выбора любимых, есть еще и забытые увлечения, которые тоже являются любимыми, что вовсе не стоит изводить себя сутками напролет, а можно немного уделять времени себе и тому, что любишь делать. Скуало усмехнулся. Сколько же всего он упустил... А ведь все могло быть по-другому. Когда он был маленьким, он мог бы пройти мимо мастера мечей и теперь бы не был помешан на них. Но, у него не было другого выбора. Строгий отец с детства приучал его стоять за себя, доставал его какой-то фигней из книг по педагогике, а потом отдал на воспитание в какой-то монастырь, чтобы сделать из него монаха-послушника. Естественно, с этой участью мириться Супербиа не хотел, поэтому на следующий же день после прибытия в монастырь сбежал. Боевой дух, воспитанный с малого детства, сыграл свою роль. Блуждая по улицам незнакомой ему тогда Италии, он встретил его, Учителя. Тот тут же забрал к себе мальчика, так как Скуало сильно ему понравился. Уроки выживания продолжились. Учитель оказался каким-то легендарным мафиози, но почему-то в бегах. Поэтому ему и приходилось скрываться от всех и вся. Он успешно это делал, менял имена и учил Скуало всему, что сам умел. Тем временем семилетний мальчик рос, впитывая как губка знания от своего учителя, сбегал, когда нужно было, учился прятаться и убивать. Со временем, став киллером, он не предал учителя и был с ним до самой смерти, помогая скрываться. На следующий день после кончины учителя, который заменил ему отца, Ску встретил Бела. До тех пор, он и не думал, что его жизнь сплошной побег, но после того, как это осознал, он смог остановится и осмотреться. Найденное им в дождливый день окровавленное дитя, остановило его, явившись неким якорем в его жизни, преисполненной штормами. – Наверное, монашкой, я был бы более полезен, – фыркнул Ску, надевая шлем и заводя байк, который он вывез из гаража пару минут назад. Оставалось только найти Бела. * * * – Обязательно тебе сейчас ехать в книжный и за яблоками? – недовольно ворчит Бел, натягивая куртку, и берет два шлема и ключи со специального шкафчика в прихожей. – Да, Бел-семпай, – беззаботно тянет зеленовласый парень, сидящий на корточках и завязывающий шнурки на кедах. – Ну почему именно сегодня? Мне нужно слуг ждать, я же у них ключи отобрал, – усмехается принц. – А зачем? – выпрямившись, Фран перекинул свою сумку через плечо и поправил спавшие на глаза волосы. – Чтобы целее были и не думали меня проверять, когда я был в отвратном настроении, – ядовито отчеканил блондин и всучил недавно купленную им каску с изображением лягушачьей морды Франу. – Оу… А лягушка почему? – слегка поморщившись, парень взял каску, и прошествовал к выходу. – Потому что ты жмотишься надеть на себя кожаный прикид, ши-ши-ши, – Бел прихватывает Франа за талию, полувыпихивая-полувынося его на улицу. – Я не жмотюсь, мне он не идет! – пытается возмутиться зеленоглазый. – Не ври! Тебе все идет, – заперев дверь, Бел одергивает Франа за подбородок и смотрит в красивые зеленые глаза, отдающие всегда холодом, пустотой и в то же время доселе детской невинностью. – Бел-семпай… – немного не ожидав этого, Фран замирает. Принц как-то внезапно переквалифицировался с суетливой ворчливой истерички на спокойного романтика. Не сказав ни слова и не отреагировав на свое имя, блондин притянул к себе зеленоглазого и нежно коснулся губами губ. «Мы же спешим» утонуло в требовательном поцелуе, ответ на который тут же последовал. Фран был не против. Со времени знакомства, Бельфегор стал для него особой личной верой, идолом, а он сам стал фанатиком. Фран был готов подчиняться любому слову и взгляду, хотя раньше он ни для кого такого не делал. Бел в его глазах был спасителем и самым лучшим событием, произошедшим с ним в жизни. Все что между ними происходило, было сравнимо со сказкой. Вместо принца был президент крупной компании, правда называл он себя неизменно принцем, вместо коня был черно-желтый байк, вместо короны тиара и шлем, вместо дракона, похитившего принцессу – злой извращенный владелец клуба, не имеющий ни стыда, ни совести, ни каких-либо других добродетелей, а он сам, как казалось, был вместо принцессы, как бы смешно это не звучало. И пусть это все было не совсем правильно и по канону, но ни один из них не жалел, что все вышло именно так. Язык Бела в последний раз скользнул по губам, и он отстранился. – Проедемся с ветерком, ши-ши-ши, – широко улыбнувшись, Бел вернул свою непоседливость и прихватив Франа за запястье потянул к байку. Шило в попе принца было легко объяснимо приподнятым настроением. В последнее время он жил так, будто у него в запасе жизней десять, поступал, как ему хотелось, как добрый Робин Гуд, отбирал у господ их игрушки, и в частности, отобрал Франа у Кике, и успешно его скрывал ото всех желающих. Теперь, когда все так удачно складывалось, Фран принадлежал только ему, был только с ним, спал, ел, умывался тоже только с ним. И поцелуи бога сцены тоже доставались только ему. Принц нашел в себе смелость после того романтического вечера себе признаться в том, что зеленоглазый ему нравится. По крайней мере, это было самое рациональное объяснение тех процессов, что происходили с ним на уровне мыслей, чувств и физиологии. Его влекло к этому хрупкому мальчонке, а все остальные выстроенные границы просто смывались. Уже не было и следа от былого плохого настроения, раздирающей боли в груди, не было даже того томительного ожидания, от которого так беспечно сбежал Бел. Усевшись на байк, и подождав, пока Фран усадит свои ягодицы на сидение сзади и крепче обнимет его, Бел завел мотоцикл, и вскоре рванул с места. Дороги пригорода Токио были пусты, поэтому принц позволил себе прибавить скорость почти до максимума и с удовольствием почувствовать, как к нему плотнее прижимаются, и как хрупкие руки сильнее обвивают его тело. *** – Мукуро, быстрее, – Тсунаеши, подталкивал к выходу из супермаркета синеволосого парня с кучей сумок. – Я и так иду как можно быстрее, – устало пропел Рокудо, и покрепче сжал в руке тяжелую сумку. – Зачем нам это все тянуть? – Нам нужно помогать отцу Ямамото, а так же Хаято. Кроме того, нужно успеть в больницу к ребятам, и навестить отца Такеши, – шатен подтолкнул Мукуро к мотоциклам. – Этому взрывному парню же снотворное вкололи, – сочувственно вскинул бровь Рокудо. – Да, потому что он не спал более двух суток и вообще себя изводит сильно, – шатен расстроено потупился взглядом в асфальт. – Угу… – кивнул Мукуро. – Мне вообще кажется, что авария не случайна. – В смысле? – вздохнув, Тсуна поставил одну из своих сумок на землю и внимательно посмотрел на Рокудо. – В прямом. Я знаком с Ямамото, и мы не раз с ним гоняли, даже будучи в стельку пьяными. Этот мелкий переплюнет любого профессионала, так как он и вправду талантлив. И вот сейчас я как-то особенно сомневаюсь, что он сам попал в эту аварию. Ему помогли. А вот формулировка фараонов «не справился с управлением» полная ересь! Понимаю, если бы лопнула шина, или что-то с самим мотоциклом внезапно случилось, но нет же… Причина названная следствием не соотносится с Ямамото, – Мукуро хитро прищурился. – Я его мало знаю, но раз ты так говоришь… Может Реборна попросить, чтобы разузнал все? – Тсуна взглянул на парня, который уже снова брал в руки сумки. При этом имени синеволосый как-то поежился. – Не помешало бы, – кивнул Мукуро, повернувшись к мотоциклам, но поняв что им не довезти столько сумок, решил взять такси, и пошел вперед, не дожидаясь Тсуны. – Эй, ты куда? – крикнул вслед шатен, но Мукуро лишь мотнул головой, заставляя шатена молча следовать за собой и не задавать лишних вопросов. Тсуна все же стоял как вкопанный. До селе он не думал о том, что авария подстроена, но слова Мукуро заставили над этим задуматься. А что если и вправду подстроено? Только кому это нужно? А главное зачем? И почему именно Ямамото Такеши? Он ведь добрый и отзывчивый парень, никому не мешающий жить. – Ши-ши-ши, Тсунаеши-кун, ты вовсе перестал реагировать на мой байк! – стукнул его по плечу, подкравшийся сзади Бел. – Где это: «Черт, это же Бел, аааа!», – Каваллини рассмеялся на ухо после того как шатен вздрогнул от неожиданности и приобнял Саваду за плечи так сильно, что это больше смахивало на захват в боевых искусствах. – Б-бельфегор, черт! Напугал, – нахмурился шатен и стукнул принца локтем в бок. – Какими судьбами? – освободившись от цепкой хватки, Савада оказался лицом к принцу. – Ши-ши-ши, пугливый какой, – довольно просиял Бел. – Будь осторожным и никогда не открывай спину. Сколько раз тебя учить? – вытянув руку вперед, блондин нравоучительно стукнул парня по носу указательным пальцем. – Я вон Франа привез, в магазин ему приспичило, – принц указал куда-то за спину, на отдаляющийся хрупкий силуэт парня с зелеными волосами. – А-а! – кивнул Тсунаеши, но таки не решился спросить, кем ему приходится тот парень. – Я его не знаю, – вместо этого всего выдавил из себя шатен и неловко почесал затылок. – Это… – Бел немного призадумался. Все же кто для него Фран, он не совсем решил, да и говорить Саваде «это тот, кто мне нравится», тоже как-то не корректно. – Это мой хороший друг, да! – странным тоном сказал Бельфегор и посмотрел на вход в супермаркет, куда пару минут назад зашел Фран. – М-м… Друг, – с иронией усмехнулся Савада. Он уже давно знал, что кроме нескольких реальных друзей, у Бела никого нет. Если же кто-то все-таки и был, то это были вовсе не друзья, а пассии или чересчур уж кратковременные игрушки. – Ладно, – недовольно фыркнул принц, полагая, что его уже раскусили. – У тебя-то что нового? – У меня особо ничего. Кроме того что Ямамото разбился. – К-как? – удивленно спросил Бел. – Н-на смерть? – Почти. Кома. Врачи не знают насколько это. – А как это произошло? – блондин расстегнул куртку и подергал за ворот. Известие о том, что его друг и ученик Скуало попал в больницу удивило и встревожило его. Он точно знал, что Ямамото хорошо водит байк, так как сам Скуало работал над ним и доводил все навыки до профессионализма. – По трактовке фараонов «не справился с управлением», – перекривляв тон дорожной полиции, сообщил Савада. – Что за бред?! Его сам Скуало учил! Я видел, какие он надежды подавал, да он любого бы сделал, стоило ему только начать тренироваться серьезно! – теперь Тсуна точно видел, что Бел негодовал. – Тем не менее… Мукуро тоже так сказал. Вы оба говорите, что он почти профи, но, тем не менее, он в больнице… – Значит, это кто-то подстроил! Нужно искать кому насолил наш ангелочек, – Бел откинул голову назад и устремил взгляд в голубое небо. – Тот кто гонял с ним разбился на смерть, так что выяснить точнее не удастся, – обмолвился шатен, чем уже точно не оставил сомнений у Бела, что это была не просто случайность. – Нужно больше информации… – Я съезжу сегодня к… – Тсу, тебя долго еще ждать?! – нетерпеливо рыкнул за спиной Рокудо. – Привет Мукуро, ши-ши-ши, – Бел загадочно улыбнулся и отсалютировал появившемуся за спиной шатена парню. – Привет, Бельфегор… – учтиво кивнул Рокудо и разместил ладонь на плече Савады. – Так к кому пойдете? – К Реборну, – ответил Рокудо. – Пошли уже, а то не успеем. Сам же поторапливал! – прихватив сумки шатена, Мукуро ткнул в его спину локтем и ушел по направлению к машине. – Иди уже ши-ши-ши, а то твой Мукуро ревнует, – широко улыбнулся принц. – Я тоже попробую что-нибудь узнать. Попрощавшись с Тсунаеши, который мигом побежал к машине, Бел так же поспешил к мотоциклу. Фран должен был вернуться домой на такси, а он должен успеть к этому времени встретить слуг. – Черт, угораздило же меня отбирать ключи, – помотал головой принц, заводя байк. *** Пепельноволосый объездил уже пару мест, в которых Бельфегор обычно любит бывать днем, был даже на работе, но его там не видели, в квартире в центре элитного района, но там его тоже не оказалось. Сейчас оставался последний пункт назначения – его загородный дом. Зайдя во двор, Скуало заметил припаркованный черно-желтый Suzuki, что давало понять, что Каваллини наконец-то найден. Позвонив в дверной звонок, Скуало осмотрел красивый сад, за которым, судя по всему, уже давно никто не ухаживал. – Уже бегу, ши-ши-ши, – послышался голос из-за закрытой двери и топот обуви по ступенькам. Скуало замер и притих, пытаясь представить что сейчас будет. Все-таки достаточно волнительно приходить после разлуки к своему парню, возможно бывшему. – Наконец-то вы прие… – радостно закричал Бел, как только открыл дверь. – … хали… – добавил он уже не с тем энтузиазмом и шокировано осмотрел пришедшего гостя. – С-ску? – блондин растерялся и даже не поверил своим собственным глазам, застыв на месте как статуя. – Бел, – Супербиа от волнения поправил прядь волос, убирая ее за ухо, и закусил губу. – Ску… Ты… вернулся? – с расстановкой спросил Бел, чуть ли не оседая на пол. – Можно и так сказать. Я сбежал, как… как обещал тебе, – Скуало было тоже трудно. Видеть Бела радостным и живым это конечно хорошо. Все же месяц прошел, и кто его знает, что с ним было все это время. – Ску, – блондин вдруг улыбается, будто его отпустило какое-то странное чувство и резко прихватывает за руку, затягивая в дом, и крепко-накрепко обнимает. – Я так рад! Ты жив, здоров, цел! – принц скользит рукой по лицу, пытаясь как можно более материально ощутить мечника и убедится, что это действительно Супербиа Скуало, а не иллюзия или глюк из-за жары. Скуало так же вздыхает с облегчением. Сейчас вроде все как прежде, будто не было той разлуки. Сейчас, как раньше, как тогда, когда они ночевали в разных постелях, а на следующий день, когда Скуало появлялся на пороге, Бел тут же его затискивал в крепких объятиях как малое дитя. – Бел, как ты? – осторожно пытается начать Супербиа, и крепче сжимает принца за плечи, заставляя его собраться. – Теперь уже хорошо, ши-ши-ши, – довольно шишикает Бел. – А ты? Как тебе удалось? – блондин от радости не знает, что сделать со Скуало, то ли заобнимать до смерти и зацеловать, то ли достать расспросами. – Неважно как, но удалось. Я тоже рад, что с тобой все хорошо, – руки мечника зарываются в пшеничную копну волос, сбивая набок челку. Серебристые глаза внимательно смотрят в голубые, наивные и в то же время радостные глаза принца. Слегка красные от недосыпа белки, и немного влажные глаза, возможно даже от слез. Глядя в них, Скуало понимает, что Бел долго страдал и мучился, так же выбирая между чем-то или кем-то. Он хорошо знал принца, чтобы быть уверенным в этом, он знал его как облупленного, мог предсказывать его поведение или предполагать, что с ним было. – Прости, что так долго, – шепчет Скуало, не в силах говорить своим голосом. – Ничего. Ты же все же вернулся, – принц из взрослого вмиг превращается в ребенка, чей детский лепет вовсе не показывает, что он взрослый человек. Руки блондина обнимают Скуало за плечи, а сам он утыкается носом в шею Супербиа, тихо шмыгая носом. – Не будь ребенком, – Скуало прижимает его к себе за талию, как обычно целуя его при этом в щечку. – Не могу. Я рад, что ты вернулся ко мне, – принц забывает обо всем, что было весь этот месяц, всех тех, с кем он его провел, ровно как и Скуало. Этого месяца для них как будто и не было. Остался только факт отсутствия и дикой скуки по человеку. – Бел, прекращай быть ребенком, а то я чувствую себя педофилом, – улыбается Скуало, для которого все так же забыто. Для него нет Занзаса, как и Франа для Бела. – Прекращай, – успокаивающий шепот на ушко, затем нежный поцелуй в щечку, и губы принца находят губы мечника, неуверенно целуя, ища ответ. И губы мечника его дают. Руки притягивают Бела ближе к себе, по мере того как неуверенный и легкий поцелуй становится более резким и требовательным. Грань разлуки постепенно стирается былыми чувствами. Они обманывают друг друга простой радостью встречи, принимая ее за истинное чувства и забывая, что они уже другие и успели поменяться за это время. Мнимое чувство любви снова охватывает их, и они принимают это за чистую монету, не отдавая себе отчет за свои поступки. Они отдаются прошлому, страстно сминая губы друг друга, и не отрываясь ни на секунду. Они не замечают, как входная дверь открывается. – Бел-семпай, я вернул…ся, – замечая, что не вовремя, зеленоглазый застывает в дверном проеме. Легкая надежда на то, что это целуются вернувшиеся слуги, отпадает, ровно как и неверие своим глазам. Фран отчетливо видит Бельфегора, распознавая по тиаре и желтым волосам и еще какого-то длинноволосого, которого он ранее видел на фотографиях. К горлу подкатывает комок обиды, смешанный с ревностью и болью. Постепенно боль расплывается внутри, под ребрами, мешая дышать. Руки начинают трястись, и Фран роняет пакет с яблоками на пол. Слышится лишь глухой отстук плодов о паркетный пол прихожей, и целующаяся парочка наконец-то отстраняется друг от друга, смотря на того, кто их отвлек. – Фран, я сейчас все объясню, – Бел отлетает в сторону от Скуало, и пытается сделать успокаивающий жест. Но смысла более в этом нет. Сейчас, бессмысленны объяснения, ведь он уже все увидел, а Бел не скажет ничего нового. Сейчас он отчетливо понимает, что все эти несколько недель, все ночи напролет был всего лишь игрушкой, подстилкой в теплой кроватке его величества принца, нежели кем-то. Он понимает, что жизнь его вовсе не сказка, и не стоило так считать. Он знал, что когда-нибудь произойдет нечто вроде этого, что то, о чем он фантазирует, всего лишь глупые мечты и надежды, которым никогда не осуществится. Он всего лишь житель дна, которому повезло парочку недель побыть подстилкой добродетельной верхушки. Он осознавал, что его используют, он сознательно шел на это, благодаря своего спасителя за свободу, но на самом деле он лишь позволял приручать себя и садить на цепь. Он влюблялся с каждым прикосновением своего возлюбленного идола, он верил каждому слову и доверялся каждому взгляду. Он без страха отдался ему. Он просто полюбил. Впервые в жизни и так сильно, что сейчас было настолько больно увидеть этот поцелуй, что казалось он тут и загнется от ноющей в груди пульсации. И пусть он знал, что Бел никогда не будет его, но все же втайне на это надеялся. Он стоял как вкопанный, глядя то на Бельфегора, то на Скуало, которые так же бездвижно стояли на месте. Скуало потупил взгляд на парня, пытаясь понять кто он Белу. Ну судя по реакции самого принца и застукавшего их парня – любовник. Скуало понял это сразу, ровно, как и то, что ему вовсе не стоило возвращаться. Своим возвратом он лишь разбил эту красивую пару. Сейчас, именно в ту секунду как Бел отскочил от него, Скуало понял, что между ними что-то большее, нежели постельные игры, ведь виноватый взгляд принца и прошибаемый болью парень, которого он видел впервые в жизни говорили сами за себя. А между ними с Белом всего лишь радость друг за друга, и вовсе они больше не любят друг друга. Просто привычка, Бел ему как сын, как брат, но настолько близкий, что даже семейные узы так не роднят. Бедный мальчишка растерянно рассматривал то его, то Бела, боясь пошевелиться, а между тем его красноречивый взгляд влюбленного человека, чье сердце было разбито вдребезги, и нижняя губа, которая слегка дрожала, свидетельствовали о сильной душевной травме, которая вот-вот разорвет его на части. – Фран, я все объясню, – Бел первый нарушил тишину, осторожно ступив на встречу зеленоглазому. Тот по-прежнему не шевелился и молчал. Красноречиво за него ответила непроизвольная слеза, предательски скатившаяся с глаза. Он не выдавливал ее мимикой, как в дешевых сериалах, она была от души, такой же соленой, разбитой, как и сам ее хозяин. Бел застыл. Сейчас в мыслях крутилось лишь одно: он сказочный идиот. Все это время, со стриптиза со змеей, в тот день, когда резко исчезла грусть по Скуало, он с первого взгляда влюбился в него. Будучи просто очарованным и покоренным, он все же пытался думать о Ску, но все то была большая ложь. Деля ложе с Франом, каждый раз смотря в его глаза, купаясь с ним в фонтане, заботясь об этом живом и милом существе, он с каждым днем вовсе не погрузал в странных чувствах. Он не обманывался, не играл… Он влюблялся. К сожалению, он понял это только сейчас, когда увидел застукавшего их Франа. И больно было видеть, как слеза скатывается по его щеке. Сердце екнуло, проваливаясь в пятки. Меньше всего он хотел этого. Больше всего он боялся этого дня и этого момента. Он до последнего дня жил мыслью о том, что любит Скуало и ждет именно его, а на самом деле, он был просто слеп, не замечая истинных чувств и продолжая обманываться. – Фран… – Бел делает еще один легкий шаг навстречу, а парень, едва отрицательно качает головой, так тяжело, словно каменной, и оступается назад. – Подожди, Фран… – принц осторожно передвигается вперед, стараясь не спугнуть его, но тот резко разворачивается, заставляя свои непослушные ватные ноги бежать. Тихо всхлипнув, и попытавшись подавить в себе необузданную боль от разочарования, предательства и измены, зеленоглазый бежит туда, где осталось еще его такси. Хорошо, что он просил водителя подождать. С размаху отворив дверь машины, Фран быстро в нее забирается и машет водителю ехать вперед. Говорить сложно, все внутри душит, даже мешая дышать. Кажется, что вот-вот изнутри разорвет на мелкие-мелкие кусочки. Дыхание затрудняется, а слезы предательски капают с глаз на пол машины. Согнутый в три погибели, зеленовласый пытается вдохнуть, но ничего не выходит, он лишь задыхается еще больше с каждой попыткой. Бел, не догнав машину, вяло вползает обратно в дом, в комнату, где каждый все понял. Что-то свое, самое важное. – И кто это был? – тихо и спокойно спрашивает Супербиа. – Фран… – тихо, с неким трепетом и обожанием выдает Бел. Растерянность и боль – все что в нем сейчас. Какого же черта он не заметил? – И кто такой Фран? – все в том же тоне говорит Скуало. – Я вижу… ты его любишь, – затаив дыхание, пепельноволосый ждет ответ. Бельфегор незаметно кивает. – Судя по сегодняшнему, он тебя тоже. Бел удивленно смотрит в сторону Супербиа. Почему-то досели он понял только то, что он любит Франа. Догадаться об обратных чувствах, помогли слова мечника. – Ни к чему эти взгляды, это же очевидно. Как же ты был слеп, – Скуало отрывает свои ягодицы от тумбочки и подходит к Белу, помогая ему встать. – Мне не стоило выполнять то обещание, данное мной тогда. Если бы я знал, то не приехал бы, не бежал бы от Занзаса… – Но, Ску… Я все же рад, что ты жив… – Тихо! – рычит Супербиа, перебивая его. – Мне стоит негодовать, что у тебя тут шуры-муры с другими, но я не могу. Вы любите друг друга, и мне со стороны это куда лучше видно. Причем, он тебя любит больше, и понял это раньше, – мечник крепче сжал плечи принца. – Я больше не буду помехой, уйду и теперь точно навсегда. А его ты отыщи, объясни все… врой! – Ты… – … ухожу, – продолжает фразу принца мечник. – Прощай! – губы Скуало по отцовски касаются чела принца и он тут же немедля разворачивается к двери и скрывается в дверном проеме. – Прощай, – растерянно выдает принц, когда слышит, как завелся байк. – Черт, Фран! – опомнившись и оторвав взгляд от одной точки, Бел хватает куртку и ключи, на ходу сталкиваясь в дверном проеме со слугами, вернувшимися из месячного отпуска. – Бел-сама, – радостно вопит кухарка семейства Каваллини, отделяясь из толпы других слуг. – Всем привет! Вот ключи, вы на хозяйстве. Рад что вы вернулись, простите я спешу! – с этими словами Бельфегор на бегу натягивает шлем, оставляя за собой шокированных таким поведением слуг. Но ему сейчас все равно. В данный момент нет ничего важнее утерянного счастья, утерянного Франа. Бог сбежал. Сбежал, без обещаний вернуться. Сбежал, со слезами на глазах и с болью в сердце, выдрав напоследок его сердце и забрав с собой. И вот теперь, все осознав, нужно обязательно вернуть сбежавшего бога.