Ты моя погибель

      Ноги, сжимающие бока Неведомого, были напряжены. Корпус и бедра ходили в такт его движениям. Руки прижимали к груди хрупкое женское тело и крепко держались за поводья. Он и она беглецы. Он - вор, она — украденное сокровище. Пес ограбил хозяина и предал его. Даже смерти мало за такое.       Но Клиган ни о чем не жалел. Он, как никогда прежде, ощущал внутри себя свободу и то чувство, что, видимо, зовется счастьем.       Это так странно и неуместно теперь. Их могут поймать, наказать, казнить. А могут пытать до смерти. Его-то точно, да и девице легче не будет. Но ни о том сейчас думал мужчина. Всего его занимала лишь одна мысль. Точнее воспоминание.       Ее губы, такие мягкие и податливые, под натиском его губ. Ее прикрытые глаза и замершее дыхание.       Напугал ли он Пташку? Боится ли она его теперь? Не сожалеет ли, что доверилась?       Внутренний голос кричал - нет! А сознание пыталось утихомирить разбушевавшиеся нервы и воображение. Думать было сложно. Также как и оценить всю сложившуюся ситуацию.       Зачем он ее поцеловал? Почему не смог сдержаться? И что теперь обо всем этом думала Пташка?       Но Пес не сожалел и об этом. Он просто не мог стереть влажный след прикосновений со своих сухих губ.       Они скакали не более часа, переходя с галопа на рысь и обратно. Неведомый почти не запыхался в таком темпе, и все же, Клиган пустил его шагом, чтобы дать передышку. Больше в отдыхе нуждалась девица. Пташка непривычна была к долгой верховой езде, и тело ее безвольно покоилось в объятьях похитителя.       Сандор знал, что будет нелегко, но как иначе? Другого пути нет — только бежать, как можно дальше, и быстрее покинуть королевские земли.       Выдержит ли девчонка?       Он не знал, но должен был приложить все усилия. Она — самое ценное, что было в его руках за всю жизнь. И Пес не готов теперь расстаться с этим подарком.       Санса совсем была без сил. Клиган слегка ослабил хватку, и она тут же начала клониться к шее животного. Он слегка встряхнул ее, и Пташка встрепенулась, уперевшись руками чуть ниже черной гривы Неведомого. — Все в порядке? — сухо поинтересовался Пес, зная наперед ответ и правду. — Да, — тихо пролепетала Пташка. — Мы можем остановиться и передохнуть, но недолго? — Нет, все хорошо.       Клиган ей не поверил, но не стал настаивать.       Солнце уже поднялось из-за горизонта, и вся местность просматривалась на лигу вперед. Только темный лес маячил по левую сторону. Днем они не могут чувствовать себя в безопасности. Все еще слишком близко от Королевской Гавани.       «Пропажу, скорее всего уже обнаружили» — подумал Клиган, и при этих мыслях захотелось пришпорить коня. Но он еще немного помедлил.       «Пташка-королева» — его взгляд все время упирался в ее рыжую макушку. Рука непроизвольно схватилась за капюшон, и он накинул его Сансе на голову, прикрывая яркие волосы.       «Так будет лучше».       Хоть Пес и знал, что незамеченными им остаться не удастся — его обожженная рожа и ее дорогое платье… и белый плащ на коленях.       Левая рука снова вернулась к ней на талию. Пальцы скользнули по ткани с выпуклым рисунком. Пташка даже не пошевелилась в то время, как по телу мужчины пробежали мурашки. Осознание такой близости и тесноты между ними только сейчас отдалось в теле. Сандор почувствовал, как от этого поплыло его зрение, застилаемое пеленой накатившего возбуждения, а кровь быстрее побежала по венам, обдавая жаром. Но он постарался отстраниться от внезапного наваждения.       Не время и не место думать об этом. Да и думать слишком опасно.       Теперь, когда Пташка в его власти, Сандор хорошо понимал, к чему могут привести такие мысли и чем все может закончиться. Он не должен ничего себе позволять, даже в собственном воображении.       Против воли голос прозвучал неестественно, когда он обратился к девчонке: — Тебе не интересно, куда мы направляемся?       Клиган ждал ее ответа довольно долго. — Я не знаю… я доверяю Вам.       Большего он сейчас от нее не мог добиться. — Тогда слушай все то, что буду говорить и исполняй, если прикажу.       Ее голова опустилась и поднялась в слабом кивке. Сандор глубоко вздохнул и резко выдохнул. — Готова снова к скачке?       Клиган понимал, что нет. Но иного пути не было. Не дождавшись ее слов, он ударил в бока и взметнул уздечку. Неведомый сорвался с места, заставляя дорожную пыль клубиться следом за ним.       Двигаться приходилось быстро, не жалея коня и себя. Выбора не было, если они хотели спастись от ярости Джоффри. Сандор отчетливо представлял, как взбесится король. Ведь в одночасье, он лишился сразу двух любимых игрушек. Его охранник выкрал его жену.       Да, он захлебнется желчью и негодованием!       Хотя рассчитывать на это всерьез было глупо. Джоффри будет кричать и метаться по замку, отдавая приказы послать чуть ли не половину дворцовой стражи на встречу с Иллином Пейном, а вторую — спешно собираться на поиски беглецов.       Но Клиган понимал и иное. Если Десница-карлик и на этот раз сможет сбить спесь со своего племянника и взять верх над его сумасбродством, их шансы на спасение одновременно могут увеличиться или свестись к минимуму. Полумуж умен, и скорее всего, сразу сможет понять, куда направились беглецы.       У них не такой уж большой выбор.       Комнату и вещи Пса обыщут и найдут припрятанное золото с турнира. Только идиот оставил бы его, убегая от хозяина. Тирион поймет, что все происходило в спешке, и продуманного плана не было. Опросит стражников и узнает, через какие именно ворота и когда проезжал Клиган. Что в городе их нет, а значит искать нужно на просторах Семи Королевств. Отсутствие средств не позволило бы им бежать за Узкое море, в Вольные города, а значит найти их гораздо проще, послав «охотников» в несколько направлений, севернее Королевской Гавани.       Поэтому Пес и пришпоривал коня. Каждая минута была на счету и приближала их к возможному спасению.       Неведомый и его хозяин могли так провести весь день и даже ночь, но Пташке требовался отдых. Сандор часто прерывал скачку, переводя животное на шаг. Девушка молчала и не жаловалась. Но сил в ее теле оставалось все меньше.       Ближе к полудню, Клиган направил коня к опушке леса, чтобы дать всем троим немного полноценного отдыха. Ноги затекли и гудели от постоянного напряжения. Неведомый взмок, но Сандор не стал снимать седла. Он спешился, потянув за собой безвольную Пташку. Она не могла стоять на ногах, поэтому Пес кинул белый плащ на землю и опустил на него девицу. Она, словно мертвая — бледная, с закрытыми глазами, лежала без движения, пока грубый мужской голос не заставил ее вздрогнуть.       Клиган протянул ей мех с водой. Пташка попыталась подняться, но не смогла. Сандор опустился перед ней на колени и, не говоря ни слова, поднял за плечи, приложил мех к ее губам и неспешно полил жидкость. — Есть хочешь? — спросил он.       Пташка лишь слабо покачала головой.       Сандор внимательно посмотрел в ее невидящие глаза и уложил обратно на землю.       «Надолго ее не хватит» — подумал он, но сегодня менять ничего было нельзя.       Пес сделал пару больших глотков. Извлек из сумки миску и наполнил ее до половины. Подошел к Неведомому и протянул ему. Тот с неохотой, но принялся поглощать скудную порцию из рук хозяина. Сандор в это время оглядывался по сторонам, изучая местность. Пока еще все было знакомо и привычно. Ориентироваться он умел, и карты королевства не зря штрудировал, когда на то была воля его наставника. А скитания вслед за хозяевами и по их приказаниям, проложили его ногами ни одну дорогу, откладываясь в памяти паутиной. Но там, куда они направлялись, он еще не был. Да Сандор и не мог быть уверенным, что они доберутся до намеченной цели.       Как бы не хотелось дать девице чуть больше отдыха, но нужно было продолжать путь. Санса вздрогнула во второй раз, почувствовав, что сильные руки снова подсаживают ее в седло. Но она не сопротивлялась. — Когда стемнеет, ты сможешь отдохнуть, проспав всю ночь, но сейчас нужно быть сильной, — его голос тихо, но отчетливо прозвучал рядом с ее ухом. И Клиган надеялся, что девушка его поняла. Он не знал, что может еще сделать для Пташки, кроме этого.       Вечер не спешил опускаться на землю, и день казался бесконечным. Они останавливались еще лишь раз. Санса все также безжизненно лежала на земле, а Клигана пробирало до селе такое неизведанное чувство, как беспокойство за чужую жизнь. Слишком много он в последнее время чувствовал. И это мешало ему здраво мыслить и принимать правильные решения. Но, как никогда прежде, он ощущал в себе силы и жизнь. А теперь еще и смысл этой самой гребанной жизни.       Мыслями он вернулся в прошлое, далекое и терзающее его долгие годы. Он вспомнил брата. Как давно его имя и образ не приходили ему в голову? Ненависть никуда не делась, но Сандор больше не видел во сне страшные картины своего детства и не чувствовал ту боль, что терзала плоть даже спустя столько лет. Не упивался мечтами о том, как однажды, взглянув в глаза Григора, увидит в них предсмертную агонию и удивление от того, что младший брат вышел из их схватки победителем. Нет, такого уже давно не было в его мыслях. Их все заполняла Пташка, своим полупрозрачным образом, нежностью, хрупкостью, печалью и непонятной, необъяснимой надеждой. Он видел свет в своем сумрачном мире, и шел за ним. И готов был сделать все, что угодно, чтобы снова не оказаться во мраке.       Она была его ориентиром и стимулом. Она спасала его, а не он ее.       Клиган плотнее прижал Пташку к себе, позволяя опереться на свою грудь. Ее голова склонилась на бок и уперлась в его левое плечо. Взгляд упал на тонкую шею и бледно-голубую венку, пробивавшуюся сквозь полупрозрачную кожу. Так захотелось сейчас припасть к ней губами и почувствовать, как кровь пульсирует, потоком убегая дальше. Взгляд сполз ниже, но завязки и плащ скрывали девичьи прелести от ненасытных глаз. Клиган выругался, проклиная себя за очередную слабость, и отвернулся. Нужно было думать о ночном привале и искать безопасное место.       Остановиться в трактире или под чьей-либо крышей не представлялось возможным. Купить кров и молчание было не на что. Несколько жалких монет совсем не тянули сумку. Придется спать под открытым небом. Сандор мог лишь благодарить небеса за то, что они редко баловали южан хмуростью и дождем. Промозглость и сырость осени еще не проникли в их края.       Нужно было подумать еще и о еде и воде. И с тем, и с другим было тяжко. Ручей или реку найти по пути не трудно. Главное держаться нехоженых троп, чтобы не наткнуться на неприятности. А с пропитанием дело обстояло хуже. Хлеба и сыра им хватит на сутки. Дальше придется либо голодать, либо искать пропитания. Либо… совершать то, что Пташке совсем не понравится. Но эти тяжелые мысли Пес решил отложить до следующего утра. Солнце совсем село, когда Клиган решил, что пора остановиться. Он нашел достаточно пригодное для привала место. Редкая чаща, низина с тонким ручьем на ее дне. Полог деревьев, заросли кустарников скроют их присутствие. На пути за целый день им почти никто не встретился. Так, как и было задумано. Их никто не должен увидеть и тем более узнать.       Посадив Пташку на землю и прислонив к дереву, Клиган вновь протянул ей мех. Но она отказалась. Глаза ее закрывались, и она клонилась, стараясь найти пристанище для непослушного и слабого тела. Сандор против воли заставил ее сделать несколько глотков, но еды предлагать не стал, догадываясь, что та не согласится.       Он отошел к Неведомому и расседлал его. Постелив на землю потник, снятый с коня и белый плащ поверх него, Сандор подхватил девушку и аккуратно, насколько мог, переместил ее на сооруженное ложе. Санса легла на бок и свернулась калачиком, притянув к себе колени. Она ни слова не сказала и не подняла на мужчину глаза. Пес укрыл ее краем хоть и тонкого, но шерстяного плаща, и произнес: — Теперь отдыхай.       Он ждал, что Пташка хоть сейчас что-нибудь ответит, но она замерла, погрузившись тут же в забытье дурманящего сна. Еще несколько секунд созерцая ее лицо, Сандор вновь поднялся на ноги и вернулся к коню.       Прошлой ночью Пташка цеплялась за его руку, боясь отпустить. Теперь он отчаянно хотел почувствовать ту же нужность. Но сил у маленькой птички уже не было. И дела до него. Клиган глубоко вздохнул и повел Неведомого к ручью, чтобы тот смог напиться и остыть от тяжелого изматывающего дня.       Для Сандора эта ночь снова станет бессонной. Он, как и сутки назад, будет стоять на страже покоя маленькой королевы. Только теперь не каменный склеп из красного камня и тяжелые деревянные двери видит он перед собой, а бескрайнее звездное небо и темный лес, поглощающий своим мраком.       Он вернулся спустя какое-то время, но ни на миг не упускал силуэт Пташки из виду. Спать было нельзя, костер разжигать тоже. Оставалось сидеть и отгонять от себя сон и навязчивые мысли. Клиган облокотился уставшей спиной на дерево и вытянул ноги. Ему тоже не мешает дать телу отдых. Было бы неплохо сейчас пропустить пару глотков крепкого эля или любого, даже самого паршивого вина. Но его не было. Да и вряд ли Сандор смог бы позволить себе потерять бдительность, напившись. Нет, пока они не окажутся в относительной безопасности, он не позволит себе ни капли. Даже, если подвернется шанс.       Пес скрестил руки, остро ощущая отсутствие металла на своем теле. Он будто предстал перед этим миром нагим, и теперь испытывал некоторый дискомфорт, оказавшись без доспехов.       Когда последний раз он снимал их надолго?       Он не мог припомнить. Пес просто сменил свой черненый панцирь на бело-золотой королевских стражников. Вот и все. Он воин, он всегда им был. И доспехи стали второй кожей. Сейчас слишком легко и свободно его телу. Даже холодно и неуютно. Но ничего не поделать — Пес перестал быть придворным стражем, превратившись в нищего скитальца. Он ухмыльнулся, осознав, что нисколько тем не расстроен и даже наоборот.       Сандор никогда не искал себе свободы и теперь не знал, что с ней делать. Но пока была одна цель — спасти Пташку. И ничего другого не было нужно. Он готов быть теперь и ее Псом, служить ей и подчиняться, если она решится оставить его подле себя. Или тому, кому она прикажет. Ему нет дела до своей шкуры, только бы знать, что у нее все хорошо и она в безопасности.       Повернув голову, Клиган глянул на мирно спящую девушку. На мгновение, ему все случившееся и этот самый миг, показались сном.       Слишком все нереально. Она рядом, вне золотой клетки, вдали от мерзких лап Джоффри. Она с ним. Она не боится его. Она позволила себя поцеловать…       Снова сердце участило бег, а щеки обдало теплом. Рука сама потянулась к ней. Пальцы выцепили прядь осенних волос и вплелись в нее, придавая сознанию уверенности.       Все взаправду.       Утро пришло тихо и неспешно, проложив себе путь перистыми облаками, оттеняемыми постепенно набирающим лазурь небом. Сандор хотел как можно дольше не будить Пташку, но она проснулась сама и тут же отыскала глазами своего спутника. Он будто почувствовал это, оборачиваясь.       Санса натянула плащ, скрывая за ним губы и нос, но взгляда не увела. Пес выжидал. Пташка взяла себя в руки и приподнялась на локтях, морщась. — У меня все болит, спина и ноги, — почти проскулила она.       Клиган рад был даже такому заявлению. Сознание было при ней, а муки тела временны. — Я предупреждал, что легко не будет.       Он сунул ей мех и сверток с едой.       Санса приняла все с благодарным видом. Она сделала пару глотков воды и отломила краюху от хлеба. Взгляд ее с недоумением прошелся по сыру, а щеки немного порозовели. Сандор хмыкнул и, достав нож, порезал кусок на несколько ломтей. Пташка снова благодарно глянула на него и похоже смутилась.       Пес отвернулся, делая вид, что что-то ищет в сумке. — А Вы не будете? — спросила Пташка тихо. — Я уже поел, — коротко ответил он.       Поднявшись с земли, Клиган, не смотря на девушку, направился прочь. — Куда Вы? — насторожилась она. — А ты как думаешь? — Сандор глянул через плечо и увидел, что та закусила губу и опустила в смущении голову.       «Да, Пташку ничто не изменит» — его усмешка была адресована только своим мыслям.       Когда он вернулся, Пташка все также сидела на сооруженном ложе, кутаясь в плащ. Она встретила его улыбкой, и Клиган тут же забыл, что хотел сказать. — Мы скоро опять тронемся в путь? — Спросила она, стараясь не хмурить брови. — Да. — И это будет… Мы будем также быстро скакать, как и вчера?       Сандор кивнул. — Мне кажется, это не в моих силах, — Санса сжалась в комок и опустила взгляд. — Простите. — Ты слабая девица, чего я должен был ждать от тебя, — пожал плечами Пес. — Но ехать все равно придется.       Он немного помолчал, а потом добавил: — А теперь ступай, сделай все свои дела пока мы на месте.       Санса тут же вскинула удивленный взгляд и вперилась им в серые глаза спутника. А когда поняла, о чем говорит мужчина, густо покраснела. Она медленно поднялась с земли, морщась и кусая губы от каждого движения, и опустив голову, прошла мимо Сандора. Тот, не сдержавшись, кинул ей вслед: — Не уходи далеко и надолго. Если скоро не вернешься, я пойду за тобой. И мне не важно, за каким занятием я тебя застану.       Пташка обернулась с испуганным видом и покраснела еще больше.       Сандор лишь добавил серьезнее. — А если, что-то приключиться — кричи. Надеюсь, с этим ты справишься?       Она кивнула отворачиваясь.       Уже спустя четверть часа они снова двинулись в путь. Санса хмурила брови и ее глаза были влажными, но она не произнесла ни слова и не высказала ни единого возражения. Клиган, оценив стойкость, с которой изнеженная Пташка переносила свалившееся на нее испытание, не стал гнать Неведомого. Не спеша двигаясь вперед, он дал возможность девушке вновь привыкнуть к седлу, а себе — к ее присутствию так близко.       Молчание между ними было гнетущим и обволакивало со всех сторон, сгущаясь тишиной природы. Нужно было найти слова для разговора, но их не было.       О чем Пес может говорить с Пташкой? О чем он раньше с ней говорил?       Сандор припомнил их краткие встречи. Его упреки и нравоучения — злые, иногда едкие.       Нужны ли они были девчонке? Наверное, нет. Но он не мог сдержаться. А потом вспомнил все непонятные, странные слова и фразы, что она своими сладкими речами и взглядами будила в нем, заставляя выворачиваться перед ней наизнанку, открывать в себе то, что и сам не подозревал. И это после того, что он сделал. Клиган невольно увидел перед собой Красный Замок и королевские покои. Белые простыни и ее, почти нагую, белизной кожи сливающуюся с ними. Ощутил на своих ладонях тепло от прикосновения к ней. Как пальцы сжимали ее бедра и притягивали их к себе. Как он, почти терял осознание реальности, впитывая всем своим телом острое удовольствие от близости с Пташкой и выжигающее сердце пламя, от того, что действует против ее желания, против своих принципов, губит обоих, рушит весь ее мир и убивает в себе остатки человека. Лишь долю того мига Пес ощутил сейчас, но в груди защемило.       Казалось, это случилось вечность назад. И столько всего после…       Но как Санса смогла простить его? Простить и довериться вновь? От чего уродливый Пес больше не пугает глупую Пташку?       Сандор хотел ответить себе на этот вопрос, но не решался поверить шальным мыслям. Это было опасно… Прежде всего, для девушки. Ничего нельзя было принимать за истину, ничему нельзя было приживаться в сознании. И его мучила неопределенность, выхода которой он не давал. Лучше так… Так безопаснее. Нужно быть осторожным, чтобы не спугнуть Пташку. Хрупкий мир между ними и восстановленное доверие можно разрушить одним несдержанным порывом, одним необдуманным действием… Таким, как поцелуй.       Клиган тут же отогнал мысли об этом, понимая, что снова увлекся опасной игрой. Вернулся к тому, что под запретом.       Он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью, стараясь придти в себя. Но вместо этого лишь ощутил легкий девичий аромат, тепло на ладони и ткань ее платья на кончиках пальцев. Сандор резко выдохнул, отгоняя очередное непрошеное наваждение.       Что за пытка!       Он хотел убрать руку с талии Пташки, но та удивила его, положив свои ладони поверх его пальцев и запястья. — Нет, — сказала она слегка испуганно, — не отпускайте меня. — Ты не упадешь, — его голос нервно дрогнул, но Сандор надеялся, что девчонка не поняла почему. Ответом стало молчание, поэтому пришлось подчиниться ее желанию, а себе приказать собрать всю волю в кулак. Клиган решил, что лучшим выходом из этой ситуации будет ускорить темп, заставляя ветер выдуть все мысли из головы.       Неведомый рванул с места, готовый к любому приказу хозяина.       Так прошел почти целый день. Они останавливались ближе к полудню и еще спустя часа три. Санса сегодня была более подготовлена, и все же дорога и тряска ее выматывали. Клиган хотел было уже сжалиться над девицей и продолжить путь шагом, но как только им встречались люди с интересом и опаской разглядывающие путников, он тут же пришпоривал коня, убегая словно трус.       Опять новая шкура, которая раньше была не по нему.       Убийца, предатель, трус. Можно ли пасть ниже?       Его это не волновало. Не смотря ни на что, Пес был себе хозяином… Или все же… Пташка? Ведь он боялся не за себя. И бежал, спасая ее. Девушка прятала рыжие волосы и милое личико в тени глубокого капюшона, а у Клигана такой возможности не было. Его обожженная рожа слишком примечательна и даже простой люд наслышан об уродстве королевского Пса. Ему сложно быть незамеченным. Поэтому только и оставалось, что бежать. Как можно дальше и как можно быстрее.       Куда?       Он знал, но не был уверен в том, что это удачная идея.       Ближе к вечеру Неведомый сошел с исхоженной дороги и углубился в редкий лес. Тень от него отнимала последние лучи заходящего солнца. От этого молчание становилось все невыносимее. За целый день пути Санса не сказала и пары слов. Она будто все еще соблюдала правило «Молчи и делай, как скажу». Она ничего не спрашивала и не перечила, послушно исполняя все то, что требовал Пес. Это было правильно, но начинало походить на пытку, терпеть которую становилось все невыносимее. — Мы продолжаем двигаться вперед, а ты так и не спросила куда именно. Тебя это не волнует?       Не выдержал Сандор, ожидая, что от скрежета его голоса Пташка вздрогнет. Но она лишь тихо ответила: — Волнует. — Так что же? — Я не решалась… К тому же, Вам виднее…       Санса взвешивала каждое слово, будто боясь сказать что-то не то. — Мне? — удивился Клиган. — Мы тебя спасаем, Пташка. И я должен позаботиться о том, чтобы ты оказалась в безопасности. — Я не знаю этих мест и не представляю, куда мы держим путь. — Она немного помолчала. — Верно только то, что не в Винтерфелл. — Да, не туда, — он мог бы сказать или спросить напрямую, но почему-то зашел издалека. — Но куда бы ты могла еще отправиться? — Я сказала бы, что больше всего хотела оказаться рядом с мамой или Роббом… Но… — Санса вздохнула, ее голос выдал нотки печали. — Мне кажется, что это тоже маловероятно… Я права? — Пташка стала умнее. И да, ты права. Самой большой глупостью было бы отправиться именно туда. В первую очередь искать нас будут в Речных землях, где окопался Молодой Волк. Твоя мать либо с ним, либо в Риверране. Большего я не знаю. Но путешествие туда опасно. — Сандор помолчал немного, а потом продолжил расспросы. — Может тебе что-то еще придет на ум? — Тетя Лиза, — неуверенно произнесла Санса, — она могла бы укрыть нас и послать вести остальным.       Сандор тоже думал об этом. — Неплохо, Пташка. Только Орлиное Гнездо не лучшее место для спасения, да и твоя тетка… Она не ввязывается в войну, боясь за свою шкуру, и вряд ли ей захочется рисковать ей же, приютив у себя королевскую женушку-беглянку, пусть и племянницу.       Санса помолчала, видимо, обдумывая варианты. — Так что же остается… Плыть за Узкое море? — На это нет средств… — Пес рад был услышать, что Пташка не исключает и такое развитие событий, и почему-то добавил. — Но если ты того хочешь… я мог бы… найти их… — Нет. Не надо. — Излишне рьяно возразила она, но тут же взяла себя в руки. — Я… не хочу покидать… плыть так далеко… Ведь можно никогда больше и не вернуться обратно. — Разве жизнь того не стоит? — Не стоит. Я не хочу… — Санса запнулась. — Я хочу быть рядом с родными, если на это есть хоть малейший шанс. Ведь он у нас есть? — сделала паузу. — Иначе… ради чего было бежать?       «Действительно, ради чего?» — задался вопросом Пес. В его жизни это «ради» всегда дополнялось словом «хозяина». И никогда «ради себя» или «ради семьи». — Разве ты бежала к кому-то, а не от кого-то? — Да. Но… Я не хочу теперь оставаться одна. Всеми забытая. Теперь, когда есть надежда. Я хочу вернуться к тем, кому дорога, кто любит меня и кого люблю я.       Клигану показалось, что Пташка испугалась собственной откровенности. Она даже плотнее прижалась к его груди, но тут же отстранилась. Ее слова, почему-то задели его.       Она кому-то дорога, кем-то любима и любит кого-то в ответ. Такие чужие слова для него. Такие неведомые чувства.       «Разве?» — шепнул внутренний голос. И Сандору не захотелось ему перечить. Ведь кто дороже ему, чем эта девочка? Кто ценнее всего на свете? И кто завладел его сердцем и мыслями? Разве это не то самое чувство, что зовется любовью? Гори оно в Пекле! Но Пес не тот, кто нужен Пташке. Ей нужен дом, мать, брат и куча других родственников. Но не он. Он лишь проводник. Тот, кто сможет или хотя бы постарается доставить ее туда, где она будет счастлива. Ее счастье, ее улыбка и безопасность — лучшая награда для его черствого, но поддавшегося чувству сердца. — Пташка будет там, где ей место, — почти шепотом произнес Сандор. — Что Вы имеете в виду? — Но не дождавшись скорого ответа она продолжила. — Мама? Робб? Вы ведь сказали… -…что это было бы самой большой глупостью. Это так. — Так почему же? — не выдержав, Санса обернулась и устремила на него свои синие глаза. — Есть ли другие варианты? Ты назвала основные. И все не стоят того, чтобы рисковать зазря. Скрываться, прятаться в чужих землях и у чужих людей. Пережидать и надеяться когда-то вернуться. Нет, так не пойдет. Ты хочешь попасть туда, где тебе будут рады, где ты обретешь покой и счастье. Разве не стоит рисковать ради этого? — Стоит, наверное.       Голос ее был не столь уверен, как взгляд. Но, пристально вглядываясь в девичье лицо, Клиган отмечал, как на нем проступает надежда. — И умереть, если на то будет воля твоих Богов.       Продолжил Пес, а Пташка даже не моргнула. — Стоит. — Тогда рискнем и поедем в Риверран.       После этих слов, ее лицо озарила улыбка, а глаза мгновенно стали влажными. Санса хотела было что-то сказать, но вместо этого лишь уткнулась лбом в его правое плечо и обхватила руку выше локтя, прижавшись к мужчине всем своим дрожащим телом. — Спасибо, — ее нежный шепот утонул в складках его камзола.       Сандору и хотелось было обнять в ответ Пташку, но он ограничился прикосновением к ее макушке. Ладонь прошлась по ткани капюшона, спуская его вниз. Второй раз, Клиган почувствовал уже гладкость ее волос. — Не бойся смерти, Пташка. Ее я до тебя не допущу.