Глава двадцать третья
7 марта 2016 г., 12:12
Клиган и сам не мог точно сказать, когда решил ехать в Риверран. Наверное, это первое, что приходило в голову. И поэтому первым же было отметено.
Нужно было найти такое место, где Пташка будет в безопасности. Но этого места нет или добраться до него, ой, как непросто. Война делает из всех людей убийц и мародеров… или покойников. Каждый пытается выжить, как только может. Кто-то переступает через себя, а кто-то просто пользуется неспокойным временем, вседозволенностью и безнаказанностью. Чтобы избежать неприятностей, надо обходить селенья стороной, ехать нехожеными тропами, сторониться людей.
Пес силен и бесстрашен, но он один.
Скольких он сможет одолеть, если придется драться? И что, если его ранят? Нет, он не может так рисковать собой. Ведь защитить девицу больше будет некому.
Сандора смешила мысль о том, что теперь он печется и о своей дрянной шкуре. Но делать нечего — нужно действовать осторожно.
Так куда же идти?
Винтерфелл захвачен Железнорожденными и слишком далеко — Север суров. Путь в Орлиное гнездо пролегает по Королевскому Тракту и кишит разбойниками, дезертирами и прочим отребьем. Рядом враги. Тайвин Ланнистер засел в Харренхоле, а значит и Григор со своими головорезами неподалеку. Даже если они минуют этот путь, Лунные горы — испытание еще то. Полно горных кланов и всякой нечисти. А еще говорили, что там уже выпал снег, да и Лиза Аррен не будет рада таким гостям, как они. Что же остается? Затеряться в глуши и бояться каждый миг быть разоблаченными и пойманными. Нет, надо быть там, где можно найти поддержку. Пташка права, надо быть там, где ты нужен, с тем, кому ты нужен. Не ради выгоды и политики — ради себя самого. Такое место может быть только рядом с близкими людьми, с семьей. Для Клиганов это чуждо, но не для Старков. Их волчья стая крепка, хоть поредела и разбрелась. Пес готов вернуть им еще одну волчицу. Пусть радуются. Все.
Молодой Волк пока охотится за Старым Львом, а тот выжидает, может быть, Речные Земли не самый худший путь?
Так Риверран снова оказался лучшим из вариантов. Укрепленный замок, дед, возможно мать, — защита и дом. И пусть Тирион со своим ублюдком-королем вышлют за ними погоню, предполагая, куда они направляются — иного выхода Клиган не видел. Лучше рискнуть и проиграть…
Хотя нет, он проигрывать был не намерен. И думать об этом не собирался.
Сандор взглянул на лежащую неподалеку девушку. Она почти с головой укуталась в плащ и подтянула колени чуть ли ни к носу.
«Так леди не спят» — подумал Пес и усмехнулся.
Он не знал, как именно должны спать леди, но знал, как они обычно себя ведут. Пташка была высокородной, изнеженной и слабой, но все время в Красном Замке и эти, последние дни, скитаясь с ним и убегая, она проявляла удивительную стойкость и, своего рода, храбрость, оставаясь при этом собой. Клиган боялся, что ее не хватит и на пару дней, но сегодня она уже лучше чувствовала себя и была не так измотана. Как и прежде, послушна и ни на что не жаловалась. Ни на боль во всем теле, ни на голод, ни на усталость и страх. Она даже не задавала вопросов. Просто доверяла ему и полагалась во всем. И сейчас, Пташке было холодно, но она терпела. Куталась в грязный плащ и пыталась уснуть. Принимала все трудности и невзгоды… и даже находила повод, чтобы улыбнуться.
Сандор невольно вспомнил ее взгляд и вспыхнувшую на лице надежду, когда он сказал Сансе, куда они держат путь. Она улыбалась только ему, обвивала его руку своими тонкими пальцами, прижималась, пряча слезы. Но, то были слезы радости — первой радости за столько дней ее заточения.
Еды не осталось — третий день вышел голодным. Только вода и ягоды, что нашел в лесу. Завтра нужно что-то придумать. А пока…
— Я разведу костер, — хрипло произнес Клиган, поднимаясь с земли.
Пташка встрепенулась и тоже приподнялась.
— Вы же сказали, что опасно.
— Теперь уже неважно. Мы достаточно далеко от дороги и костер я не стану делать большим. А немного тепла не помешает. Пустой желудок будет рад и горячей воде.
Санса не стала спорить, только тихо добавила:
— Мне помочь чем-нибудь?
— Лучше сиди на месте, а если что…
— Я знаю — кричать, — почти перебила его девушка и слегка улыбнулась.
Сандор хотел было улыбнуться в ответ, но сдержался. У него не самая приятная улыбка, а точнее, наверное, самая неприятная. Он только коротко кивнул и стал собирать ветки.
Пташка молча наблюдала, пока Клиган складывал камни, помещая в середину собранный хворост. Сверху кинул мха и высек пару искр, ударяя точильным камнем о сталь. Мох неспешно раскрасился черно-оранжевым цветом, тлея и поджигая сухие ветки. Клиган не любил огонь, но прекрасно понимал, что без него не выжить. Он поддувал тонкое пламя, стараясь быстрее закончить с этим неприятным делом. Когда ветки занялись, он связал несколько крепких палок вместе и повесил на них небольшой котелок, плеснув туда воды. Санса сама придвинулась ближе к огню и Сандору. Тот покосился краем глаза, но ничего не сказал.
Когда вода закипела, Пес снял котелок и налил ее в единственную плошку и вместе с оставшейся небольшой горсткой ягод протянул девушке.
Санса аккуратно приняла горячую посуду, но от ягод отказалась.
— Я не голодна, спасибо.
Клиган уставился на нее, нахмурив брови, а потом коротко рассмеялся.
— Не голодна? — скрипнул он своим тяжелым голосом. — И чем же ты сыта, Пташка? Мыслями о доме и семье? На них долго не протянешь. Ешь давай.
— Вам нужнее, — ответила она серьезно, чем не на шутку удивила Пса. Он даже немного растерялся от такой заботы, но раздражение тут же взяло верх. Полезное чувство, чтобы не распускать слюни и не поддаваться чьей-то жалости.
— Мне от них ни тепло, ни холодно. Бери! — Клиган не стал больше слушать возражения, а просто схватил руку Сансы и высыпал ей в ладонь ягоды. Он уже хотел отвернуться, но Пташка, не растерявшись, быстро ссыпав их себе на подол и поставив чашу на землю, схватила в ответ Сандора за запястье и немного потянула, возвращая к себе внимание.
Чем еще больше могла поразить Санса своего спасителя?
Пес замер, не найдясь, что сказать или сделать. Он посмотрел девушке в глаза и встретил ее прямой взгляд.
— Я съем, только половину. А Вы — другую. — Голос ее звучал серьезно. — Разве так будет не честно?
И тут Клиган промолчал, наблюдая, как Пташка повернула его ладонь на себя и по очереди, отогнув пальцы, положила несколько ягод.
Она опять нахмурила брови:
— Ешьте.
Сандор помедлил пару секунд, но подчинился и закинул небольшую горстку себе в рот и разжевал. Санса улыбнулась и повторила за ним.
Ягоды были кислыми и скорее лишь раззадорили пустой желудок. Но Сандор не мог пожаловаться на это. Его сознание не принимало и не понимало поведения Пташки. Почему она так добра с ним?
Хотя зря Пес удивлялся. Девчонка всегда была такой. И даже ему перепало от нее незаслуженной заботы. Клиган вспомнил протянутый платок и слова «у Вас кровь». Пташка даже тогда пожалела Пса, зарождая в сердце хрупкую надежду на то, что она сможет когда-нибудь его простить за то преступление и низость, что он с ней сотворил. И Пташка, похоже, простила. Теперь нет в ней ненависти и страха перед ним. Она прямо смотрит ему в глаза, без принуждения. Она ему доверяет. Она…
Сколько в ней добра и света?! Побери ее Семеро!
Санса отпила немного из посудины и протянула ее мужчине. Сандор хотел возразить, но она упорно не опускала плошку, пока он в очередной раз не сдался.
Делая большой глоток горячей жидкости, Клиган сухо произнес:
— Негоже леди и ее Псу пить и есть из одной посуды.
— Разве есть какая-то разница?
— Мы не ровня. Ты благородная, а я лишь слуга.
— Сейчас здесь нет слуг и господ. — Санса забрала у Клигана плошку и приложилась к ней губами. — Мы просто два голодных и уставших путника. Нет здесь леди… — она запнулась. — И Вы не мой Пес.
— Твой, Пташка, — не сдержался Клиган, но попытался исправить оплошность. — У Пса должен быть хозяин, иначе он превратится в бродячую бездомную собаку.
— Зачем Вы о себе так? — возмутилась девушка.
— А кто я, по-твоему?
Он вновь принял от нее посудину и допил несколькими большими глотками. Так странно было осознавать, что ее уста тоже касались этого края и воды. Он раньше не задумывался над этим, передавая ей мех. Теперь же его это взволновало.
— Вы мой рыцарь, — несмело ответила Пташка, и Сандор чуть было не поперхнулся.
Санса, похоже, испугалась. То ли своих слов, то ли реакции Пса. Но не намеревалась сдаваться.
— Вы настоящий рыцарь — не как все остальные.
— И из какой же песенки я вышел, Пташка, раз я тот самый настоящий рыцарь? — Сандор грозно глянул, сведя брови.
Он хотел возмутиться больше, но обещал себе самому не пугать девчонку своими едкими репликами и грубым поведением. Она уже во второй раз назвала его своим рыцарем. И почему-то все меньше он чувствовал в этом для себя оскорбления. Все больше ему хотелось принять ее правила игры, чуть ли не припав на одно колено и не произнеся клятвы и обеты. Какие глупости! Какой детский наивный бред! Да, в глубоком детстве он мечтал стать отважным рыцарем. Только жизнь сильно его разочаровала. Истории правдивы лишь наполовину — в них доблесть и честь, а про кровь, смерть и жестокость все умалчивают. Победитель всегда прав. Проигравший сам виноват в своем поражении.
— Нет какой песни, — ответила Пташка. — Это жизнь такая. А жизнь не песня.
Клиган помолчал, изучая выражение ее лица. В сумраке и бликующем свете костра, девушка была прекрасна, как, Семеро ее побери, и всегда. Стоило приложить усилие, чтобы отвести взгляд и постараться сдержаться от ненужных и непонятных эмоций.
— Пичуга умнеет на глазах, но, видимо, никогда не выкинет из своей хорошей головки детские сказки. — Он вздохнул и окончательно отвернулся. — Считай меня кем хочешь. Все равно это ничего не изменит. Ты всегда будешь леди-Пташкой, а я Псом-слугой.
— Не другом?
Последнее слово, словно кинжал, острым лезвием пошло между лопаток. А ее прикосновение к его руке опалило. Клиган резко развернулся и, перехватив ее за запястье, оскалился.
— Друг?! — прошипел он, сжимая пальцы. Сандор и сам не понял, что так его задело.
Ее ресницы взметнулись вверх, а глаза уставились в непонимании.
— Я рано приписал тебе хоть толику ума. Волки не дружат с Псами.
— Волки дикие животные, а я домашняя Птичка. — Санса перевела дыхание и смягчила взгляд. — Жила в клетке в последнее время. А Вы на поводке. И хозяин у нас один был. Разве не так? Разве ни вместе мы сбежали от него, чтобы больше не подчиняться любой его прихоти? Разве это нас не объединяет? Не сближает?
Ее голос дрогнул в конце.
Столько вопросов от нее, а Пес в своих разобраться не мог.
Что можно было ответить на такое? Сколько еще раз девчонка будет поражать его своими речами и мыслями? Сколько еще сил у него терпеть этот сладостный кошмар наяву?
Сандор не знал. Он не мог смотреть на нее и не любоваться. Он не мог придумать, как избежать искушения и не поддаться забытью и низменным желаниям. Как не схватить ее и не прижать к себе, обнимая и вдыхая ее аромат? Как не желать коснуться вновь ее губ? Не ощутить их тепло и податливость. Как не позволить себе то, что преследовало его ночами во снах?
Но Клиган гасил в себе пожар и затаптывал тлеющие головешки. Он обещал самому себе ее и пальцем не тронуть. Выходило скверно, но он все еще старался.
Отпустив ее руку, Клиган отвернулся и устремил взгляд на огонь.
— Ложись спать.
И тут Пташка начала очередное сопротивление.
— Я не хочу.
— А придется. Другой возможности у тебя не будет.
— Вам это нужнее. Уже третий день прошел. И я думаю, Вы и глаз не сомкнули.
Клиган усмехнулся собственной слабости. Он понимал, что в сотый раз ведется на ее сладкие речи. Она его подчиняет себе, а он и рад.
— Что сегодня с тобой не так? — Не выдержал Сандор. — К чему столько заботы?
— Но Вы ведь устали.
— Не больше твоего.
— Быть может, и все же… Поспите.
— А ты что? Будешь караулить? — он усмехнулся вновь.
— Я могу.
Клиган не выдержал и рассмеялся. А потом повернулся и, не сдержав свою кривую улыбку, сказал:
— Ложись, Пташка, — его голос прозвучал излишне ласково. — Обещаю, завтра у тебя будет такая возможность.
Санса улыбнулась ему в ответ и сильнее завернулась в плащ. Она устроилась поудобнее и снова посмотрела на мужчину.
— Тогда спокойной ночи, — шепнула она.
— И тебе.
Девушка смотрела не моргая.
… Пташка, — добавил Сандор.
Уголки губ взметнулись вверх, и Санса закрыла глаза.
Как бы Пес не устал, но сон, похоже, этой ночью не будет над ним властен.
«Глупая, глупая Пташка!».
Сандор вздохнул и прижался спиной к стволу дерева.
«Нет! Пес болван и идиот!».
***
Самое страшное, что под утро Клигана все-таки сморил сон. Он не помнил, как погас костер. Как темнота ночи, сменилась мутным зыбким сновидением. Только теперь, открыв глаза, он увидел прогоревший до золы хворост. Уже рассвело. Тихо. Санса мирно спала поодаль. Но на сердце все равно было неспокойно. Он поддался слабости. Потерял бдительность. «Что-то не так». Чутье никогда его не подводило. Словно окружающий воздух и тишина плели заговор. Сандор покрутил глазами и медленно ощупал рядом землю. Меча он не обнаружил. Один удар сердца прошел мимо цели. — Ни это ли потерял, урод? Голос слева раздался одновременно с тем, как чужие руки позади, накинули на его шею веревку. Но перехватив ее у самого горла, Клиган дернул от себя, впечатав нападавшего в дерево. Резко развернулся, поднимаясь на ноги и, одновременно с этим, извлекая из одежды кинжал. Перед ним стоял немолодой мужик с плешивой бородой, в потертых легких доспехах, ухмыляясь нецелой улыбкой и держа в левой руке его меч. Еще один появился по правую руку. Высокий, тощий в панцире с ободранной эмалью. Моложе и сильнее. А третий, самый молодой из них, кряхтел, потирая лоб и вставая с земли. — Да, это мой меч, — Сандор ответил, стараясь оценить обстановку кругом. Он почувствовал, как гнев нарастает внутри. Кулаки его сжались крепче, а мышцы во всем теле напряглись. — Ну, был твоим, стал моим. Как и все остальное. — У него еще и конь приличный, — тявкнул второй, кивая головой в сторону Неведомого. — Животина непростая. Поди, украл у хозяина? — оценил главарь. Сандор хотел ответить. Но со стороны послышался всхлип, и все обернулись. Клиган глянул на Пташку, что прижимала ко рту ладони, стараясь не вскрикнуть. Она была его слабостью и явной. Не только о противниках нужно было думать, но и о том, как бы девушке не причинили вред. Мысли о ней и беспокойство сильно отвлекали, но и предавали стимул действовать быстро, но осторожно. — А кто тут у нас еще? Незнакомец оглядел девушку хищным взглядом и нарочито облизнулся: — Какая удача! Вот и девица для утех, да такая красотка! Да, парни? Он заржал, и остальные его поддержали. Ярость новым потоком ударила по Сандору, горяча кровь. Еще одно слово и он сорвется. — И она теперь тоже моя. Бородатый сделал шаг, но Пес перехватил движение и встал на его пути, угрожая и видом, и кинжалом, закрывая собой Сансу. Та сжалась в комок, но старалась не издавать ни звука. — Только подойди ближе, ублюдок, — Пес сказал негромко, но достаточно грозно. С его голосом и видом даже такое предупреждение должно было устрашить. — И что ты мне сделаешь, здоровяк? Своим ножичком? — тот покрутил в обеих руках меч Клигана и выставил его острием вперед, направляя прямо в лицо Пса. — Нас трое — ты один и без оружия. Лучше сразу отвали и я, быть может, буду ласковее с твоей потаскушкой. Двое других подходили ближе, окружая его. Сандор следил за ними боковым зрением. Страха не было, волнения тоже. Трезвый расчет и удачный момент для атаки. Сандор не привык защищаться. Он сам всегда устанавливал правила игры. Главное, не оставлять Пташку без присмотра. Ее безопасность важнее. А с этими крысами он справится на раз-два-три. Бородатый, все же, вопрошающе смотрел в обгорелое лицо, ожидая действия. — Прежде всего, я заберу свое, — соизволил ответить Сандор. Он двинулся на говорившего, не обращая внимания на выставленное вперед оружие. Его движения были точны и быстры. Выпад, уход от удара, резкое обманное движение — и Пес уже за спиной противника. Бьет в незащищенное пространство между воротником и наспинником. Этот малый не знал, как выглядят настоящие полные доспехи, и ему было невдомек, что есть те, кто за секунду другую найдут прореху. Кинжал ударил в шею, а Клиган перехватил руку падавшего замертво и выхватил свой меч. Рубящий удар прошелся по панцирю второго нападавшего со скрежетом, царапая металл и заставляя того пошатнуться. Но думать было некогда. Сердце бешено стучало, тело подчинялось беспрекословно. Отражая удар в бок, Сандор схватил того, кто был без доспехов, и толкнул на второго. Щенки! Один повалился на землю, а парень в стеганном дублете отскочил в сторону, избегая падения. Он, самый молодой из них, отступил, но не сдался. Перед его новой атакой было пару секунд, и их хватило, чтобы Клиган одним мощным ударом снес голову еще одному проигравшему, пока тот поднимался на ноги, растеряв свое оружие. Парень с ужасом в глазах и не без сомнений кинулся на того, кто был крупнее и сильнее. Нужно было отдать ему должное за смелость, когда оба приятеля уже на пути к преисподнюю. Но Пес никогда и никого не жалел и не миловал. На войне, как на войне. Поднял оружие, держи его до конца и умри с ним в руках, если не смог выстоять. Сандор оскалился и первым сделал выпад. Все просто, ни лишних движений, ни больше силы, чем было нужно. Один, второй резкий взмах меча и кишки последнего уже выпадают из вспоротого брюха. Острая сталь прорезала вареную кожу дублета и мягкое тело. Тем все и кончилось. В глазах умирающего застыли страх и непонимание, а у Пса — красные блики. То ли это кровь, то ли ярость, разбушевавшаяся в нем. Но он будто почувствовал на кончике языка солоноватый вкус. Это вкус кровавой победы. Клиган прорычал словно зверь, оповещая о том, что бой окончен. Он вновь оскалился, втянул ноздрями полные легкие воздуха, тут же выдохнул и сплюнул. Его собственная кровь все еще билась в висках, а руки твердой хваткой сжимали рукоять. Трое на одного, исход казался ясным. Но… Три трупа, а ему хоть бы что. Ни царапины, и даже нет одышки. Только бешенная пульсирующая злость и огонь в теле. Он воин, они крысы-оборванцы. Ничего не умели и ничего не понимали. Глупцы! Он сильнее, а сильные всегда побеждают слабых. Так было и так будет всегда. Как же Пес любил это чувство! Но что-то кольнуло в груди и царапнуло по щекам, словно тупым зазубренным лезвием. «Пташка» — мысли вернулись к реальности и мигом остудили пыл схватки. «Нет, с ней все в порядке… должно быть… Я следил, чтобы никого не было близко». Но его внутренности сжались от мысли, что это изнеженное создание, нетерпящее насилия и крови, сейчас увидело все то, что он сотворил с этими тремя. Он убил их, жестоко и хладнокровно. А она смотрела. Да, они сами полезли на рожон, но это не оправдание в ее глазах для него. Пес зверь — беспощадный и кровожадный. И Пташка снова будет его бояться. Сандор неспешно обернулся в ту сторону, где оставил девушку. Поднял взгляд, теперь сам, боясь увидеть ее глаза полные ужаса. Боялся ее осуждения и приговора. «Уж лучше бы она в обморок упала» — промелькнула шальная мысль в голове. Но нет. Санса оказалась сильнее. Она сидела на земле и плотно прижимала ладони к своему лицу, наклонившись вперед и ссутулившись, будто спрятавшись от всего мира. На какой-то миг, Сандору стало легче. Пташка ничего, ну или почти ничего не видела. «Как она правильно закрыла глаза, пытаясь избежать кровавого зрелища. Но и как же это было глупо и непредусмотрительно. Так опасности не избежать». Клиган подошел к ней ближе, присел на корточки и, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче, произнес: — Все закончилось, можешь больше не бояться, Пташка. Санса вздрогнула при первых звуках его голоса, а потом нерешительно оторвала руки от лица и украдкой взглянула на своего защитника. Ее глаза распахнулись шире, и она тут же отвела взгляд, оглядываясь по сторонам. Но Пес захватил ее подбородок, заставляя снова обратить на него внимание. — Не стоит тебе на это смотреть. — Они мертвы, да? — спросила Санса, будто надеясь, что ответ мог быть иным. — Да, — коротко ответил Сандор, но почему-то добавил следом, — Смерть никого не красит, поэтому тебе лучше бы отвернуться, пока я… — он обдумал свои слова, — просто отвернись и дождись, когда придет время ехать дальше. Девушка послушно повернулась в другую сторону и обняла себя руками, будто замерзнув. Клиган, не теряя времени, принялся обыскивать вещи проигравших схватку. В сумках ничего особо ценного не нашлось. Немного вяленного мяса и хлеба, тряпки, утварь, силки на зайца. Одеты двое из них были в поржавевшие местами доспехи, третий просто в кожу с кольчужной вставкой. Пес снял с одного наголенники и нагрудник, с другого наплечники, наручи, шлем и плащ - все, что ему подходило и могло пригодиться. Обыскал тела. Нашел несколько монет, одну даже серебром. Он не чувствовал себя мародером. Он, как победитель, просто забирал то, что уже не понадобится проигравшим. А если это и не так, то ему плевать. С ними бы тоже поступили также, если не хуже. Мир жесток и уродлив. Он привык, а Пташке придется смириться. Клиган быстро запихал все пожитки в сумку, доспехи в другую, и вернулся к девушке. Она послушно сидела, отвернувшись, и смотрела в одну точку. Ему показалось, что губы ее дрожат. — Вставай Пташка, — Сандор протянул ей руку. Санса ухватилась за нее и поднялась, но распахнутые глаза, смотревшие на него несколько секунд, начали закрываться и она сама оседать. — Что ты? — лишь успев перехватить ее, при этом уронив сумки, спросил Пес. — У Вас кровь… — тихо ответила девушка и потеряла сознание. — Это не моя, глупая. Но этих слов Санса уже не услышала. Клиган проклял все на свете. «Что за напасть!». Пташка всегда останется собой — чувствительной и ранимой. Стойко вынесет невзгоды, но не устоит перед видом крови. Сандор уложил ее на землю, не зная, как поступить иначе. «Что положено делать в таких случаях? Потрясти, ударить по щеке?». Он решил, что лучше оставить все как есть. Придет в себя, рано или поздно. Он достал из рассыпавшейся сумки тряпку и обтер лицо. Одежда тоже была запачкана кровью. Он прошелся по рукам и груди, стирая следы своего преступления. Жалел ли о содеянном? Нет. Не было другого пути. И еще не раз им придется столкнуться вот с такими любителями легкой наживы. И никогда жалость или страх не встанут перед ним, мешая исполнить свой долг. Когда Санса пришла в себя, Клиган уже собрал весь их нехитрый скарб и вновь приобретенное добро. Он ничего не сказал, выразив все взглядом. А потом, не дав девушке опомниться, подсадил на коня и сам запрыгнул в седло. — Надо ехать, чем скорее, тем лучше, — пояснил Пес, пуская Неведомого рысью. — Нас не должны увидеть здесь. Санса кивнула, стараясь не смотреть в ту сторону, где остались лежать три трупа. Четвертый день начался слишком неудачно. Хоть все и обошлось, Сандор ругал себя за слабость. Как он мог заснуть?! Да еще и подпустить к себе врага, отобравшего оружие? Такое недопустимо. Для него недопустимо. Только не теперь. Наверное, бессонные ночи дали о себе знать. Он устал. Пташка права, ему нужно поспать хоть пару часов, иначе сегодняшний инцидент может повториться. И тогда беды не избежать. Как поступить Клиган решал, пока молчание между ними снова не утяжелило воздух. Санса, робкая и послушная, не произнесла ни слова и ни о чем не спрашивала. Все, как и прежде. Только теперь тело ее было напряжено. Сандор чувствовал это. Неужели все же страх снова проник ей под кожу? Страх перед ним? Он не мог поверить и принять. Нет. Так быть не должно. Пташка обязана понять, что все, чтобы не делал он, только ради нее. Ради безопасности и спокойствия. Пес мог бы только ранить грабителей и убежать. Но он-то не крыса, поджимать хвост и давать деру. А они могли бы устроить на своих обидчиков охоту или выдать их другим. Мертвецы ничего не сделают и никому ничего не скажут. Все верно. И Пташка должна принять такую правду. Когда пришло время первой остановки, Сандор решил отыскать укромное, но хорошо для них просматриваемое место. Они вновь съехали с тропы, углубившись в лес. Спустя минут десять они остановились на небольшой проплешине-поляне среди высоких деревьев. Сандор спешился и помог Сансе. Снял сумки, извлекая из них мех с водой и ту еду, что нашел у нападавших. Вручил все девушке, а сам кинул одну оставшуюся полупустой сумку на землю. Санса вопрошала глазами, но Клиган лишь расстегнув слегка камзол, произнес: — Будет так, как ты и хотела. Я сплю, ты караулишь. Пташка шире раскрыла глаза, но промолчала. Сандор расстелил недалеко от того места, где собирался лечь, плащ и указал на него девушке. — Сиди, смотри по сторонам и слушай. Если что-то вызовет подозрения или кто-то появится, буди. Молчание в ответ. — Поешь пока. Мне нужно немного времени. Поняла? Санса кивнула, но взгляд выдавал волнение. Клиган потянулся за кинжалом и, подойдя к девушке, протянул его ей. — Возьми. — Нет! — Ее тихий, но какой-то отчаянный голосок резанул слух. — Просто предосторожность. На всякий случай. — Нет, я не могу. — Тебе не придется ничего делать. Просто положи его рядом. Сандор подтолкнул Пташку к плащу и немного надавил ей на плечи, усаживая на землю. Она подчинилась. Кинжал он положил рядом и строго посмотрел на девушку. — Мне так будет спокойнее. Санса вздохнула. Сопротивление было бесполезно. — Ты все поняла, — он переспросил еще раз, чтобы удостовериться наверняка. — Да. Сижу, смотрю, слушаю, бужу, если что не так. — Все верно. Смотри не усни сама. Ты справишься? — Да. -Хорошо. Сандор присел поодаль и вытянул ноги. Потом подложил под голову сумку и потянулся руками в стороны, устраиваясь поудобней. Конечно, он не собирался расслабляться и полностью отдаваться сновидениям. Но как приятно было почувствовать, как спадает напряжение и расслабляются мышцы. Клиган поднял голову на шорохи и увидел, как Пташка подтягивает плащ ближе к нему. Она подошла почти вплотную, обернулась, посмотрела молящим взглядом, давая безмолвный ответ на так же заданный вопрос серых глаз, и присела совсем рядом с Сандором. — А мне будет спокойнее так, — пролепетала она, уже не смотря на него. Пес ухмыльнулся. Он снова положил голову, с удовольствием закрывая глаза. «Только бы не забыться и не проспать долго». Но новая мысль не успела заползти в голову, отступая перед накатившей негой и дремотой. Тело становилось тяжелым и легким одновременно. Силы уходили, странные образы и воспоминания мешались в сознании, сменяясь то плавно, то резко, погружая в долгожданный сон. Дыхание и биение сердца стали тише. Но неожиданно что-то будто вытолкнуло Клигана на поверхность. Он открыл глаза и рефлекторно схватился за то, что, как ему показалось, вызывало опасность. Сфокусировав зрение, он увидел, что сжимает запястье Сансы, она испуганно на него таращится, а ее пальцы держат тряпицу. — Что ты… — не смог сформулировать он, сведя брови и хрипя. — Кровь на лице… Я хотела… — Не моя же. — Неважно. Просто… можно я… так будет лучше… Ее смущение мешалось и боролось с неуверенной решимостью. Девушка вспыхнула щеками и боялась поднять взгляд, пока Пес рассматривал ее лицо, пытаясь понять. Это было сложно. И он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что Пташка порой сама стирала между ними границы дозволенности. Сандор подумал немного, решил, но против собственного же решения, отпустил ее руку и вернул своему телу прежнее положение. Закрыл глаза и ощутил, как влажная тряпица снова коснулась его щеки. Только на долю секунды, но по спине пробежали мурашки. Новое касание, чуть дольше, задело лоб и висок. Третье — прошлось по шраму на другой стороне его лица. Клигану показалось, что это пытка. Но она была невероятно приятной и будоражащей. Прохлада от прикосновения обжигала, а мысли о том, что Пташка делает то, что делает, изводило сознание. Но пару новых движений, нежных и заботливых, принесли умиротворение и сладкое забытье. Тело потеряло вес и перестало подчиняться хозяину. Наверное, так хорошо не может быть в реальном мире. Потому что, Сандор остро чувствовал каждое новое движение и прикосновение. Ощущал, как вместо ткани уже ее пальчики легко пробежались по коже. Будто погладили волосы и задели край уха. Скользнули по шее, и совсем невесомо прошлись по груди. А он не мог пошевелиться или вздохнуть. Не мог справиться с всепоглощающей негой и удовольствием. Темнота раскрасилась светлыми бликами и всполохами света — белого, сквозь медные лоскуты пламени, бьющегося на ветру. Яркого пламени ее волос. Клиган протянул руку, погружая ее в огонь, но не обжегся. Пряди извивались и скользили между пальцами и не опаляли, а ластились к нему и тут же сбегали. А он хотел поймать их вновь, но задел ее щеку. Кончики пальцев осторожно прошлись по бархатной коже. Розовые губы растянулись в улыбке совсем рядом с ним. Сандор еще помнил, как это — касаться их своими губами. Еще раз. Он хотел испытать это еще раз. Совсем чуть-чуть, совсем кратко прильнуть к ним и умереть в блаженстве. А она, будто прочитав его мысли, сама подалась навстречу. Ее дыхание было первым и заставило Сандора жадно ловить его, будто это были последние капли воздуха. Он и вправду задыхался. От желания и предвкушения. От того, что в этот миг мог все. Не думал ни о чем, кроме того, что есть сейчас. И он потянулся, достигая желанной цели, сливаясь с ней в единое целое, испивая без остатка. Он не мог больше понять, где он, а где она. Губы не могли разомкнуться, а объятья становились только крепче, тела неразделимей. Ее сердце билось об его грудную клетку, а его вторило в унисон. И только этот звук — в ушах, в голове и в мыслях. Сандора нет. Сансы нет. Это кто-то новый и единый. - Пташка… — собственный голос будто сорвался с чужих губ. Или это только показалось? - Да? - Послышалось где-то в отдалении. И тепло стало уходить из-под пальцев. Свет угасал, забирая все краски и ее в придачу. Глаза пришлось открыть и понять, что все было лишь сном. Тем, что радовал Клигана мгновение, а длился несоизмеримо дольше. Увы. Все имеет свой срок. Всему приходит конец. А у чего-то даже и начала нет… и будущего. Пес прищурился, поднимаясь на локтях. Санса сидела рядом, сложив руки на коленях. Только кинжал разделял их тела. Но и этого было довольно, чтобы почувствовать себя одиноким. Она внимательно смотрела на него, будто ожидая приказаний или того, что он хотел сказать. Но слов у Сандора не было. Он все еще ощущал ее, такую реальную, что была с ним во сне, и не мог сейчас отпустить это видение. Клиган отвечал лишь взглядом, почти не моргая и не уводя его в сторону ни на миг. Думал о том, что никогда не сможет налюбоваться ее красотой. Всегда будет пленяться омутом голубых глаз и нежностью голоса. И всегда остро будет ощущать свое уродство рядом с ней. Но она все смотрела и смотрела, не уступая его пытливому взору, заставляя почти поверить в то, что ей не претят его шрамы, что она их не замечает и что все это неважно. И все же, в какой-то момент Санса сдалась, проиграв эту безмолвную дуэль. Щеки ее порозовели, а взгляд упал на колени. Но Пес слишком увлекся игрой, чтобы ее прекращать. Он потянулся к ней, возвращая ее голову в прежнее положение. Пальцы поддели подбородок и зацепили скулу. Но Пташка, смущаясь еще больше, не хотела вновь поднимать глаза. Сандор немного дернул рукой и приблизил к ней свое лицо. Меньше всего ему хотелось пугать девушку, но ее смущение лишь будило в нем азарт и теплоту, разогревая кровь. Поэтому голос пришлось смягчить. — Посмотри на меня, — сказал он тихо, но все равно вышло, будто отдал приказ. Она легко покачала головой, боясь видимо вызвать его недовольство. Но Клиган не отступился. — Посмотри. Санса кинула на него мимолетный взгляд и снова отвела его в сторону. — Смотри, — сказал он чуть громче. — Нет, — только шевельнула губами. — Отчего же? Все еще боишься? — Нет, я не боюсь. — Противно? Не нравлюсь? — Не так! — Санса вернулась к нему глазами, но ее щеки загорелись ярче. — Вы смущаете меня. При этих словах ей снова захотелось укрыться, но она переборола себя, только часто заморгав. — Чем же? — Сандор почувствовал, что сердце ускорило бег. — Вы мужчина. Нам не положено быть наедине. И Вы так смотрите. — Вот как. Робкая и правильная Пташка. — Я знаю, это глупо, простите. — За что ты извиняешься? За свои слова? — его пальцы не нарочно сильнее сжались у нее на лице. — Всегда так учтива, всегда прячешься за маской вежливости. Где же настоящая Пташка? — Я настоящая. — Да, такая, какой и должна быть леди. — Разве это плохо? — Смешно это и глупо. Ты настоящая леди, а я настоящий рыцарь. Вот умора! Только все это сказочки, — его большой палец прошелся по ее щеке, а лицо стало серьезным. Он этого не должен был делать, но не сдержался, любуясь ее красотой. Санса замерла, и Клиган прочитал на ее лице ростки нового страха. От собственной слабости и ее реакции ему стало противно. Сандор отдернул руку и нахмурился, зная все же, что взгляд его выдавал. — Тебя легко напугать, Пташка. Но ты должна научиться быть смелой и смотреть в лицо опасности. — Он вздохнул и поднялся на ноги. — И в мое уродливое лицо тоже. — Это Вы глупый, — ответила Санса с волнением. Она хотела увести взгляд, но вновь переборола себя и лишь протянула ему руку. Клиган подался вперед, желая помочь встать девушке. Но она наоборот потянула его вниз, заставляя снова опуститься на землю. Сандор и сам не знал, почему не мог сопротивляться всему тому, что она хотела, чтобы он делал. Просто подчинялся и уступал. Столько мыслей крутилось в голове и все не по делу. А слова застряли в горле. Она его глупым обозвала, а ему даже приятно стало. Будто нежный голос усыплял бдительность Пса и зачаровывал, превращая в ручную собачонку. «Глупый рыцарь из ее идиотских песен». От этой мысли кровь закипела. И не от того, что он стал таким. А от того, что при всем при этом Пес никогда не сможет таковым стать на самом деле. Шрамы на лице и на душе всегда будут выдавать в нем чудовище. Чудес не бывает. Ему хотелось забыть и забыться, но он не мог себе такого позволить… Даже пленяясь обманчивым взглядом голубых глаз. — Да, и ты тому виной, — вырвалось у него против воли. Клиган внезапно задохнулся, но постарался не выдать себя еще больше. Отвел взгляд, уворачиваясь, и продолжил: — Но не бойся меня. Я ничего не сделаю против твоей воли. — Я знаю. Я Вам доверяю. И не боюсь… — Она волновалась не меньше. И от того было трудно воспринимать ее слова. — Почему не верите мне? Сандор скривил губы и хотел ответить, но осекся и передумал. Пташка повернула его голову к себе, а пальцы распустились на его щеке. Мужчину обдало волной жара и он вновь устремил глаза на свою спутницу. — Не Ваше лицо меня пугало раньше, а злость, что переполняла Вас. Теперь ее нет. Я очень на это надеюсь, — Санса ожидала реакции Клигана, но он мог лишь внимать тому, что она говорила. — Прежде, Вы были чужаком и незнакомцем. Сейчас я знаю Вас лучше. И доверяю, как никому другому. Никому. Я в безопасности с Вами и ничего не боюсь. И я очень благодарна за все то, что Вы для меня сделали. Последние слова скомкались, и голос сошел на нет. А сама девушка потянулась нему и прикоснулась губами к его обожженной щеке, доказывая, как ей видимо казалось, свои слова и выражая ту самую благодарность. — Спасибо, — шепнула она и, не в силах побороть смущение, отвернулась и уткнулась лицом в ладони. А Сандор не смог себя перебороть и свое неудержимое желание продлить сладостный миг ее близости. Он подтянул Сансу к себе, крепко обнимая за плечи, и прижался той самой щекой к ее макушке. — Не стоило так рьяно выказывать мне свою благодарность, Пташка, — он выдохнул горячим воздухом и спустился ниже к ее уху. — Ведь я могу захотеть и большего. Клиган не хотел и не собирался лгать. Да и зачем? Все итак написано в его взгляде, поведение и тело его выдают. Он не может удержать то, что вышло из-под его контроля. Он теперь себе не хозяин. Он теперь не тот, что прежде. Он не знает себя нового и ему, кажется, страшно от этого. Вот так дела! Но Санса не отстранилась и не попыталась высвободиться из оков его рук. Хотя… Сандору только показалось или все же она дрожала? Он не был уверен, но уже клеймил себя и посылал в пекло к Неведомому. — Я в Вашей власти, — донеслись до его слуха совсем тихие слова. Клиган закрыл глаза и сжал сильнее пальцы на ее плечах: — Не давай мне выбора. Иначе я его сделаю и тебе он не понравится, — сказал он хрипло, беря себя в руки, прежде, чем отстраниться. Пташка не ответила. Они еще долго сидели, отвернувшись друг от друга, обдумывая и принимая все то, что сказали и сделали. Видимо, оба. Жалела ли девушка о своем поступке, Сандор не знал, но мысли о том, что она готова была подчиниться любому его желанию, никак не могли улечься в голове и успокоить биение сердца. Его это раздражало и волновало. Нельзя было увлекаться игрой во вседозволенность. Он должен держать себя в рамках и на расстоянии. Том, которое только может допустить. Хватит с него нежностей и признаний. Еще один такой разговор, и долгий взгляд, и касание рук, и Клиган сорвется. Он и так на пределе. И дальше легче не будет. Они поели, собрались в дорогу. Молча, и не смотря друг на друга. Но седло им все же пришлось опять делить одно на двоих. И это выводило сейчас пуще прежнего. Ее бедра, прижатые к нему, сводили с ума, не давая проснувшемуся желанию утихомириться. Было жарко и тесно в одежде, воздуха не хватало, а он, как идиот, старался делать вид, что ничего не происходит. Как же! Взбунтовавшееся естество так призывно терлось об нее и рвалось на свободу, что мысли сводились лишь к одному. Но хуже было то, что и Санса не могла того не почувствовать. Ее напряженная спина и руки, уцепившиеся за гриву Неведомого, выдавали в ней волнение и ожидание. Быть может, она молилась Богам об избавлении и том, что ее минует незавидная участь. А, быть может, затаив дыхание, ждала, когда Пес набросится на нее и растерзает не хуже голодного хищника. Только это держало Сандора в сознании. Нет, он ничего не должен делать. И думать тоже себе запрещал. Но это давалось через боль и преодоление. Отрезвляло лишь то, что Клиган заставлял вспомнить себя, как плакала Санса, как кричала и молила его оставить в покое, когда он брал ее по приказу. Как издевался над ней Джоффри, мучая и терзая ее тело. Бедная Пташка! Столько страданий от мужских рук, столько боли. Он не допустит такое вновь. Не обидит ее, даже если безумно хочет вновь овладеть ей. Как мерзко, видимо, Пташке чувствовать его возбуждение и ждать того момента, когда данное обещание падет перед похотью. А она и не намерена сопротивляться. Послушная, слабая. Чувствует себя обязанной противному Псу. И готова, даже против собственных желаний, стать его игрушкой для утех. Долгой поездка не вышла. Сандор терпел и боролся с собой, но когда терпение подходило к концу, остановил коня и спустился на землю. Взял уздечку в руки и пошел впереди, направляя Неведомого. Быстрой и легкой такую прогулку назвать было нельзя, но определенно стало легче. Можно было не видеть и не чувствовать женское тело рядом. Собрать мысли и направить их в другое русло. В очередной раз захотелось промочить горло чем-нибудь крепким. Но так стало бы только хуже. По крайней мере, в сложившихся обстоятельствах. Вино ослабило бы самоконтроль и подстегнуло желание. Да и выпить было нечего. Если только… Клиган задумался о предстоящей ночи. Может стоит потратить найденного серебряного оленя на ночевку в трактире или на постоялом дворе? Они уже довольно далеко ушли от Королевской Гавани и теперь ближе к Риверрану. Глядишь, его и не узнают? Теперь есть доспехи и плащ. Он сможет прикрыть лицо. У хозяина даже дешевой забегаловки всегда найдется хоть какая-то еда, пойло, койка и даже баня. Пташка скорее всего спит и видит, как нежится в корыте с горячей водой. Они ведь не первый день в пути, а в замке она принимала ванну каждое утро. Сандор снова подумал о чем-то неприличном, вспомнив то, как однажды стоял у Пташкиной двери и представлял ее утренние процедуры. Как давно это было, хоть и прошло лишь несколько недель. Мысль о ночлеге под крышей нравилась ему все больше и больше. А еще он сможет позволить себе выпить, как следует, и отыметь местную потаскуху, дав себе необходимую разрядку. Потратит все, что есть. А если не хватит монет, то пригрозит хозяину или убьет его. С него станется, на счету и так не счесть отнятых жизней. Одной больше, одной меньше. Уже не имеет значения. Жариться ему в Пекле так или иначе. — Мы можем сегодня заночевать в трактире, — произнес Пес сухо, не поворачиваясь, — поедим и выспимся. Но Санса не спешила с ответом. Клиган спиной чувствовал ее замешательство. Ему самому вмиг стало не по себе, осознав, что Пташка может понять его предложение превратно. Он обернулся, приняв суровое выражение лица, и взглянул исподлобья. — Я не собираюсь покушаться на твою честь, если боишься того. Что мне дело до постели и удобств, если… — Он остановился. Его оправдания вышли хуже прежнего. — Мне плевать на все, я о тебе думаю. Так что, нужно тебе это? — Решайте сами, — лишь ответила Санса, бросив короткий взгляд. Пес еле слышно прорычал. Манерность и учтивость вновь завладели Пташкой. Говорило это лишь о том, что она решила держать дистанцию. Последняя сцена между ними не прошла бесследно. И теперь, видимо, доверие неким образом подорвано. И, тем не менее, Сандор решил однозначно. Он снова потеснил свою спутницу в седле и буркнул куда-то в сторону, чтобы не показывать вида, что его задела ее отрешенность. — Если до заката найдем место поприличней и не вызывающее подозрений, то будем ночевать под крышей. А если нет, то пялиться мне опять в звездное небо, а тебе мерзнуть на земле. Санса лишь слегка кивнула головой.***
Но засветло они не управились. Клиган слишком далеко увел их в сторону от поселений и расхожей дороги. Уже, когда солнце почти скрылось за горизонтом, Неведомый шагнул во двор постоялого дома. Здание в два этажа из старого камня. Такой же заросший мхом с теневой стороны забор. Сарай, конюшня, баня — из дерева. У входа на привязи переминались с ноги на ногу четыре лошади. Седла почти новые, упряжь крепкая, сами животные ухоженные. Непростые путники проезжали мимо. Может они по их душу? Уже добрались и сюда львиные ищейки? Гербов и отличительных особенностей не было. Но Клиган решил не рисковать. Он развернул коня и быстрым шагом направил его прочь. Что теперь? Опять скрываться в лесу? Не разжигать костра и голодать? А ведь до Риверрана, по его подсчетам, еще несколько дней пути. И будут они непростыми. Сандор решил хотя бы узнать, что происходит вокруг. Что говорят люди. Ищут ли их открыто. Должно ведь много шума подняться из-за пропажи королевы. Но Клиган не был уверен в том, что Бес позволит этой новости дойти до Молодого Волка. Скорее всего, это скроют и тайно будут искать лишь предателя и вора, некогда считавшегося королевской шавкой. И, тем не менее, Неведомый держал путь в обратном направлении, вновь отыскивая трактир на главной дороге. Извлекая на ходу поношенный и местами дырявый плащ, что был ему короток, Клиган приказал и Сансе поплотнее укутаться в свой. Девушка, как и прежде, молча повиновалась. Сандор повязал себе на шею кусок ткани, чтобы в любой миг можно было спрятать лицо, и накинул на голову капюшон. Новое пристанище скитальцев и путников они нашли нескоро. Уже стемнело, и показался месяц — тонкий и бледный. Дорога и горизонт чернели, сливаясь воедино. Но окна трактира светились желтым светом, маня своей теплотой и мнимым гостеприимством. На этот раз, Пес решил, что пойдет один. Он спешился и повел Неведомого ближе к ограде, там, где света было меньше всего, скрывая в ночном сумраке свою спутницу и коня. Но двор и вход в заведение отсюда просматривались неплохо. И выезд на дорогу всего в двух шагах. Сандор перекинул поводья и вручил их Сансе. Она впервые с полудня взглянула ему в лицо, вопрошая и пугаясь одновременно, понимая, что он оставляет ее одну. Но Клиган не намерен был долго объяснять свое решение. Он коротко сказал ей в полголоса: — Жди здесь и не шуми. А я проверю, спокойно ли внутри и можно ли нам будет здесь остановиться. Санса хотела что-то сказать, но Пес ей не дал такой возможности. — Смотри в оба. Если услышишь шум, крики или меня долго не будет, скачи отсюда как можно дальше. Ночью по дороге, в лес не смей вести коня. Заблудишься или Неведомый ногу подвернет. — Но как же… Но и тут он ее перебил. — Если я выберусь… Я найду тебя, если ты сама не сглупишь и будешь осторожной. Только и требуется от тебя делать, как сказано. Он перевел дух и продолжил: — Ты поняла? — Да, — кротко ответила Санса. Глаза ее блестели, но до слез дело не дошло. Сандор потрепал коня по морде и приказал ему стоять смирно, а потом развернулся и направился в трактир. В помещении было душно и пахло едой вперемешку с человеческим потом. Слишком светло по сравнению с сумраком за дверью. Почти никто не обратил на него внимания. Лишь хозяин махнул рукой своей девке, чтобы так приняла нового клиента. Пес прошел к дальнему и самому не освещенному столу. По соседству, двое вели увлеченную беседу. Он присел на лавку к ним спиной. Девица подбежала с кувшином и кружкой. Сандор кивнул, и та плеснула немного красной жидкости, расплескав пару капель. — Желаете ужин или комнату на ночь? — спросила она, стараясь быть услужливой. — Пока только вина, — голос скрипнул, а Сандор ниже склонил голову, стараясь не показывать шрамы. Девка неуклюже кивнула и ушла, оставив кувшин на столе. Клиган взял в руки кружку приложил ее к губам и сделал вид, что отпил несколько глотков, хотя вино даже его не коснулось. Он огляделся по сторонам, отмечая количество и наружность местного сборища. Те, двое позади, смеялись и шутили, вспоминая, кто и кого как имел, после той или иной заварушки. По их виду нельзя было определить принадлежность, наемники или просто мелкие разбойники, что не хотели жить честно. Еще пару пьяниц и простых путников — никого опасного и подозрительного. Но решать сейчас было опрометчиво. Сандор решил выждать еще несколько минут. Двое, что шумели больше всех, разговаривали громко и мешали прислушиваться к тому, о чем судачат остальные. Хозяин для вида тер свои склянки попутно впитывая слухи от заезжего селянина. Еще три незнакомца в простых дорожных плащах сидели молча, жуя свой ужин и мрачно поглядывая по сторонам. Один из пьяниц пытался тянуть песню, толкая с завидным постоянством своего соседа, что уже давно похрапывал на столе. Возможно, были и еще постояльцы, но их видно не было. Один из соседской компании хлопнул своего напарника по спине, поднялся со скамьи и направился к выходу. — Я отлить, — сказал он. — Пусть еще выпивки принесут. Другой махнул рукой, привлекая к себе внимания, и указал на опустевший кувшин. Клиган подумал, не проследить ли за первым. Вдруг, если приспичит пройтись подальше, тот наткнется на Пташку, а та испугается и поднимет панику. Сандор уже поднялся с места и кинул на стол пару монет, как позади услышал недовольный голос трактирщика. — Эй, хочешь девку, плати вперед, а бесплатно лапать не смей. Клиган обернулся и увидел, как его сосед, оставшись один, тискал принесшую вина девицу. Та недовольно, но все же несильно сопротивлялась, уворачиваясь от мужских рук. — Будут тебе монеты, старик, — веселым голосом ответил ему мужчина, — да поценнее простых медяков. Хотя девка твоя не так уж дорого стоит. — Дорого не дорого, не тебе решать. А пообещать можно и мешок драконов. — Хозяин с улыбкой на лице, но все же серьезно продолжил. — Только от слов карман тяжелее не станет. Я говорил, плати вперед и делай, что хочешь. Тот, кого осадили, фыркнул, выпустил девицу, напоследок шлепнув ее по заднице. Та пискнула и поспешила скрыться на кухне. — Если бы у меня был мешок золотом, я бы не сидел в твоей паршивой забегаловке, — он поднялся и направился к трактирщику, но намерения его было сложно понять, — Но скоро он у меня будет, вот увидишь. Клиган решил больше не медлить и пошел следом, огибая столы и неспешно продвигаясь к выходу. — Как же ты разбогатеешь? — Хозяин развивал разговор вовсе не боясь того, что может нажить себе неприятности. Остальные в полном молчании наблюдали данную сцену. — Поймаю сбежавшую собаку, — полупьяный мужчина облокотился на стол рядом с трактирщиком, делая голос тише. Трактирщик, как и все остальные, кто слышал этот разговор, не поняли последней реплики. Все, кроме Клигана, который не подал вида, но замедлив шаг, остановился уже в дверях и прислушался. — Ты явно умом тронулся. Никто и половины «дракона» не даст за псину, какой бы она не была. — Даже если это королевский Пес? — наемник победно глянул на своего собеседника. — Слышал о таком? Тот, что страшен, как сам Неведомый. А свирепее него лишь его же старший брат, которого Горой кличут. — Пес, Гора — не дурак, наслышан, — ответил хозяин трактира. — Только нечего им обоим в этих краях делать. Да и какое тебе дело до одного из них. Не боишься ли голову сложить, тягаясь силой с тем, кто тебе не по зубам? — Это мы еще посмотрим кто кого. Шкура Пса сейчас на вес золота. И в Красном Замке мне и моему товарищу с лихвой воздастся, если мы даже по частям его туда привезем. — Хозяин не рад будет своей дохлой собаке, — не выдержал кто-то из тех троих, что сидели молча, и вмешался в разговор. А хозяин-то у нее серьезный. — Хозяин этой собаки сам издох. А вы что не знали? — Молчание стало лучшим ответом. — Ну и темный народ! Сидите в своей глуши и не ведаете, что нет больше короля Джоффри. — Как же так?! — удивился трактирщик. — Да вот так! Королевский Пес прирезал мальца в его же покоях. Взбесился что ли, или в конец озверел — загадка. — Помогите Семеро! — Да, да. Только сбежал он, куда — никто не знает. Но все ищут. — Наемник махнул трактирщику, чтобы тот налил ему вина, и после пары глотков продолжил. — Стерва-королева, говорят, совсем свихнулась, а при власти теперь ее Бес-братец. Но это только пока. Скоро на трон сядет задница второго сынишки Баратеона, что совсем еще юнец. Так что… Россказни продолжились, а окружающие жадно впитывали все, что говорил мужчина. Но Клиган больше не услышал ни слова. Уши будто заложило, а кровь ударила в голову, застилая глаза красной пеленой. Что он только что слышал? Правда ли это? Мерзавец Джоффри мертв? Зарезан Псом? Убит им?! Он не мог не доверять собственному слуху. Но сознание отказывалось верить. На пороге Сандор столкнулся с вернувшимся вторым «охотником» на королевского Пса, но даже не обратил на него внимания. Он вышел вон и быстрым шагом направился к тому месту, где оставил Пташку. Она, увидев своего спутника, сменила обеспокоенное выражение лица на почти радостное, но тут же снова испугалась. Его лицо и глаза, видимо, говорили о многом. Но не спросить он не мог. Сейчас только это терзало его мысли. Клиган не смог поверить, пока не услышал бы от нее ответа. — Это правда? Ты — сделала это?
