Ты моя погибель

      Она не собиралась ничего и никому рассказывать.       Шая расчесывала ей волосы. Движения были плавными, но уверенными, как и сама девушка. Она больше всего нравилась Сансе. Чувствуя себя одинокой и всеми забытой, северянке так хотелось иметь рядом с собой близкую подругу, или хотя бы того, кому она смогла бы доверять. Но надеяться не было смысла. Кругом враги, кругом шпионы. Но разве так долго продержишься?       Санса иногда позволяла себе вести беседы со своей служанкой. Не то, чтобы многословные или личные. Но это лучше, чем ничего.       Вот и сейчас, поддаваясь расслабляющим рукам Шаи, северянка пересказала сегодняшнее развлечение Джоффри. Хотя и старалась придать голосу обыденности и не выдать своего отношения. А также не стала говорить и о платке, который отдала главному герою истории.       Тем не менее, когда рассказ закончился, и Санса не ожидавшая что служанка, что-либо произнесет в ответ, бросила на свое отражение взгляд, зацепив и стоящую позади нее девушку. Брови ее были сведены, а в глазах сожаление мешалось с недовольством.       Волчица обернулась, а Шая произнесла: — Почему Вы до сих пор к нему так… относитесь? — К кому? — Санса не поняла вопроса. — К этому отвратительному королевскому Псу… после всего того… — и девушка осеклась. — Что… о чем ты? — чуть не воскликнула северянка, но вовремя прикрыла рот ладонями, — Ты знаешь?       Шая лишь склонила голову. — Но откуда.. это опасно… ты понимаешь? — За меня Вы можете не беспокоиться, — ответила та, придавая своему голосу уверенности.       Да, Шая все знала. И то, что произошло с ее молодой хозяйкой, и то, что сталось с теми, кто этого знать не должен был. Но у нее было преимущество.       Девушка тогда, среди ночи вломившись в покои десницы и напугав его страшными предположениями и догадками, и подумать не могла, насколько все запутано. Тирион отправил ее обратно позаботиться о юной леди, и присмотреть за ней, а сам ушел выяснять подробности. Следующей ночью, лежа вместе с ним под одним одеялом и рисуя невидимые узоры на его груди, Шая заговорила о случившимся. Бес долго молчал, уставившись в потолок, но потом тихо заговорил. Он рассказал все, в подробностях, с эмоциями. А потом добавил: «Люди, которые знали в половину меньше тебя, теперь не скажут ни слова, и не сделают ни единого вздоха. Надеюсь, ты понимаешь, что это означает для тебя?». «Понимаю» — сказала девушка и подарила ему самый страстный поцелуй, на который только была способна. — Об этом никто не должен знать, — тихо проговорила Санса, опуская глаза, — если расскажешь… про тебя узнают… тебе может грозить опасность. — Миледи! — Шая схватила ее за руки и сжала пальцами, — Даже сейчас Вы думаете не о себе. Со мной все будет хорошо. Я никому не скажу, верьте мне.       Санса подняла голову и почти плача, блестящими глазами с благодарностью посмотрела на свою служанку. — Знаю, я прежде говорила, что нельзя никому доверять — произнесла брюнетка, — И сейчас не отказываюсь от своих слов. Но я не предам Вас, постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы защитить. — Спасибо. Я чувствую, что могу тебе доверять, — северянка в ответ сжала ее ладони, — Мне очень одиноко здесь. И я так хотела бы иметь подругу.       Шая улыбнулась своей хозяйке, давая молчаливое согласие, хоть и знала, что такого никогда не случится. — Ты думаешь, я должна его ненавидеть? — тихо, почти шепотом, произнесла Санса, отпуская руки служанки. — А разве нет? — ответила та вопросом, — Этот мерзавец изнасиловал Вас. — Он не хотел… то есть…, — голос Волчицы дрогнул. — Что? Как так, не хотел, если его член лишил Вас невинности. Он хотел, и сделал это. — Так приказал Джоффри, сказал «Бери», желая на это посмотреть — Санса в очередной раз встала на сторону Пса, — А он сказал «Нет». — Сказал «нет» и все же трахнул? — не сдавалась Шая. — Я… — девушка хотела было сказать, что сама его попросила, испугавшись худшей участи, но осеклась. Ее не поймут, — Он не мог поступить иначе. Он ведь всего лишь подчиненный, слуга. Разве вправе он был ослушаться приказа хозяина? Разве тебе не понять этого?       Служанка осталась безмолвной. Да, она понимала, как никто, что значит подчиняться и делать то, что приказывают. Но она не могла осознать, как эта хрупкая, изнеженная и благородная девица напротив, может оправдывать своего насильника. — И он не был груб, — добавила Санса, словно сама только что это решив для себя, — Джоффри бил меня и издевался, а Пес… он не хотел причинять мне боли. — И все же… — начала служанка. — Да, мне было больно, — перебила ее северянка, — и телу, и душе. Но разве так не бывает у всех в первый раз? И по принуждению?       Шая еле заметно улыбнулась, пряча опущенное лицо в упавших на него темных прядях волос. «Что за странная девица!» — воскликнула она про себя. «Я думала, она страдает, изводит себя мыслями, хочет умереть! И ненавидит своих мучителей. И желает им смерти. Особенно одному, особенно ему. А выходит иначе? Она его оправдывает? Прощает? Почему? За что такая милость? Она все уже для себя решила. Как быстро! Как странно! Разве можно понять?»       Девушка снова взяла за руку свою хозяйку: — Вы так добры. Я бы никогда не простила. Я бы желала ему смерти, и мечтала сама засадить кинжал в его сердце. Увидеть, как он испускает свой последний вздох. И видеть его глаза…       Санса удивленно уставилась на девушку, но потом лишь глубоко вздохнула: — Я и не забыла. И не простила. Но я хочу быть честной сама с собой. Я много думала, и поняла одно. Во мне нет ненависти. Во мне нет зла. По крайней мере, к этому человеку. Он всего лишь орудие в руках настоящего злодея — моего будущего мужа. Я — его игрушка. Сломанная, но не сломленная. И я не сдамся. Я знаю, у Джоффри для меня придумана новая игра, и я с содроганием в сердце жду ее начала.       При последних словах, леди больно стиснула пальцы служанки. Та сжала свои в ответ. — Король больше не обидит Вас. Ему не позволят. — На публике, да. Джоффри усвоил урок. Но наедине никто не помешает делать ему все то, что он захочет, — Санса встала и подошла к открытому окну, — Скоро я стану его женой. Ты ведь понимаешь, что это значит? — Вы боитесь близости с ним? — Шая выпрямилась как струна, но осталась стоять на том месте, где ее оставила хозяйка. — Близость. Какое неподходящее для этого слово, — в голосе девушки прозвучала холодность, — Мы никогда не будем близки. Но ты права, я боюсь того, что меня ждет на супружеском ложе. Я боюсь Джоффри. Мне противны его прикосновения, его взгляды, его притворные улыбки и голос. Но это мой долг. И нет другого пути, как только терпеть. — Быть может, король удивит Вас? — сама не зная почему, произнесла служанка, — И в постели не будет так груб. Он юн и неопытен. Ему пока неизвестны все прелести супружеской жизни. Но попробовав раз, испытав удовольствие, быть может, он изменит свое отношение к Вам.       Санса обернулась, и в ее взгляде читалось недоверие. Она не поверила. — Он получит удовольствие, я не сомневаюсь. Причиняя мне боль. — Женщинам тоже зачастую бывает приятно, — Шая поболее других знала, как получить взаимное наслаждение в постели, а также знала, что многим мужчинам неведомо понятие «удовлетворить женщину», — Это лишь вопрос времени, опыта и желания. — Как… подобное может нравиться… женщинам? — Северянка закусила губу, понимая, что слишком далеко зашла в разговоре. — Мы сложные создания, — мягко произнесла Шая, подходя ближе. Ее руки успокаивающе легли на плечи леди, — и мужчины не всегда могут понять, чего мы хотим и хотим ли вовсе. Но можно попытаться объяснить, направить их. Тогда все получится. — Разве это возможно? Я ведь и сама не знаю, чего хочу, — девушка смущенно замялась, — Точнее, знаю, что не хочу. — У Вас был неудачный опыт, но пока только один. Не стоит ожидать подобного и впредь. Все будет иначе. Проще, легче. Постарайтесь забыть случившееся, как страшный сон. Почувствовать снова вкус жизни. Я очень хочу, чтобы Вы были счастливы.       Санса сдержанно улыбнулась. Счастье не для нее. Только боль и страдания. — Я постараюсь, — выдавила она из себя почти непринужденно.       Воцарилось молчание. Разговор их был окончен. Шая, вновь превратившись в служанку, подходя к двери, спросила: — Я могу сделать для Вас что-то еще миледи? — Нет, спасибо. Я благодарна тебе, за все, что ты делаешь.       Брюнетка коротко поклонилась и приоткрыла дверь, чтобы уйти. — Постой, — Санса поднесла руку к груди и смяла пальцами тонкую ткань ночной сорочки, — Могу ли я просить тебя об одной услуге?       Шая закрыла дверь. Одобрительно кивнула. Выслушала просьбу. Помолчала. Взглянула в глаза своей хозяйки. Подумала. И снова кивнула.       Санса лишь облегченно вздохнула.       Когда дверь следом за девушкой закрылась, леди снова повернулась к окну. Ей страшно не хватало воздуха. Ей не хватало свободы.       Как тяжело быть сильной. И притворяться, что все хорошо. Что все забыто. Жить дальше. Не ждать помощи и не надеяться на поддержку.       Девушка вспомнила слова Шаи и ее руки на своих плечах. Она теперь не одна? Самообман. Утешенье. Но хоть что-то.       Вздохнув полной грудью, Санса закрыла глаза. Так приятно было ощущать на своей коже прохладу осеннего вечера. Чувствовать, как ветер слегка колышет пряди волос, проникает сквозь ткань сорочки, касаясь так нежно и почти невесомо. По телу пробежали мурашки. Захотелось вдруг согреться. Не одеждой, не солнцем. Девушка почувствовала внезапное желание ощутить на себе прикосновение горячих рук, теплого дыхания. Так, как ощущала это во сне. В том, что изводил ночами. Не давал покоя. Она привыкла. Она сдалась и поддалась. И неожиданно поняла, что уже не боится. Его. И его касаний. Его страсти. Его рук. Они подчиняли себе, забирали свободу. Но Санса больше не сопротивлялась. Она принимала его. Задыхалась от волнения, напора и предвкушения. Сама не зная почему. Сердце рвалось из груди, а жар растекался по телу, заставляя кровь закипать. Чувствовать мощь и силу его тела, а себя хрупкой, но защищенной в его стальных объятьях. А просыпаясь, тяжело дыша, стыдилась — себя и собственных ощущений, собственных желаний. Неужели она и вправду изменилась к нему? Неужели простила? Неужели хотела и наяву почувствовать то, что переживала во сне? Так ли все должно происходить наяву. Так ли обернется в реальности?       Санса остановила смелые мысли. Что за вздор! Пес никогда к ней больше не прикоснется. Это под запретом. Это табу. Он слуга. Он никто. А она скоро станет королевой. Не его руки будут касаться ее тела, а Джоффри — мерзкого, противного, извращенного и жестокого мальчишки. Девушка почувствовала отвращение при одной только этой мысли. И некое разочарование.       В дверь постучали, и Санса вздрогнула. — Войдите, — механически сказала она, открывая глаза и поворачиваясь к посетителю.       Перед ней стоял Сандор Клиган.       Глаза девушки расширились, а щеки мгновенно покрылись багряной краской. Стыд и неловкость пронзили ее насквозь. Ведь только что она думала о нем. Так откровенно. Так непристойно для благородной дамы. И вот, он здесь. Смотрит ей в глаза. Девушке показалось, что сейчас он все поймет, прочитает во взгляде. Она ведь для него словно открытая книга — все мысли и чувства напоказ. Северянка опомнилась. — О, отвернитесь! — в панике взвизгнула она, прикрываясь руками. Осознание, что она стоит перед Псом в одной ночной рубахе, ударило молнией.       Мужчина немного повернул корпус и опустил взгляд.       Санса схватила халат и укуталась в него, оставляя как можно меньше оголенного тела. На миг ей это показалось глупостью. Ведь он итак уже видел гораздо больше. — Что Вы хотели? — сбивчиво произнесла Санса, пытаясь усмирить пожар на лице и отступив назад, насколько позволяло пространство. — Его Величество передает записку, — Клиган снова повернулся к леди и медленным движением руки протянул слегка смятую бумагу.       Санса пару мгновений простояла в нерешительности. Но потом, сделав несколько шагов, подошла к мужчине. Ее сердце быстро билось, отдаваясь шумом в ушах. Руки немного дрожали, когда она забирала записку. Мужчина не шелохнулся, только быстро разжал пальцы и опустил руку к бедру. Северянка глянула на его лицо и встретилась с пронизывающим взглядом. Раньше бы она отвела глаза или опустила голову, не выдержав и пары секунд. Но теперь повела себя иначе. Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя маленькой и слабой. Смущалась, но не боялась. Пес отвечал лишь тлеющим блеском в глазах и сдержанным выражением на напряженном лице. Словно зверь, посаженный в неволю и сдавшийся на милость судьбе. Уголок рта подрагивает. Пол-лица скрывают длинные спутавшиеся волосы. Ту часть, что приласкал огонь. Он как всегда, не хочет показывать свои шрамы. Прячет их от нее. Глупо, она их уже видела, и не раз. И почти привыкла. Ведь они его часть, пугающая, но неотделимая. На Псе искусные красивые доспехи королевской гвардии — светлая эмаль и золотой узор. Они еще совсем новые, без единой царапины и вмятины. Белый шерстяной плащ на широких плечах. Эта мягкость, свет и красота так не вяжутся с его диким буйным нравом, мрачным образом. Но воин теперь другой. Словно дикое животное, загнанное и прирученное. Неужели ею? Неужели ему также не все равно? Ему стыдно? Ему жаль? Как объяснить эту кротость и покорность иначе? Этого Пса Санса не знала. — Вы пьяны? — поняла Санса, почувствовав помимо прочего терпкий сладкий аромат его дыхания, и невольно озвучила собственные мысли. — Да, я… — начал было Сандор, но его громовой голос резанул воздух, и он осекся, не желая сказать лишнего. Отвел взгляд и будто смутился.       Санса поняла, что неприлично долго разглядывала мужчину, а он стоял и молчал, ожидая ее дальнейших действий. Румянец с новой силой разыгрался на пылающих щеках.       Выждав еще несколько секунд, переведя дух, Санса вскрыла письмо.       Почерк Джоффри. Другого она и не ждала. Девушка быстро пробежалась по строкам. Изменилась в лице.       "Леди моего сердца.       Прошу Вас простить меня за мой порыв сегодня. Я нахально и бесцеремонно покинул Вас, оставив одну. Моему стыду нет конца, а извинениям предела. Мне нет прощения, но я надеюсь на Вашу милость. И в знак будущего примирения, дарю подарок. Необычный подарок. Он дорог мне и ценен, как и Вы, мой северный цветок. Он защитит и сохранит Ваш покой, пока меня нет рядом. Будет моими глазами и ушами. И днем, и ночью. В его силе и стойкости можете не сомневаться. Вы все сегодня видели сами. Ему нет равных. Его нельзя забыть. Его нельзя не бояться. Ему нельзя не подчиняться. И он Ваш. В полном Вашем подчинении. Но только до свадьбы. После, Вы окажетесь навсегда под моим покровительством и защитой. Только, прошу аккуратнее. Мне мой Пес еще пригодится.       Ваш преданный и чуткий Д. Б".       Руки Сансы безвольно повисли, выпуская полы халата и листок бумаги.       Джоффри жесток и изощрен в своих издевках. Каждое слово пропитано ядом лицемерия и болезненными намеками. Ему нравится причинять людям боль. А ей особенно. Но он ошибся с выбором орудия. Не так уж сильно оно наносит удары. Не так глубоко проникает в тело. Лишь царапает кожу. Немного щемит сердце. Но это ничего. Она переживет.       Санса сдержалась от злорадной ухмылки, почувствовав сейчас превосходство над своим тираном. Он не должен знать, что сделал неверный ход.       Пес поднял записку, но девушка предупредила его от намерения вернуть ей ее. — Прочтите, — сказала она и внимательно наблюдала, как также меняется выражение лица у воина, когда тот подходил к концовке.       Клиган сжал листок в кулаке и с еле сдерживаемым гневом и досадой, процедил сквозь зубы: — Получается, теперь я Ваш… в Вашем распоряжении, миледи? — Да, — ответила Санса, не понимая, почему он злится на нее. — И каковы же будут Ваши распоряжения?       Северянка снова почувствовала неловкость.       Что она может приказать? Ему? Убраться вон, на все четыре стороны? Это не в ее праве. Да, и ей этого не хотелось. Оставить при себе? Для чего? Она не уснет, зная, что мужчина стоит за ее дверью. Следующие два дня он будет тенью следовать за ней, и это наказанье придумано не просто так. Но Волчица справится. Она сильная, она новая. Другая. А теперь надо подготовиться к трудному дню. Подумать и примириться с собственными растрепанными мыслями и чувствами. — Вы можете быть на сегодня свободны, сир, — Санса по привычке произнесла такое нелюбимое мужчиной обращение. Но он остался безмолвен, — Вы верно устали… Сегодня был тяжелый день… Вы… Приведите себя в порядок и возвращайтесь утром… как того желает король, — девушка старалась, чтобы голос казался спокойным, но получалось плохо, — Я буду ждать Вашего возвращения…       Северянка закусила губу и чуть не ойкнула, поняв, что сморозила очередную глупость. — …Трезвым, — почти шепотом добавила она, не найдя как еще оправдать свои последние слова.       Пес будто пожирал ее взглядом, а она не могла найти себе места. Санса опустила глаза.       Его молчание сводило девушку с ума. Зачем запретила ему тогда с ней разговаривать? Почему он выполняет глупый приказ? Сторонится. Избегает. Она того хотела. Тогда. Но не сейчас. Сансе не хватало его скрипучего голоса, едких слов, пальцев на своем подбородке. И того, как он называл ее «Пташкой». Слишком вольно и недозволительно, но уже так привычно. Теперь лишь холодное «миледи». — Я буду здесь, когда Вы проснетесь, — также тихо, с хрипотой в низком голосе, произнес Клиган.       Санса взметнула на него глаза, но мужчина увернулся от встречи с ними, опуская голову в коротком поклоне. Развернулся, и, звеня металлом доспехов, покинул комнату. А Волчица осталась стоять на месте в разрозненных чувствах, переполняемая неопределенностью и необъяснимым ощущением чего-то неизведанного.