Ты моя погибель

      Смятый квадрат белой ткани лежал на столе и мозолил глаза. Ничего в нем не было особенного, кроме того, кто был его владелицей.       Клиган вел незримый бой с собственным сознаньем. Доверие к нему было потеряно. А зрение выступало бесстрастным судьей. В полумраке маленькой коморки, Сандор жмурил глаза, в надежде открыв их вновь, не увидеть перед собой платка. Но каждый раз убеждался в их неподкупной правоте.       Ее платок.       Как можно было расценить ту сцену? Как отнестись к ее поступку?       Пташка пожалела Пса? Или, как всегда, слишком учтива?       Но почему? Она должна ненавидеть, должна проклинать! А не жалеть его. Своего мучителя, свой ночной кошмар. Он загубил ее жизнь, отобрал честь и остался безнаказанным. Ходит, дышит, смотрит на нее. А она должна терпеть, мириться. И ждать новых наказаний. Птичка-пленница смиренно несет свой крест, повинуясь хозяевам. Щебечет слова, которые от нее хотят слышать, улыбается, когда от нее этого ждут и делает все, чтобы ей ни приказали. Но подходить к нему ее никто не заставлял. На то была ее собственная воля.       «Милая, добрая Пташка! Зачем ты так жестока со мной? Зачем терзаешь сердце мимолетной надеждой? Я все отдал бы за то, чтобы ты меня простила. Но этот грех всегда будет висеть на моих плечах и в твоей израненной памяти».       Клиган еще раз смерил взглядом вещицу, а потом резким движением схватил ее и сунул себе за доспех. Мягкая ткань платка будто жгла кожу в том месте, где обрела свое новое пристанище. Пес подумывал вернуть его, но не решался и шагу сделать в направлении девичьих покоев. Он не хотел расставаться с таким ценным даром, преподнесенным той, о чьей милости не мог и помыслить. И чем больше отмеривал сегодняшний день минут, тем больше мужчина был в этом уверен.       Сандор поднялся с грубо сколоченного стула. Тело ныло от усталости, металл впивался в кожу, в желудке было пусто еще с утра. Но его это не беспокоило. Все меркло перед воспоминанием о взгляде небесно-голубых глаз и ее шага ему навстречу.       Мужчина спустился по лестнице. Покинув башню Белого меча, он оказался на улице, во внутреннем дворе. Там, где сегодня бился на потеху королю. Где почти до смерти избил человека, просто ударившего его, когда следовало сдаться. Пес облизнул разбитую губу.       «Оно того не стоило».       Он пересек двор, направляясь в противоположную башню. Следы крови и людских сапог вместе с пылью разнес ветер. Все исчезло, забыто, осталось в прошлом. Только не его эмоции.       Пес сдерживал себя, контролировал каждое движение руки и меча. Только не ранить сильно, не пускать много крови. Пташка не любит насилия. Ей не понравится. Он знал, что она смотрит — ему было приятно, но ей вряд ли. И Клиган старался действовать мягче. Все шло, как задумано, пока тот сопляк не решил изменить правила. Ударил исподтишка. Кровь ударила в голову, ярость пронзила тело и помутила рассудок. Он опомнился лишь тогда, когда стенания парня уже ничего не изменили бы. Кулаки разбиты о его слишком тщедушное тело. И нет шанса на спасенье. Пес озверел, сорвался с поводка, а когда остыл, понял, что натворил. Плевать на всех! Только не на нее. Пташка все видела! Его жестокость, его гнев, его необузданную ярость. Что может быть хуже? Только посмотреть ей в глаза и убедиться в том, что это правда.       Клигана не должно волновать подобное. Он дикий и свирепый. Он такой, какой есть. Ему не за что извиняться. Пес не прячется и не стыдится себя.       Только теперь, он впервые ощутил жгучую потребность стать другим. Для нее. Ради нее. Чтобы, посмотрев ей в глаза, не видеть хоть иногда страха и отвращения.       Но Пташка его удивила и озадачила. Несмотря ни на что, подошла и проявила заботу.       «Оно того не стоило?» — вновь подумалось воину, но уже совсем под другим углом. Памятуя о тряпице, сокрытой так близко от его сердца, он задался очередным вопросом, ответ на который боялся себе дать. — Где ты шляешься? — Джоффри в приподнятом настроении расхаживал по своей комнате, теребя в руках кубок с вином.       Клиган отворил дверь в королевские покои и прошел внутрь, повинуясь одобрительному жесту.       Молодой король в последнее время имел обыкновение по вечерам запираться у себя. Он скучал в бездействии и главным развлечением выбрал опустошать запасы винных погребов Красного замка. Сандор отметил, что в этом он недалеко ушел от своей матери. — Я прибыл по Вашему приказанию, как только его получил, — без лишних эмоций произнес воин. — Пустое! — воскликнул мальчишка и, прикоснувшись к плечу своего охранника, направил его ближе к столу, — Садись! Клиган немного помедлил. Но, поняв, что паршивец не шутит, устроился в кресле из золоченного дерева, обитого алым бархатом. Король сел напротив. Это было так странно — слуга и хозяин на равных за одним столом.       Джоффри рассмеялся и подвинул к нему второй кубок. Быстро плеснул туда вина. — Пей! — он пригубил из своей чаши, - Пес, ты порадовал меня сегодня!       Клиган залпом осушил свой. Напиток был терпким и сладким. Наверное дорнийское? В нем играл вкус южного лета. — Все перед тобой слабаки, букашки! Ха ха! Пес победил всех! — Баратеон опять наполнил его кубок — Выпьем за силу!       Джоффри ударил своим кубком о его, немного пролив на стол. Сандор снова сделал пару больших глотков, оставляя на дне темно красную лужицу. Тепло прокатилось по телу. — Видимо, я оправдал Ваши ожидания, — ответил мрачно мужчина, — Раз удостоился такой чести.       При этих словах он поднял свою чашу, и король не преминул подлить ему награды. — Конечно! Ты доказал, им всем, что я прав!       Джоффри опять лихорадочно засмеялся. Похоже, король уже порядком был пьян и не мог судить здраво. — Я прав! Они ошибались! — не унимался мальчишка. Он не мог усидеть на месте и постоянно вскакивал с кресла. — Все считали тебя недостойным места в Королевской гвардии. Я тебе его дал, а значит, в моем решении усомнились. В моем! Но ты их всех сделал! Ты сильнее их всех вместе взятых. Свирепый, безумный, готовый убить, если прикажут. Порвать любого на части — Джоффри ударил кубком об стол — Все тебя боятся! И они правы. Ты мой цепной пес! Преданный и способный на все.       Мальчишка наполнил их опустевшие бокалы вновь. Припал губами и после нескольких глотков сделал глубокий выдох. Клиган повторил. — Долг Белых плащей защищать короля, обеспечивать его безопасность. А значит, мне решать, кому доверить свою жизнь, — его голос звучал немного спокойнее — Тебе я доверяю. И пусть другие катятся в Пекло! Сошлю в Дозор, кто будет перечить. Или тебе, забавы ради, прикажу проучить умников. Сделаешь это ради меня? — Джоффри вальяжно развалился на сиденье — Знаю, сделаешь. Ты все исполнишь. Ведь я прав?       Сандор все время молчал, предоставляя мальчишке возможность выговориться. «Пусть болтает, что хочет. Хлещет вино и упивается властью. Еще ребенок — капризный, самовлюбленный, эгоистичный, но опасный. Лучше сидеть, пить и молчать. Быть может, так он быстрей заткнется». — Как с девицей, — продолжил Баратеон после паузы. Пес кинул на оппонента настороженный взгляд. Подобного поворота воин не ожидал. — Хотел ее? А кто бы не захотел — Джоффри растянул губы в своей лучезарной улыбке — И я ее тебе отдал. Хорош подарочек! Но только на раз.       Пес сжал кулаки. Кипящая внутри кровь, готова была снова ударить по сознанию и выпустить на волю того цепного пса, которым так гордился королевский засранец. Ему требовалось прикладывать достаточно много усилий, чтобы контролировать свой гнев, а сейчас вдвойне, сдерживаясь от порыва искалечить королевского отпрыска. — Нет, не жалею, — будто отвечая себе на безмолвно заданный вопрос, произнес Баратеон, — Это было забавно. Не так, как я рассчитывал, но все же… Но больше ее не тронь, — Джоффри ткнул предупреждающе в мужчину пальцем, — Как ни как, она моя будущая жена. Я сам займусь ею скоро. Посмотрим, как ей это понравится. Может, на этот раз не я, а ты будешь смотреть? Как тебе такое развлечение?       Сандор не нашел лучшего исхода, чем заткнуть себе рот до предела залив его дорнийским красным. Иначе, он встанет сейчас и вырвет мерзавцу язык. Запихнет обратно в горло или заставит его прожевать. — Я подумаю над этим. Позже. А пока… — король мечтательно закинул голову на спинку кресла, рассматривая узоры на потолке, — Что же делать пока? — Джоффри было все равно, что обо всем думает мужчина напротив — Слишком уж спокойно ей живется сейчас. Как-то даже скучно. Может ты не слишком ее сегодня напугал? Санса не выглядела испуганной. А жаль, такое представление. Тот парень умер? — Вряд ли, — Клиган еле разжал сведенные челюсти, чтобы ответить. — Все равно. Тебе его нужно было убить на месте. Доставить ей еще больше «удовольствия».       Король истерично рассмеялся. Поперхнулся и сделал глоток, смачивая горло. «Как его еще не тошнит от такого количества выпитого?» — подумалось Сандору — «Мне-то не привыкать. А он еще сопляк… Все-таки, наверное, наследственность». — Да, моя невеста тебя боится. Еще бы! Она такая глупая и изнеженная. А ты груб и страшен, как смерть. Чего только одно твое лицо стоит, — Баратеон картинно поморщился, — И оттрахал ее, в придачу ко всему прочему. Ах, какое горе и несчастье! Санса, небось, смотреть на тебя не может?       Уж в чем, а в этом, похоже, мальчишка был прав. Хотя, после определенных сегодняшних событий, Пес ни в чем не был уверен до конца. — Хочешь развлечься? «Нет» — мысленно ответил Клиган. — Я хочу! «Кто бы сомневался». — И у меня есть идея! «А вот это уже настораживает».       Воин отставил в сторону кубок и одарил своего хозяина пристальным взглядом. Баратеон схватил листок бумаги и перо. Споткнувшись о ножку кресла, он плюхнулся на сиденье и принялся черкать размашистым почерком буквы.       Бледное лицо с раскрасневшимися щеками выглядело пьяным и воодушевленным. Сандору было бы плевать, в чем заключается гениальность идеи, если бы она прямым образом не затрагивала королевскую невесту. Пташка снова попала под раздачу. Снова должна была участвовать в играх, которые кроме боли и страданий ей ничего не приносили. Он с нетерпением и негодованием ждал, пока король, бормоча себе под нос обрывки фраз и хохоча иногда, как сумасшедший, не закончит писать.       Джоффри отбросил перо в сторону и небрежно сложил два раза пополам плотную бумагу. — Все, готово! И письмо, и подарок! — мальчишка ехидно улыбнулся, слегка шатаясь на своем месте, - Иди!       Вставая со своего кресла, Клиган вопросительно глянул на короля. Тот лишь протянул ему записку и пояснил: — На вот. Отнеси леди Сансе мое любовное послание. Да будь с ней полюбезней, Пес. Она ведь скоро будет королевой.       Сандор принял поручение и, на слегка ватных ногах, двинулся к выходу. В дверях голос Баратеона его остановил: — И еще. Выполняй все, что не приказала бы тебе эта девчонка.       Джоффри прыснул. А Пес с мысленными ругательствами наконец-то покинул ненавистные покои.       Усталость и пустой желудок заставили вино быстро пробраться во все части мужского организма. Но мысль, что сейчас Сандор увидится с Пташкой, его немного отрезвляла. Любопытство и недоброе предчувствие терзали голову и жгли ладонь, в которой он сжимал листок бумаги.       «Какую новую подлость удумал Джоффри?».       Как бы то ни было, скоро он это узнает.       Остановившись перед дверью в ее комнату, Сандор сделал глубокий вдох. Внутренности сжались, и его затошнило.       Что за напасть! Почему в последнее время он так размяк? Неужели, это сделала с ним девчонка? Слабак! Распустил слюни, пялясь на милую мордашку. Поддался глупому щебету. И вот, получай! Нервы на пределе, эмоции захлестывают с головой. Когда он стал таким чувствительным? Как посмел забыть свое место, и то кем является на самом деле? Тряпка! Нет! Слизняк!       Он постучал, решив быть собранным и отстраненным.       «Войдите» тихий девичий голос откликнулся в ответ.       Клиган отворил дверь и вошел в ее покои. Пташка стояла у окна в одной ночной сорочке — белой и почти невесомой. Боги, похоже, снова решили над ним поиздеваться. Пес почувствовал, как жар окатывает тело. Будто, кто-то внутри него чиркнул камнем о камень, извлекая искру и поджигая сухую траву. А ветер, колыхающий девичью одежду, раздувал это пламя, не оставляя шансов на спасенье.       Санса медленно повернулась к нему и застыла, будто вор, пойманный на месте. Ее глаза округлились, но в них мужчина не увидел страха. Только удивление. Она смотрела прямо, не в силах даже моргнуть. А он не мог вздохнуть, боясь нарушить сокровенность этого мига.       «Что же между нами происходит?» — О, отвернитесь! — воскликнула Пташка.       Пес последовал просьбе и уперся взглядом себе в ноги. А после следующей фразы, имел удовольствие снова наслаждаться ее видом.       Северянка накинула на себя халат и куталась в него, надеясь тем самым искупить промах предыдущего наряда. Глупая. В струящейся светло серой шелковой ткани, приглушенным блеском, очерчивающей контуры ее тела, Пташка выглядела еще более соблазнительной.       Мужчина попытался отогнать от себя все непристойные мысли и утихомирить бешено бьющееся сердце. Он протянул девице листок, о котором-то и не вспомнил, если бы она не спросила, зачем он здесь.       Пташка неуверенно подошла к нему ближе и забрала бумагу. Сандору внезапно захотелось, чтобы в этот момент ее пальчики задели его пальцы, и он почувствовал тепло прикосновения. Но этого не произошло.       Девица стояла напротив, молча, будто изучая мужчину взглядом.       «Когда она перестала бояться прямо смотреть на него?» — Вы пьяны? — спросила она неожиданно.       Пес лишь мысленно развел руками. Действительно, он пьян. Дорнийское оказалось коварней и шустрей того пойла, к которому привык организм. А может все дело в девице, а не в вине? — Да, я… — Клиган осекся. Голос звучал странно. Да и что он мог сказать еще? Что Джоффри поил его, попутно придумывая, как еще истязать Пташку. Как, побольнее ранить, задеть за живое. Но разве было что-то хуже того, что уже пережила пичуга?       Девушка развернула листок и быстро заскользила взглядом, изучая написанное. Румянец с ее щек сошел также быстро, как и появился ранее.       «Дело недоброе».       Бумага выпала из рук. Сандор подумал, что девица готова сознание потерять. Но вместо этого на лице по очереди промелькнули, друг за другом: удивление, непонимание, горечь, пренебрежение, осознание и… злорадство?       Нет, ему явно показалось! Он ведь пьян. Плохо видит, сам додумывает.       Мужчина склонился поднять записку, но Санса сказала прочитать и ему. Пес не хотел. Зачем ему это надо?       «Делай все, что она прикажет» — всплыли слова Джоффри.       Воин повиновался приказу — короля и Пташки.       В глазах немного двоилось, буквы путались. Да и чтение, никогда не было сильной стороной Пса. Тем не менее, суть он уловил ясно.       «Мерзкий львиный выкидыш! Теперь понятно, над чем, он так ржал и укатывался».       Челюсти Сандора свело нервной судорогой.       «Бедная пичуга. Для этого ли я избегал встреч с тобой? Сторонился. Жался по углам, словно трус и вор. Ради того, чтобы теперь мучить, таскаясь следом? Быть твоей ручной собачонкой? Мерзкой, противной и ненавистной, от которой нельзя избавиться?» — Получается, теперь я ваш… в Вашем распоряжении, миледи? — выдавил из себя Клиган. Его всего трясло от ненависти к королевскому ублюдку. — Да, — ответила Санса. — И каковы же будут Ваши распоряжения?       Лучше узнать сразу. Пусть пошлет его куда подальше. Выгребать конюшни, собирать цветы на клумбах (она-то может). Или прикажет выйти вон и охранять покои. Или пойти задушить Джоффри (а что, неплохая идея). А может прикончить самого себя (это звучит лучше всего). — Вы можете быть на сегодня свободны, сир, — ее голос звучал как-то слишком спокойно, а во взгляде Пес не мог найти и капли презрения. — Вы верно устали… Сегодня был тяжелый день… Вы… Приведите себя в порядок и приходите утром… как того желает король. Я буду ждать Вашего возвращения…       Клигану показалось, что он ослышался. «Ждать его?». Она шутит? Она издевается? Или все это игры пьяного подсознания? Но глаза ее не лгали. «Голубые озера» смотрели смущенно, но прямо. А острые зубки схватили и терзали розовую губу. В этот момент, он готов был кинуться перед ней на колени и молить о прощении. А еще, схватить и прижать к себе так сильно, как позволило бы ее хрупкое тело. Целовать и мучить ее губы вместо нее самой. Убивая ее и умирая сам. Но храбрости хватило лишь на пару слов. — Я буду здесь, когда Вы проснетесь, — тихо с хрипотой произнес Пес.       Его тело сорвалось с места и бросилось наутек, чтобы не совершись никакой глупости.       «Глупая, глупая Пташка» — повторял Пес с нежностью. — «Зачем калечишь мое сердце своими ласковыми словами? Они как яд, проникнув под кожу, с кровотоком, расползаются по всему телу. И нет спасения. И нет другой участи. Убиваешь меня. Ломаешь. А я и рад. Болван! Кастрировать бы меня, и дело с концом».       Но Сандор уже знал, что дело не только в похоти.       Его рука коснулась нагрудника прямо напротив сердца. Оно бешено стучало, рвалось наружу горячей кровью. Той, что могла красным испачкать белый кусок материи, скрытый рядом с ним.