Ты моя погибель

      Санса проснулась раньше обычного и долго лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок.       «Что же делать? Как себя вести?»       И еще десятки вопросов кружились в ее голове, не находя ответа. Но главным был лишь один:       «Что она на самом деле испытывает к Сандору Клигану?».       Когда впервые она увидела Пса, то ужасно испугалась и не смогла взглянуть на его изуродованное лицо. Он был огромным, темным, обожженным. С режущим слух голосом и лающим злым смехом. Санса была изнеженным и благовоспитанным ребенком. И как истинная будущая леди выросла на сказках и балладах о храбрых рыцарях. А в песнях те, были также прекрасны, как и отважны. Они побеждали злодеев, всегда уродливых и противных, и обязательно спасали своих дам сердца, неустанно клянясь в верности и любви. О том мечтала и девушка. О храбром, благородном и красивом рыцаре.       Разве была она виновата в этом? Клиган, скорее, походил на злодея. И его поведение только усиливало это ощущение. Но Санса призналась теперь сама себе, что его личность с самого начала не оставляла девушку равнодушной. Быть может, потому что слишком часто сводила их судьба или случай? Кто знает. Но это дало ей шанс узнать мужчину чуть лучше. Да, он ее пугал. И тем не менее, она испытала и еще два совершенно неожиданных чувства.       Жалость — после того, как Пес рассказал ей о тайне происхождения своих шрамов. Она вспомнила, как коснулась его щеки и ощутила влагу. Неужели он плакал? Такой сильный и жесткий. При ней? Пусть и во тьме, пусть чертовски пьяный, но был собой настоящим. Живым и чувствующим. Он открыл ей частичку своей души. Тому, кого почти не знал. Почему?       Восхищение — во время турнира, когда Пес спас от гнева своего брата Лораса Тирелла. Это был поступок настоящего рыцаря — отважный и благородный. Но Клиган терпеть не мог рыцарей и когда его с ними хоть каким-либо образом связывают. Он сделал это не для публики, не для почестей, а просто потому, что считал правильным. Санса это знала. И она даже втайне надеялась, что об этом сложат песню. Глупо, да? Но она ведь глупая Пташка.       О! «Пташка» — прозвище, данное ей Псом. Она так привыкла к нему. Хотя и не должна была. Точнее, мужчина должен был звать ее не иначе, как «миледи» или вовсе не обращаться напрямую. Но все, что делал Пес по отношению к Сансе, шло в разрез с общепринятыми правилами, положением, занимаемым ими обоими и хорошими манерами. Девушка это знала, но ничего не могла поделать. Она была слишком напугана и одинока. Никого не было рядом, когда ей нужна была помощь и поддержка. Никого… Кроме Пса. Парадокс, но это правда. Слова его были грубыми, иногда жестокими, но со временем, все они оборачивались правдой. Личный болезненный опыт подтверждал то, во что Санса отказывалась верить прежде. Мир жесток, а настоящих рыцарей не существует. Ее ранимая и романтичная душа не могла принять до конца такой правды. Девушке нужно было во что-то верить. А, быть может, в кого-то. Почему бы и нет? Почему бы не в него? Пес не рыцарь, и все же… Он честен, а значит, не обманет и не предаст. Он отважен и силен. Он воин, он мужчина. Но он не жесток, как многие те «настоящие рыцари», что ее окружают. Псу претит насилие. Он не упивается чужой болью. Но главное, ему есть до нее дело. Он думает о Пташке. Иначе, к чему все эти нравоучения и откровенные разговоры?       Санса залилась краской, а сердце пропустило удар. Мысль, внезапно пронзившая сознанье, застряла в голове.       «Я ему нравлюсь!».       О, Боги! Неужели?       Будто сотни осколков разбитого зеркала вновь волшебным образом сложились воедино, позволяя увидеть в нем отражение. Его слова, его поведение, злость из-за ее глупости, «Довольно» поперек королю и белый плащ на оголенных плечах, властные грубые руки, его горящие огнем глаза и непонятные взгляды… и такое теплое «Я не обижу тебя, Пташка».       Как же она не поняла этого раньше?       Девушка, не в силах справиться с накатившими эмоциями, зарылась лицом в подушку, пытаясь найти спасение. Но это не помогало. Ее губы расползались в улыбке, глупой и, как ей показалось, счастливой.       Да, не поняла, но определенно почувствовала. Ту тонкую, почти прозрачную нить, протянувшуюся между ними. Она была готова доверять этому мужчине, готова была назвать его своим другом, если бы он позволил. Принял бы ее. Но все закончилось в тот миг, когда Джоффри захотелось поразвлечься. Все рухнуло, все оборвалось… Или нет?       Если бы Санса задала себе этот вопрос пару недель назад, то ответ звучал однозначно: «Никогда!». Если бы, несколько дней назад, то она, скорее всего, сомневалась. Но теперь, все окончательно запутавшись, приводило ее к ошеломляющему «Все может быть». И Санса знала почему.       Пес ее обесчестил. Раздавил, уничтожил. Но она не испытывала к нему ненависти. Девушка знала, кто во всем виноват, кто за все в ответе. Она нашла мужчине оправдания, и, похоже, даже простила. Разве такое можно простить? Видимо, у нее получилось. И даже больше. Ночные кошмары обернулись сладострастным порочным наваждением, а необходимость, как можно дальше быть от Пса — жгучим желанием вновь услышать его скрипучий голос и ощутить на себе обжигающий взгляд серых глаз. Она скучала… по нему. Томилась, в ожидании нечаянной встречи. И смущалась, когда та происходила.       Неужели и она неравнодушна к мужчине?       Мурашки побежали по телу. Санса упрямо отринула все мысли.       "Какая глупость! Я… влюблена… в Пса?! Не может быть! Нет! Он, он, я… неправда!».       Но чем больше девушка отрицала, тем меньше в ней оставалось уверенности.       В дверь постучались, и тут же на пороге появилась служанка. Санса, как ошпаренная, подскочила на кровати. Будто кто-то сейчас мог прочитать ее мысли. Ей нужно было успокоиться, прийти в себя. Девушка набрала в легкие побольше воздуха и протяжно выдохнула, одновременно принимая важное решение.       Сегодня она постарается выяснить, что испытывает на самом деле к ней Сандор Клиган. И, что чувствует, по отношению к нему она сама.