Ты моя погибель

      Тихий шорох тронул чуткий сон мужчины. Сандор сидел на полу, прислонившись спиной к холодным камням коридорной стены. Еще совсем темно, значит ночь не отдала права новому дню.       «Седьмое пекло! Эта ночь длится бесконечно долго».       Он был на страже ее покоя, потеряв свой, еще с прошлого утра. Нет, еще с вечера предыдущего дня.       …Ему тогда хотелось упиться в хлам, потеряться в пьяном бреду, и как можно дольше оттуда не вылезать. Но вместо этого, Пес оказался в бане. Девчонка сказала, «привести себя в порядок», «вернуться трезвым». Ему было бы плевать, но слова «Я буду ждать…», все изменили. И вот, Пес уже погружается в слишком горячую для него воду, трет шкуру, смывая пот и грязь. Какой же он слабак. Тряпка. Ради лишнего взгляда в свою сторону, ради одного ее слова, готов на все. И если Пташка хочет видеть Пса умытым и причесанным, он ей это даст. Клиган с неохотой подошел к зеркалу и острым ножом начал скрести здоровую щеку. Только ради этого, ему приходилось терпеть свое уродливое отражение. Понятно, ЧТО всех кругом пугает в нем. Он отвратителен. И как только Пташка осмеливается иногда смотреть на него? Как ей не тошно? Сандора вновь захлестнула волна гнева и ненависти. Глубоко внутри стучался бешеный Пес, пытаясь прорваться наружу. Клиган посмотрел на ворох своей одежды. Где-то там лежал и его «поводок». Он, в пару шагов, преодолел расстояние, и извлек из-под туники белый платок. Вот он. Мокрые пальцы намочили тонкую ткань. Он зарычал, но гнев постепенно ушел, сменившись воспоминанием, дающим хрупкую надежду…       Это было ровно сутки назад. Если бы только Сандор знал, что ждет его впереди.       …Пес пришел на свой пост еще до рассвета. Ночь он провел без сна, мучаясь неопределенным предвкушением. Все, как всегда, ничего нового. Он привык к подобной службе. Только его хозяин теперь не королевский ублюдок, а глупая Пташка. Сердце изменило ритм.       Как же сложится день?       Через пару часов прибежали служанки. Все они круглыми и испуганными глазами окинули стражника у дверей своей хозяйки. Только самая дерзкая, та, что, похоже, пользовалась расположением льва-карлика, остановилась рядом с ним и спросила: — Что ты здесь забыл? — Не твоего ума дело, — рявкнул он, но девушка не собиралась сдаваться. И Клигану пришлось вкратце ей объяснить ситуацию. — Я буду следить за тобой, — угрожающе добавила служанка — Только посмей как-нибудь обидеть леди Сансу. Иначе… — Что? — Сделаю тебя лучшим другом Вариса.       Клиган хохотнул лающим смехом, и проводил ее взглядом за дверь.       Пес знал, что сейчас происходит в девичьих покоях. Пташка принимает ванну. Служанки насухо вытирают ее разгоряченное тело, смазывают ароматным маслом кожу. Длинные медные волосы чешут гребнем и укладывают в замысловатую прическу. Она надевает платье, смотрит на себя в зеркало. Ее отражение прекрасно. Им можно любоваться вечно. Завтрак уже на столе, и девица неспешно кладет в свой розовый ротик кусочки фруктов, запивает вином, получая удовольствие. Низ живота налился тяжестью. Неведомый побери! У него слишком богатая фантазия, которая только усугубляет ситуацию. Пес потряс головой, стараясь вытряхнуть из нее глупые мысли. Помогло несильно. И он просто продолжил стоять в ожидании ее появления…       Все тоже повторилось и сегодня. Ежедневный монотонный ритуал. Клиган подпирал стену, уже стоя, стараясь не мешать пугливым девицам исполнять их работу. Время шло, а Пташка все не появлялась. Что ждет его теперь? Куда она направится, когда выйдет? Опять в Богорощу?       Сандор поперхнулся воздухом от воспоминаний того, как прошли ее вчерашние «молитвы».       …Пташка порхала по лестнице, а Пес плелся позади, любуясь как солнечный свет, проникающий в башню из тонких длинных окон, играет на ее волосах. Это было слишком романтично в его понимании, и мужчина ежесекундно укорял себя за такое уничижение мужской сути. Не действовало. Рядом с ней, он становился размазней. Раньше, чтобы подавить в себе эти эмоции, Клиган злился, грубил Пташке, пытался ее напугать. Только так, словно змея, гипнотизируя свою жертву, он мог позволить себе безнаказанно касаться ее, разговаривать с ней. Пташка боялась и не сопротивлялась. Но теперь, на его удивление, молчание и бездействие оказывали на девицу лучший эффект. Она перестала от него шарахаться, поднимала глаза и зачастую прямо и открыто смотрела в лицо, не чураясь уродливых шрамов. И Сандор не мог понять, почему так происходит. Она должна была его ненавидеть! После того, что он совершил. Но, нет. События последних дней в корне перевернули его понимание и внутренний мир. Он запутался. Он сомневался… и надеялся.       Увлеченный своими мыслями, Пес и не заметил, как его Пташка споткнулась. Благо, это была последняя ступенька, и упасть девице не пришлось. Она оглянулась на него, видимо, ожидая упреков и шуток про ее неловкость. Но Сандор даже и не думал что-либо комментировать. Урок усвоен — больше молчишь, меньше пугаешь девицу. Он открыл дверь, пропуская ее вперед. Ну, просто, рыцарь в сияющих доспехах!       На улице было пасмурно. В кои-то веки!       «Неужели, будет дождь?» — подумалось Сандору. — «Это не лишнее, но Пташка может промокнуть».       Мужчина явственно представил, как потемнеют ее волосы. И платье плотно облепит фигуру. А он может ее согреть, если она замерзнет. — Вы пойдете со мной и в Богорощу? — спросила девушка, находясь в конце внутреннего двора, и перебивая его крамольные мысли. — Как прикажете, — ответил Пес. Но та ничего не приказала. Поэтому пришлось идти. Он не жалел. Находиться рядом с ней было в удовольствие. Наслаждаться ее прелестным видом и фантазировать о том, что ему никогда не светит. Да, молчание ему определенно идет на пользу.       Девчонка опустилась на колени и закрыв глаза, безмолвно начала произносить молитвы. Это было так соблазнительно, что в сознании воина всплыли совершенно неприличные картины из ночных сновидений. Да что же с ним такое сегодня! Почему он постоянно думает о ней так, как не следует? Гребанный платок! Он отвернулся, стараясь абстрагироваться от происходящего. Зря он так увлекся. Надо собраться. И уж совсем не стоит забывать о том, что ничего между ними не изменилось. Он ее насильник, она не допустит его ближе, чем он есть сейчас. Да и то, по принуждению. Девчонка просто, как всегда, любезна и воспитана. Это его разозлило. Хорошо. Определенно, лучше похоти.       Клиган снова повернулся к Пташке, стараясь удержать в себе новое чувство. Будто почувствовав его взгляд, девчонка открыла глаза и поднимаясь на ноги, кинула ему в лицо: — Вы так и будете стоять, смотреть и молчать?       «Вот это поворот!» — подумалось Сандору. Он толком-то ее и разглядеть не успел, а она его упрекает. — А что я должен сделать? — грубо ответил он. — Видимо ничего, — Пташка надула губы.       «На что она-то злится? Я просто таскаюсь за ней, как и приказано. Могла бы послать куда подальше, а не позволять стоять над душой».       Клиган посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, чем ее расстроил. Брови ее хмурились, а ресницы намокли от еще непролитых слез. У него защемило сердце. Он идиот! Конечно, Пташке неприятно его присутствие. А как иначе? Он, дурак, распустил слюни, повелся на милостивый жест с ее стороны. Решил, что она, по доброте душевной, простила. Какой самообман! — Я делаю лишь то, что приказано, — в горле пересохло, и слова с болью вырывались наружу. — Да, королевский пес! — Пташка сделала к нему на встречу пару шагов — Всегда исполнительный, всегда преданный. Готовый выполнить любой приказ! Без раздумий, без сожалений!       Такого Клиган не ожидал. Ее решительность, смелость и упрек. Он похолодел. Стоял, смотрел и не мог произнести ни слова. Да, он виноват. Что, еще сказать. Его признания и извинения не нужны были Пташке тогда. Неужели она хочет услышать их теперь? Она готова? Воспоминания болью отозвались в нем. Внутренности свело судорогой. Он уже и забыл, идиот, как для нее все это было ужасно. Ее крики отозвались эхом в ушах, а пальцы будто почувствовали ее тело, все дрожащее и сопротивляющееся. — Я не должен был делать… — начал Пес, подбирая слова, но девица звонко крикнула «Нет!». Снова оборвала его порыв исповедаться. Она, словно в горячке, затрепетала прикрывая уши руками.       «Нет, она не готова выслушать» — понял Клиган — «Раны еще не затянулись, память свежа, а мои извинения режут хуже ножа».       Пташка с напором толкнула его в грудь, но он даже не пошевелился. Его обуяла жалость, его обуяло сожаление. Поддавшись импульсу, Сандор схватил девицу за локоть. Слегка, только, чтобы та перестала биться в истерике. Она такая слабая, ей с ним не справиться, если захочет вырваться. И Пташка попыталась. Упрямо отдернула руку. Но Пес предвидел это. Положив свои большие ладони ей на плечи, он закончил ее тщетные попытки стать свободной.       «Нужно положить всему конец» — подумал Пес, ощущая, как Пташка понемногу приходит в себя. Ему было больно видеть ее такой. Зачем он открыл рот? Ведь молчание создавало между ними хрупкий мир. А теперь все нарушено, разбито. Словно громом встревоженный небосклон, вспыхивает молниями, разрезая небо на части. — Перестань трепыхаться, Пташка, — попытался сказать, как можно мягче, Клиган, но голос подвел, — Я не скажу того, чего не хочешь слышать. Ведь я не могу ослушаться твоего приказа. Я буду молчать.       Он в очередной раз давал обещание стать безмолвным. Так тому и быть. Пес больше не залает, в присутствии девицы. — Молчи, — ее голос отдавал нежностью и сокровенностью, настолько, что Сандор забыл, как дышать. — Но только об этом, — шепнула следом.       Ее глаза распахнулись ему навстречу, а слова дурманили, путали сознание.       «Что она говорит?»       Пес не верил, не хотел снова обмануться. Его разум не выдержит подобной пытки. Он сойдет с ума, если снова поддастся слабости.       Пальцы непроизвольно сжались на ее плечах. Тело сковало, словно льдом. Но ее взгляд обжигал и плавил его, превращая в водопад. В водоворот, готовый поглотить все кругом.       Вода, и вправду, коснулась его, пролившись с небес. — Дождь, — словно выходя из забытья, ощутил Сандор холодные струйки, проникающие под одежду. — Все равно, — вторила ему Пташка, и покорно оставалась стоять на месте. Он не держал ее, скорее поддерживал. Она сама поддавалась его рукам. Открываясь ему навстречу. Высоко подняв подбородок, чтобы сравняться взглядами. Россыпью искр, на щеках блестели капли. Собираясь вместе, они скользили вниз по тонкой шее и дальше, преодолев ключицы и легко вздымающуюся грудь, исчезали за корсажем. Клигану внезапно захотелось их остановить, запретить бежать туда, где им не место.       Он снял с себя плащ и накинул девушке на плечи. Руки разгладили складки на шерстяной ткани. Клиган легко подтолкнул Пташку под крону чар дерева. Она вяло шагнула. Наверное, не ожидала от него такой галантности.       «Да уж, Пес опустился ниже некуда» — подумал он про себя, но почему-то улыбнулся.       Тот волшебный миг их близости, когда кроме опаляющих взглядов ничего не существовало, прошел. Но послевкусие осталось. Сладкое и тягучее. И он не смог его подавить в себе. Даже сам не понял, как притянул к себе девчонку и положил на нее руки. Замер на мгновение. Но она не сопротивлялась. А значит, можно было еще немного побыть в глупом несбыточном забвении. Помечтать, прежде, чем реальность возьмет свое.       Но длилось все, как назло, недолго. Пташка ловко увернулась от его рук, и очередная попытка сбежать увенчалась успехом.       Сандор с недоумением пялился на ее удаляющуюся фигуру, одновременно любуясь и обдумывая, что ему делать.       Ответ был однозначным — бежать за ней.       Клиган никогда не чувствовал себя глупее, чем сейчас. Высокий, мощный, в гремящих доспехах с мечом на бедре, он широкими шагами пересекал двор. Но этого было недостаточно, и тогда он ускорился. Бросился за ней, боясь упустить из вида. Так странно, но он чувствовал волнение, приятную негу внутри себя, азарт. Он был охотником, а она добычей. Пес должен поймать Пташку. Было ли это той игрой, что ему почудилась? Воин сомневался. И тем не менее, не мог удержаться от предвкушения того, как вновь заключит девицу в свои объятья.       Реальность оказалась еще более удивительной, нежели он ожидал. Пес уже почти нагнал беглянку, когда та резко остановилась и обернулась к нему, будто зная, что он рядом.       Пташка была такой, как Сандор и представлял себе — с раскрасневшимися щеками, на которые липли пряди осенних волос. Платье изрядно намокло и загрязнилось внизу подола, но так соблазнительно льнуло к ее стройному телу. Капли дождя на открытых участках, делали кожу фарфоровой, а часто вздымающаяся грудь привлекала к себе излишнее внимание, пробуждая потаенные желания. Но больше всего Клигана поразила ее улыбка. Легкая, радостная, подаренная только ему. Ему одному, ведь никого рядом не было. Нет, Пташка не ошиблась. Она продолжала ослепительно улыбаться и открыто разглядывать мужчину, в ответ на его загоревшийся желанием взгляд. — Что за шутки? — его дыхание тоже сбилось, но не от бега. — Простите, — она наигранно смутилась, больше распаляя его интерес и придавая странной уверенности.       Мужчина переборол воина внутри, и Пес сделал то, что и всегда, когда не мог справиться с собой. Пальцы коснулись ее подбородка. Голубые глаза снова обдали его нежным игривым блеском.       Он играет в опасную игру. Каждый новый шаг, может стать роковым. Но сегодня их было столько! А она… ей все нипочем. Позволяет ему то, о чем и подумать еще вчера было невозможно. Касаться себя, не по принуждению, по доброй воле. Но что все это значит? К чему ведет?       Его пальцы скользнули по бархатной коже, лаская девицу. Клиган испугался собственной бесцеремонности. Он забылся, заигрался. Резко отдернув руку, мужчина замер, наблюдая за ее реакцией. Похоже, девица делала тоже самое. Сейчас, пребывая в разрозненных чувствах и почти не понимая ничего из происходящего, Пес не мог увидеть в ее взгляде ответов. Он лишь в очередной раз пленялся теплом, излучаемым им…       …Уже полдень, а девчонки все не видать. Ее покои заперты.       «Что она там делает?»       Пес изводился ожиданием. Его это бесило. После всех вчерашних событий, он не знал, что думать, а главное, как вести себя с ней дальше. «Вчера» было исключением из правил, бредом, но обмануться оказалось так легко. Поверить в то, что все возможно. Но у Клигана была целая ночь, чтобы обдумать происходящее.       Чего он хотел? Ее прощения и ее саму. Надежда на первое, теплилось в груди и на груди, под доспехом. Второе — безумие, допустимое лишь в мечтах. И об этом не стоит забывать. Никогда. Даже, если показалось…       «А показалось ли?» — именно это рвало душу на части. Пес хотел верить ее глазам и поступкам, но знал, что это бесполезно. Ничего не будет, и быть не может!       Серсея дала ему это прочувствовать, как нельзя лучше.       Пес вспомнил ее изумление при встрече у комнаты Пташки.       «Испугалась» — подумал он, и подлил масла в огонь, своей репликой про «любые приказы». Воин ведь знал, чего именно боялась королева. Но это было не его преимуществом, а ее. Каким-то звериным чутьем, Львица распознала в нем тягу к маленькой северной леди. Пока она лишь присматривалась, выжидала. Но однажды могла больно ударить, воспользоваться слабостью. А пока, лишь поставила его на место, сама того не ведая, спустила с облаков на землю.       В приоткрытую дверь, он слышал все. Как и задумала Серсея.       Да, Пташка — невеста короля. А скоро станет и женой. Очень скоро. Уже через пару дней. Звучало, как приговор. Для нее, и для него. Пес мог бы, скрепя сердце, пожелать ей счастья, если бы то был не Джоффри. Этот извращенный маленький поганец! Его изнеженные руки будут касаться его глупенькой пичуги. Трогать везде, тискать, щупать, сжимать и бить. Да, все это и многое другое. Он будет ее мужем. Ее полноправным хозяином. Будет издеваться над ее телом и разумом. А Псу останется лишь караулить их супружеские покои…       Дверь скрипнула. Пташка настороженно посмотрела на своего охранника. Вчера он был груб, после спектакля, что устроила королева-регент. Девица не виновата, но он ничего не мог поделать с собой. Нутро пылало, дым валил наружу. Гневный вид и грубый голос добавляли эффекта. Сегодня, он поумерил пыл, но страшную маску с лица не снял. Пес принял решение.       «Пусть снова меня боится. Отводит глаза. Я слишком многое позволил. А ей понравилось приручать дикую собаку. Надо вернуть пичугу к реальности. Связать снова крылышки и заткнуть клювик. Будет больно. Но так лучше. И ей, и мне».       Его взгляд метнул искру. Губы сжались. Мужчина выпрямился и скрестил на груди руки. — Мне… Меня ожидают в малом зале, — неуверенно произнесла она. — А мне не интересно, — как можно более хладнокровно ответил Сандор. Сердце защемило и усомнилось, когда Пташка лишь вздохнула и понуро пошла вперед.       В зале собрались лишь избранные: Джоффри с матушкой и прибывшим намедни дедом, карлик и Пташка. Эдакая семейная идиллия! Санса скоро тоже будет их частью. Но пока, она объект насмешек и издевок, почти всех златогривых львов. Теперь все заперты в одной клетке и, наверное, ведут борьбу за право первым побольнее кольнуть волчицу-невольницу.       Время тянулось бесконечно. А Пес терзался неизвестностью, как и всегда, когда не был уверен, что девчонка в безопасности. Прошло не меньше часа, пока широкие двери не распахнулись. Тайвин Ланнистер, с абсолютно каменным лицом, первым покинул родню. Полумуж хмуро глянул на Клигана. По его лицу было видно, что он грезит пропустить бокальчик-другой, да чего покрепче. Воин ответил понимающим взглядом. Джоффри прошествовал мимо. Его распирало от желания поддеть невесту, указав на свою затею приставить к ней своего Пса. Но присутствие деда неподалеку и вцепившаяся в его рукав Серсея, ограничили его возможности. Король лишь хмыкнул и сально ухмыльнулся.       Клиган дождался Пташки и двинулся следом.       В комнате ее уже ждал обед. Мужчина, как и положено псу, был у двери. Вскоре, служанка с подносом, остановилась рядом с ним. Сандор знал, что девчонка в очередной раз выказывает свои хорошие манеры. Как и вчера, его это взбесило. Поддельная забота. Притворство, обман. Ее подачка.       Санса появилась на пороге. Поднос с нетронутой едой стоял у его ног. — Вы не голодны? — поинтересовалась она, пуще прежнего, распаляя его гнев. — Не нуждаюсь в подачках. Моя миска ждет меня рядом с собачьей конурой. — Зачем Вы о себе… так? — Я просто знаю свое место, — Сандор напрягся, а голос прозвучал угрожающе. Как он и хотел, — И ты свое тоже знай.       Девчонка нахмурила брови и хлопнула дверью.       Остаток дня прошел в том же духе. Все попытки заговорить, Пес осекал. Обрывал грубым словом. Он и не думал, что Пташка окажется такой несмышленой, такой упорной. Но и ее терпение иссякло.       На закате, девчонка привела его в эту треклятую Богорощу. Клиган снова ощутил прилив тепла от непрошенных воспоминаний. Но тряхнул головой и заставил себя ни о чем не думать. Пташка упорно молилась. Или делала вид. Ничего иного. Хвала Семерым — она сдалась! Ее лицо было печальным. Но причину знала лишь она сама. Сандор мог предположить, что на уме у девчонки.       ЗАВТРА.       Решающий все день. Губящий надежды. Стирающий мечты. Ей нужно пережить этот день… и ночь.       Тело свело судорогой. Шальная мысль закралась в голову. Пес задержал дыхание. Пристально посмотрел на леди. Сжал кулаки.       Если бы он только смог убедить себя принять правильное решение.       Вот только Пес не знал, каково оно.       В полумраке своего поста Клиган коротал последние часы. Было тихо. Даже слишком. Пташка мирно спала. Или рыдала в подушки. Он не знал наверняка. И не хотел знать. Думать о ней не хотел. Но не мог выкинуть из головы. А она, словно издевалась, каждый раз находя новые способы его помучить.       «Не специально? Как же! Все бабы одинаковы. Хотят получить контроль, накинуть ошейник и затянуть его потуже».       Петли, уже в сотый раз за сегодня, протяжно заскулили. Мужчина догадался, что было тому причиной. Вот только не мог понять «Зачем?». — Чего тебе? — Пес возник в оранжевом мерцающем свете, оттолкнувшись от стены. — Вы весь день сегодня такой злой, — девчонка вздрогнула от звука его голоса. Она застыла на пороге своей комнаты, кутаясь в тот серый соблазнительный халат. — Ха, а разве я не был таким всегда? — он понял, что разговора все-таки не избежать. — Нет, еще вчера… — почти шептала она. — «Вчера» не было, — отрезал Клиган. Упоминание это разозлило его пуще прежнего. Она никак не может понять, что пора остановиться. — Разве? — Пташка встрепенулась, получив от него ответную реакцию. То, чего и добивалась. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я опять поджал хвост и заткнул пасть? Я могу. Тебе так больше нравится? — Сандор подошел к ней ближе и слегка склонил голову, — Или нет? Когда я молчу и не скалюсь, тебе что, скучно? Хочешь развлечений, иди тогда… — он попытался взять себя в руки, — Идите спать, миледи. — Я хочу, чтобы Вы были собой, — исподлобья, прижимая руки к груди, словно защищая себя, произнесла Санса. — Собой?! — взревел Пес, и резким движением, дернув Сансу за руку, толкнул ее к стене. Она вжалась в камни. А мужчина навис над ней, загораживая от блеклого света прогорающего факела.       На секунду он замер, обдумывая, правильно ли поступил, но злость взяла верх, и рот скривился в зверином оскале. Он преподаст ей очередной урок.       «Пусть увидит меня настоящего, если забыла». — Разве ты уже не помнишь, каким может быть Пес? Жестоким и беспощадным. Злым и уродливым. Моих шрамов не исправить, как и мое нутро. Я зверь, я хищник! — Нет, — голос был слабым, а девчонка прежней пугливой пичугой. — Маленькая леди старается быть храброй, но ей это не поможет. Пса нельзя приручить ласковым словом или мимолетной милостью, — его ладони уперлись на уровне ее медной головы, исключая пути к отступлению, — Ты забыла, как дрожала прежде? Как боялась поднять на меня свои глаза… — Его лицо медленно приближалось к ее личику, — И правильно делала. Ведь я твой кошмар, что будит среди ночи. Заставляет кожу покрываться мурашками. Страх живет в тебе. И он никуда не денется, даже если я притворюсь добродушной шавкой.       Пес увидел, как девчонку бросило в краску. Она прикусила нижнюю губу, но, словно опомнившись, справилась с мимолетной слабостью, и кинула в ответ серьезный взгляд. — Я не маленькая… леди, — более уверенно, чем прежде, заявила Пташка. — Конечно, ты глупая маленькая леди, раз имела неосторожность посреди ночи выползти сюда и играть со мной в непонятные игры.       Клиган рычал, из последних сил, сдерживая себя. — Как меня зовут? — это стало неожиданностью. — Что? — изумился он, почти сразу отпустив злость. Но девушка не дала ей далеко уйти. — Как меня зовут? — повторила она. — Я не намерен продолжать эту игру, — мужчина готов был развернуться и уйти. Но не смог. И не хотел. — Это приказ, — твердо заявила Пташка, — Вы не можете ослушаться. Вы принадлежите мне сейчас. Это воля короля, — она выдержала паузу, давая Псу осознать слова, — Так как меня зовут? — Чертова девица Старк, — не выдержал он. — Нет. — Невеста гребанного ублюдка Баратеона. — Нет, — голос был холоден. — Северная волчица, — ругательств, подходящих ее слуху Клиган не знал. Поэтому пришлось придумывать на ходу. — Нет, — пичуга не сдавалась. — Заноза в заднице. Седьмое пекло! Ты издеваешься? — Сандор сжал кулаки, пройдясь ногтями по шершавым камням. — Нет, — легко покачала она головой. Интонация стала мягче, звук тише — Как мое имя? — Леди Старк из Винтерфелла, — уже серьезно произнес Пес. — Нет. — Санса, — ее имя вырвалось с болью. Прежде, он никогда не звал ее так. Но услышал… — Нет. Очередное «нет» так нежно и почти лукаво донеслось до слуха Пса. По спине пробежались мурашки. Других вариантов не было. Кроме одного. — Пташка, — его голос неожиданно дрогнул и сошел на нет. — Да, — тягуче и маняще произнесла девица. На губах мелькнула легкая улыбка. А в глазах игривый огонек. Такой желанный, такой, обманчивый и такой губительный. — Это не имя, — словно завороженный, слабо возразил Сандор. Он еще больше склонил голову, пытаясь поравняться с ее глазами. — Разве? Так почему Вы им меня зовете? — Потому что ты… — легкие иссохли от жара ее взгляда. — …глупая маленькая птичка, щебечущая всякий вздор? — продолжила Пташка. Она приподняла подбородок, поддаваясь навстречу его движению. — И поэтому тоже, — их глаза все ближе, а пространства между их телами и губами все меньше. Это сводило с ума. Заставляло сгорать изнутри. Но все больше желать этого. — Перестань, — выдохнул Пес ей в лицо. — Что? — Санса не сводила с мужчины небесных глаз. Боялась моргнуть и разорвать ту нить, что накрепко связала их теперь. — Играть в эти игры, — дыхание сбилось, сердце танцевало внутри, и ему ничего на свете не хотелось так страстно, как поцеловать розовые губы девчонки. Ощутить их тепло и мягкость. — В какие? — Пташка не унималась, все больше провоцируя Пса. — Хватит на меня пялиться, — не выдержал Сандор и, опуская взгляд, слегка отвернулся, чтобы избежать искушения снова попасть в ее плен. — Раньше Вы хотели иного, — голос ее был тихим и спокойным. Они никогда прежде вот так не говорили. — То было давно. — Что изменилось? — Ты. Я. Всё.       Повисло молчание. Всего пара секунд, но оно показалось вечностью. — Быть может, Вы ошибаетесь? — девица продолжала, мучила его каждым словом, каждым звуком. — Не в себе. Уже нет, — фраза прозвучала слишком двойственно. Но лишь для него самого. Лишь себе одному Пес признался сейчас в том, что до этого старался не допустить.       Клиган почувствовал, как на его плечо легла ее рука. Сквозь доспехи, он не мог ощутить тепла, но лишь одного осознания этого нехитрого движения хватило, чтобы снова запустить его сердце. Сандор, против воли, посмотрел Пташке в лицо. Ее глаза блестели. Девица медленно вытянулась на цыпочках и подалась вперед, слегка опираясь на него и пытаясь дотянуться до уха. — Я не играю, — шепнула она сокровенно, будто слова давались и ей с трудом. А дыхание шевельнуло темные волосы. — Тебе только так кажется, — Пес замер от ее порыва, но в ту же секунду понял, что сам еще чуть-чуть склонился к ней, — Но это ничего. Тебе можно. Ты маленькая и глупая… — …Пташка, — сказала она на выдохе. — Пташка — повторил он на вдохе.       Его руки соскользнули со стены в безумном порыве, но вовремя остановились. Желание обнять девчонку, прижать к себе и прижаться к ней самому так крепко, как только возможно, туманили разум. Но Сандор сдержался. В последний миг, проведя лишь подушечками пальцев по Пташкиной шелковой одежде. Он сделал шаг назад и отвернулся. Нужно уйти, убежать. Его тело больше не слушалось. — Я Вас чем-то расстроила или обидела? — голос Сансы прозвучал взволновано. — Ты меня? — он снова обернулся, не выдержав очередной пытки, — Это я причинил тебе боль! Я…       Пташка перебила его грубый голос своим звонким. Ее пальчики молниеносно метнулись к его губам. — Не надо.       Это стало последней каплей. Пес сломался. Пес сдался. Забылся. Его руки обвили тонкую девичью талию и притянули к себе. Поползли вверх по спине, путаясь в рыжих волнах ее волос, заставляя Пташку прильнуть к нему сильнее. Она стояла на цыпочках, потеряв равновесие, упираясь ему в грудь руками, но не отталкивая. А, быть может, он просто этого не замечал. Поцеловать Пташку было блаженством, но и полным безумством. Его щека и губы касались ее огненной макушки. И Сандор не понял, как смог выговорить хоть что-то. — О, милая добрая Пташка. Зачем ты так со мной? Зачем рвешь душу на части? Своим дивным щебетом туманишь рассудок. Своим ясным взглядом заставляешь мечтать. Я не железный. Я могу сломаться. Или сломать тебя…       Девушка не сопротивлялась. Но Сандор знал, что это лишь страх и ее треклятая воспитанность. Он чувствовал, как трепещет ее тело. И даже, кажется, слышал частое биение сердца. Пташка была слишком близко. И это было слишком опасно.       Усилием воли, он оторвался от нее, напоследок, легко поцеловав волосы. Резко отстранился.       Теперь точно — бежать! — Не уходи…те, — услышал Пес позади себя, и остановился. Слова клеймом выжигались на его теле и в его сердце. — Мое время вышло, — как можно бесстрастнее попытался произнести он, — Уже давно за полночь. Я свободен… от Ваших приказов.