Ты моя погибель

— Миледи, пора просыпаться, — вежливый, но настойчивый голос вырвал Сансу из ее хаотичных снов.       Девушка открыла глаза. Голова была тяжелой. В висках стучало. Она плохо спала ночью. Если это можно было так назвать.       Сначала Санса не могла смириться с ужасным поведением Клигана — ворочалась и мучила подушку. Не выдержав, выйдя в коридор, уже лично препиралась с ним и вела непонятные разговоры. А потом, лежа в постели, обдумывала все то, что между ними произошло. Свое поведение и непростительную вольность и дерзость. Его взгляд, реакцию, слова. Глаза сомкнулись лишь под утро, и она провалилась в беспамятство. Только для того, чтобы через пару часов жестокая реальность обрушилась на нее с новой силой. — Сегодня знаменательный день, миледи, — не унималась служанка, — Ваша свадьба. — Да, спасибо, — девушка глубоко вздохнула и встряхнула головой, отгоняя остатки сна.       Самый лучший, самый долгожданный, самый счастливейший. Этот день мог бы быть таким, если бы она не выходила замуж за Джоффри. А теперь — это день ее казни. Публичной и фатальной. Она взойдет гордо на эшафот и с улыбкой примет свою участь.       Сердце кольнуло иглой. Руки и ноги похолодели. Но Санса поднялась и покорно отдалась в руки своих служанок. Они, словно стервятники, закружились вокруг нее, стягивая сорочку, распуская волосы, подталкивая к уже наполненной ванной.       Спустя бесконечное количество минут она подняла глаза, бросая последний взгляд на Сансу Старк. Великолепное платье, идеальная прическа, бледная кожа, оттененная синевой глаз и яркостью губ. Свежа, молода, красива. Но ее скоро не станет. Место займет Санса Баратеон — королева и узница. Глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Смахнула их с ресниц, задержала дыхание. Приказала себе ни о чем не думать. Но в голову лезли образы матери, отца, братьев, сестры, даже старой Нэн. Не все из них были живы теперь, и тем не менее, ей отчаянно захотелось, чтобы они были рядом. Ее семья — ближе никого нет. Но девушка знала, что такое невозможно. Она теперь навеки одна. И мечтать об ином глупо. — Шая, помоги мне, — Санса указала на массивную шкатулку, подарок короля.       Служанка достала украшение. Словно лед, уложила его на грудь своей хозяйки и застегнула замок. — Оно изумительное, — девушка провела пальцами по ожерелью. — Да, — коротко ответила леди. Крупный камень ослеплял пламенным блеском. — Но Вас ничто затмить не сможет.       Санса благодарно кивнула, слегка растягивая уголки губ. Шая пожала ей плечи, в знак сочувствия и поддержки, и шепнула на ухо. — Я достала, что Вы просили, — в ее ладони показался мешочек из грубой ткани, — Один я оставлю здесь. Другой — в новых покоях.       Девушка ответила взглядом через зеркало. Служанка сделала отстраненный вид и отошла.       В дверь постучали.       «Вот и все» — Санса замерла.       На пороге появился Тирион Ланнистер. Ее это удивило. Бес, видимо, разгадал реакцию девушки. Поклонился и, получив такой же ответ, произнес: — Я решил сопроводить Вас, миледи, в септу. Надеюсь, Вы не откажете мне в этой чести. — Мне будет приятно, — слова учтивы, а голос спокоен. Как и полагается благочестивой леди.       Служанки накинули на плечи девушки тяжелый серый с белым плащ и закрепили брошью в виде головы лютоволка.       Санса приняла протянутую руку, невольно отмечая, насколько все-таки ниже ее этот мужчина. Его ладонь была теплой и согревала ледяные пальцы невесты. Оба молчали. Девушка слышала лишь приглушенные шаги, шорох ее одежды по каменному полу и безумный стук сердца, пытавшегося вырваться наружу. Почему-то сейчас она подумала о Сандоре Клигане. Ей казалось, что именно он должен был прийти за ней.       «Кого еще бы послал Джоффри в насмешку и наказание?»        Но, видимо, Тирион, опередил Пса, испортив часть сегодняшнего плана. При этих мыслях, ей должно было стать легче, но не стало. После вчерашней ночи и всех слов, прозвучавших в ее полумраке, Санса пребывала в полном замешательстве. Она не понимала, что чувствует к воину и что он испытывает к ней. На миг, девушке показалось, что между ними есть взаимность… та, о которой она не могла и подумать раньше, не могла и мечтать. Но то, был лишь миг, сменившийся сомнениями и неуверенностью.       «Да и к чему все это теперь? Лишь больше надорвать душу? Она итак в лохмотьях».       И тем не менее, Санса подумала о нем.       Пройдя бесконечно долгий путь, оттягивающий неизбежность, их маленькая процессия остановилась у ступенек Великой Септы Бейлора. Легкие не хотели наполняться воздухом, но девушка заставила себя сделать пару глубоких вдохов. — Кто проводит меня? — задала она, казавшийся очевидным, вопрос. — Многие желали бы такой чести, но никто не посмел оспорить ее у десницы, — произнес Тирион мягко и поклонился.       Девушка поняла его правильно. В словах не было насмешки, лишь попытка учтиво спрятать правду. Несмотря на то, что Тайвин Ланнистер вернулся в столицу, его визит должен был стать кратким, и младший сын сохранил за собой право на это звание. Санса попыталась улыбнуться, но у нее плохо получилось. Лестница была еще одним рубежом к ее скорому браку.       Когда двери септы распахнулись, Санса ничего не увидела. Но вскоре глаза привыкли к полумраку, и, проходя мимо рядов приглашенной знати, она не увидела ни одного лица, что было бы ей приятно. Они все чужаки, а она своей не станет никогда.       Джоффри, гордо задрав подбородок, стоял рядом с верховным септоном в своем кровавом наряде. Красный с золотом плащ кричал, что он больше Лев, нежели Олень. Но всем было все равно. Он король и пока никто не мог оспорить это. Как и его приказы. Мальчишка улыбался, говоря ей без слов, о начале игры. Санса вздрогнула, оказавшись рядом. Бес сжал ее пальцы и передал руку своему племяннику.       «Да, игра началась» — подумала девушка, обращая невидящий взор на септона.       Читались молитвы, произносились обеты, воздавались благословения, пели гимн — все как положено на свадьбе. Но Санса будто была не здесь.       «Словно глупая пташка, повторяешь все, что ни прикажут» — вспомнила она слова. Певучий голос септона, разносившийся по залу, предложил собравшимся назвать причины, делающие этот брак невозможным.       Санса усмехнулась, если бы могла.       «Какой дурак решится на это?» — Но внутри что-то колыхнулось, будто все еще надеясь на чудесное спасение.       Выждав необходимую паузу и услышав в ответ лишь тишину, септон продолжил церемонию.       Сансе пришлось присесть, позволяя Тириону снять с себя плащ. Она старалась не смотреть на своего жениха, и так представляя его счастливо-ехидное лицо. Джоффри откинул серый плащ в сторону, выхватив его из рук Беса. — Не носить мне и секунды волчьей шкуры! — звонкий голос короля поддержали одобрительные перешептывания присутствующих.       Девушке оставалось лишь безропотно принять, в свою очередь, плащ суженного. Тайвин Ланнистер лично накинул ей на плечи тяжелый покров, который много лет назад считал своим. Краска слегка выцвела, а золото потускнело, но все же отдавало львиной породой. На лице у мужчины не дрогнул не один мускул и не проскочила не единая эмоция. Санса теперь понимала, почему Джоффри побаивался своего деда. — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем, — голос Сансы почти дрожал, выдавая истинные чувства. — Этим поцелуем, я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой, — громко озвучил Джоффри свою часть и, не упустив и лишней секунды, вжался в девичьи губы своим требовательным поцелуем.       Санса чуть было не задохнулась от напора и отвращения. Ей было неприятно все, чтобы ни делал король, а это особенно. Пухлые губы влажно скользили по ее сжатым, а язык пытался проникнуть глубже. Помимо своей воли и желания, девушка позволила мальчишке сделать то, что он хочет.       Раздались аплодисменты и радостные восклицания. Джоффри оторвался от нее. — Наш первый поцелуй, дорогая женушка, — шепнул он, наклонившись к уху — Но отнюдь не последний, — и больно сжал ее пальцы.       Лицо Сансы раскраснелось, но не от счастливого смущения, а от унижения и всепоглощающей слабости. Она опустила в пол глаза, стараясь надеть на лицо хоть немного радостную маску.       Верховный септон завершал церемонию, вознеся над ними священный семигранный кристалл.  — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Джоффри, первого своего имени, из дома Баратеонов и Ланнистеров и Сансу из дома Старков мужем и женой — вещал он. А молодая королева вновь вернулась мыслями к человеку с обожженным лицом.       «Здесь ли он? Видит ли меня? Осуждает? Жалеет? Чувствует ли хоть что-то?». — Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между вами — Септон окончил свою речь.       Молодожены обернулись к ликующей толпе и утонули в фальшивых и льстивых поздравлениях. Джоффри снисходительно и гордо принимал их. Но Санса искала глазами и не находила, того чей скрипучий голос вызывал мурашки, а отталкивающая внешность, рождала благоговейный страх.       Зал для свадебного пира оказался богато украшен. Воздух внутри был спертым и пряным. Столы ломились от яств. Слуги готовы были исполнить любое пожелание. Гости рассаживались согласно их положению и приближенности к царственной особе. Жених и невеста заняли свои места на подиуме за отдельным столом. Ближе всех к Джоффри восседали Тайвин и Тирион Ланнистеры. Серсее посчастливилось оказаться рядом с Сансой, так как родственников и близких со стороны новоиспеченной королевы не было. — Ну вот ты и замужем! — притворно добродушно проговорила женщина, чуть касаясь пальцев девицы, — Надеюсь, ваш брак будет счастливым и долгим, — она улыбнулась склонив голову, — И плодовитым.       Санса поклонилась, стараясь благодарно принять поздравления. Ведь несмотря ни на что, они теперь родственники. Но Серсея не намеревалась долго изображать дружелюбие. Быстро отвернувшись и заняв свое место, тут же забыла о существовании Сансы. Молодую королеву это нисколько не расстроило.       Казалось, и ее супруг совсем забыл о своей жене, вдоволь поглощая сытную пищу и сдабривая ее вином. Принимал поздравления, смеялся шуткам, с интересом следил за жонглерами, шутами, менестрелями и прочими развлечениями.       Но Санса была сама не своя. Кусок в горло не лез. Ее подташнивало от запаха и вида любой еды. Вино жгло горло. Она невидящим взором следила за тем, что происходило перед ней.       «Где же он?» — пульсировало в голове.       Пса нигде не было видно. Санса пыталась отогнать от себя мысли о нем. Но тщетно. Она волновалась все больше и больше. И не могла ни о чем думать, как о том куда же подевался королевский гвардеец.       Клиган, как верный пес, всегда был за спиной у короля. Но не сегодня.       «Неужели Джоффри его отпустил?» — это не укладывалось в голове. Ведь воин, был ее орудием пыток. Так, какую роль король уготовил ему сейчас?       Баратеон выглядел абсолютно счастливым, даже чересчур. Ему не шло чрезмерное притворство. Но это лучше, чем раздражение и гнев. После очередной смены блюд, он поманил к себе Блаунта, стоявшего на страже. Санса уловила недовольно брошенную фразу: «Вы нашли его?»       Борос удалился, а спустя некоторое время вернулся и сообщил то, что королю не понравилось. Джоффри нахмурил брови и сжал в руке кубок. Но скоро собрался и принялся с еще большим упором изображать радость.       Санса была почти уверена в том, что и ее супруг потерял своего цепного Пса. И это ударило больнее плети.       «Он сбежал!» — сердце сжалось тисками. От чего так стало больно, девушка поняла не сразу. Но привкус горечи во рту мешался со странным ощущением внутри. Санса почувствовала себя преданной.       Ее оставили одну. Бросили на растерзание львам. Он.       Но чего же она хотела?       Помощи? Защиты? Спасения?       Санса была уже не настолько наивна, чтобы верить в сказки. Чудес не бывает. Сандор Клиган, всего лишь поданный короля, как и все кругом. Его охранник. Слуга. Он ничего не мог сделать для нее…       Или мог?       «Сделал бы Пес для меня что-то, если бы я попросила?»       Его взгляды были многословны, но Санса их не понимала. За злобой скрывались иные эмоции, о которых можно было лишь догадываться. Но она была слепа. Несколько дней изменили все. Перевернули сознание и целый мир. Страх и неприязнь обернулись щемящим сердце чувством, таким незнакомым и сокровенным. Желание, как можно реже видеться с мужчиной, превратились в томление и ожидание нечаянной встречи. Но несмелая вера в то, что и Пес к ней неравнодушен, грела душу более всего.       «Милая добрая Пташка…» — его тягучий голос зазвучал в ушах, воскрешая моменты прошлой ночи — «…рвешь душу на части.. туманишь рассудок… заставляешь мечтать».       Санса не ослышалась. Все это произнес он, касаясь губами и дыханием ее волос, обхватив руками и крепко прижимая к себе. То не было сном. Все было взаправду. По телу бежали мурашки и разлилось тепло.       Нет, она не одна. Она кому-то нужна. Ему нужна.       Пес сильный, смелый, отчаянный. Смог бы он спасти ее, вырвать из хищных Ланнистеровских лап? Увезти, украсть, сбежать? Пошел бы он на такой риск ради нее?       Подобная мысль пришла в голову девушки только сейчас. И ответа на вопрос у нее не было. Теперь ей не узнать правды.       Пес сбежал, но без нее.       «Почему?».       Разочарование нахлынуло волной.       Неужели она в нем ошиблась? Обманулась, как и во всех остальных? Все было игрой, мимолетной слабостью? И Пташка не нужна грозному воину. Безразлична. Ее судьба не его забота.       Крохотная надежда все еще теплилась, но ее огонек угасал с каждой новой минутой, что отмеривал сегодняшний день.       Заиграла веселая мелодия, и Санса похолодела. Тело сковало будто льдом. Она ее узнала.       Джоффри подскочил на месте. — Так значит, время провожания пришло?! — воскликнул он и хищно посмотрел на молодую супругу.       Та была ни жива, ни мертва.       Подданные загалдели, заглушая музыкантов. — Пора! Пора! Пора!       Король вышел в центр зала, позволяя подбежавшим девицам, смеясь и шутя, расстегивать его одежду, касаться доселе недоступного тела.       Стул под Сансой качнулся. За руку резко дернули, заставляя встать. На ватных ногах, она шаталась, опасаясь того, что сейчас произойдет. Унижение и стыд — вот все, что она чувствовала. Она была невольницей и не принадлежала сама себе. Его собственность. Его игрушка. Джоффри — муж и хозяин. А его шавки, получают объедки с королевского стола.       Девушка постаралась не поддаться панике, с достоинством принять свою участь. И не такое пришлось ей пережить.       Мужские руки трогали ее тело, стягивали плащ, сминали платье, распускали волосы. Лица кружились в хороводе, с сальными ухмылками и жаждущими глазами. Никого из них Санса не узнавала или не хотела узнавать. Она потерялась в пространстве и во времени. Не поняла, как осталась одна. В огромной натопленной жарким камином комнате с красным бархатом и золотой парчой. С высокой массивной резной кроватью и тяжелым балдахином над ней. С белоснежными простынями. Наедине со своим будущим.       Но одиночество было недолгим. Двери распахнулись, впуская молодого короля. Санса не видела его, но знала, что никому другому здесь не место.       Губы и пальцы дрожали. И не смотря ни на что, ей было холодно.       Шаги за спиной - раз, два, пять. Звук наливаемой жидкости. Скрип ножек стула об пол. И тишина. Удушливая. Пугающая.       Пташка все еще на что-то надеется? Чего-то ждет? И да, и нет.       Но заставляет себя прекратить думать. Обернуться. Посмотреть на своего мужа.       Да, это он. Вальяжно развалившись на сидении, потягивает вино. Улыбается. — Хочешь? — спрашивает он, протягивая свой бокал. — Нет, благодарю Вас, — девушка еле произносит ответ.       На нем нательная рубашка, бриджи, сапоги. Да и она, оказывается, не раздета. Шнуровка на корсете ослабла, волосы падают на спину, туфли пропали — всего лишь.       Но, что дальше?       Санса мечтает сбежать, но это невозможно. Стоит, молчит и ждет.       Джоффри допивает вино. Его рука тянется к подносу с фруктами. Он берет гранат и нож. Разрезает резким движением на две части. Надавливает на одну половину. Рубиновые струйки стекают по его пальцам, наполняя кубок. Баратеон поднимает его. Неспешно приближается к своей супруге. — Быть может, тогда сока? — он совсем близко, стоит напротив, — Говорят, гранат возбуждает аппетит, — подносит к ее губам бокал, — и не только к еде, — скалится.       Санса покорно позволяет ему себя напоить. Терпкая кисло-сладкая жидкость щекочет небо и язык. Не успевает она сделать последний глоток, как его губы впиваются в ее. Жестко властно, но кратко. — Как вкусно! — его игривый тон отдает прохладой. И Санса боится еще больше.       Минуту он смотрит, изучает ее глаза. Улыбка сползает с лица. Маска снята. — Скучала по мне? — Джоффри задает вопрос, не требуя ответа. — Я вот скучал. По нашим маленьким забавам. Но был терпелив. Очень.       Нож блестит в руке. И сердце замирает.       Король берется за верх корсета и нещадно распарывает дорогую ткань ее свадебного наряда. Стаскивает остатки и откидывает в сторону, оставляя девушку в тонкой свободной сорочке. Его взгляд горит предвкушением. А ее — страхом.       Руки Джоффри тянутся к лицу девушки. Ладони сжимают ее щеки. — Красивая сучка, — ехидно шипит он, — породистая.       Его руки ползут вверх. Пальцы проделывают восемь дорожек в ее рыжих волосах. Правая больно стягивает пряди, сжимая их в кулаке. — Только порченная.       Левой рукой за талию, король притягивает свою жену к себе. Впивается губами у самого основания шеи. Дергает за волосы, заставляя девушку прогнуться. — Мой Пес славно поразвлекся с тобой, — Джоффри проходится взглядом по длинной шее, прикрытой тонкой тканью груди, — Ему понравилось. Я уверен.       Он грубо подталкивает Сансу, и та делает несколько шагов назад, под напором. Останавливается лишь тогда, когда ее ягодицы упираются в боковину стола. — А тебе? — губы его произносят слова, а пальцы чертят линию ключицы, стягивают с плеча сорочку, опускают ее вниз, оголяя одну грудь, — Приятны тебе были прикосновения дворняги?       Рывком за волосы, он снова заставляет ее отклониться. Губы припадают к соску. Обводя его языком, Джоффри поднимает на девушку глаза: — Ты так кричала! Как развратная шлюха! Что же молчишь сейчас? Ведь я твой муж и король. Где твоя благодарность, за то что я не брезгую, после того, как тобой уже попользовался другой?       Санса знала, что Джоффри будет издеваться над ней. Любыми доступными способами. Словами, действиями. Она старалась подготовиться к этому. Уйти в себя, абстрагироваться от происходящего. И все же сейчас не может не ответить ему взглядом, в котором тот читает боль и отвращение.       Король будто и ждал этого. Он снова припадает к ее груди и прикусывает нежную плоть. Санса приглушенно взвизгивает, не удержав звуки внутри себя, и закусывает губу. — Так-то лучше, — рот растягивается в противной улыбке. — Но все еще не слишком убедительно для меня.       Резким движением Джоффри разворачивает ее и, прижимая к столу, позволяет своим пальцам и ладоням исследовать молодое тело. Санса не сопротивляется. Она не в силах даже пошевелиться. Молится только об одном, чтобы все скорее закончилось. Но она знает, что это лишь начало. И самое страшное еще впереди. Для девушки не секрет, что последует за его жесткими прикосновениями. Невольно вспоминает то, что пришлось пережить месяцем раньше. Джоффри сам заставляет ее делать это. Содрогается и дрожит всем телом. А руки ее супруга уже задирают белую сорочку, пальцами скользят по обнажаемой спине. Впиваются в кожу, приказывая податься вперед, упереться локтями в полированное дерево столешницы. Почти увидеть в ней свое отражение и уронить непрошенные слезы. — Хорошая девочка, — с придыханием произносит Баратеон, — знает, чего хочет от нее хозяин.       И Сансе снова больно. Нет. Не так, как в прошлый раз. Эта тупая, приглушенная боль. Она внутри и снаружи. Она поглощает ее всю. Ему не место в ее теле. Она не хочет. Она сопротивляется. Он знает это. Но только смеется и часто дышит, повторяя вновь и вновь резкие толчки. Заставляет стонать, не от удовольствия, а от того, что она пытается сдержать крик.       Очередной вздох застревает в горле. Воздух не хочет наполнять легкие. Золотые звенья колье впиваются в кожу на шее. Джоффри тянет его на себя, скрыв в ладони рубиновое сердце украшения. Санса хватает ртом воздух, но все бесполезно. У него сильная хватка. А она, словно на привязи, целиком в его власти. Тело ломает, в глазах темнеет. Руки слабеют, и девушка грудью касается холодного стола. Она готова потерять сознание, но все еще цепляется за смутные воспоминания. Ее ночные кошмары оживают и терзают теперь наяву. Но мучитель вовсе не тот, что прежде. На месте сурового воина с изуродованным лицом, ее собственный муж — красивый, молодой король, недавно надевший на лицо маску учтивости и благодушия, чтобы окружающие не смогли разгадать его планы. Но Санса знает, что за чудовище скрывается под этой маской.       Хватка слабеет, его движения становятся частыми. Смех сменяется громкими вздохами. А девушка уже не чувствует ничего. Просто его натиск и свою слабость. Она податлива и послушна. Как и положено жене. Юноша содрогается, и Санса ощущает тяжесть его тела на своей спине. Горячее сбившееся дыхание задевает левую щеку. Она тоже часто дышит, не в силах насытиться живительным кислородом.       Слегка охрипший голос юноши разрывает заветную тишину: — Вот так, дыши глубже. Я не хочу уморить тебя прежде, чем получу желаемое. А я многого хочу. И ты ведь знаешь, что я это возьму любой ценой. Ты теперь моя.       Джоффри отстраняется, а Санса безвольно сползает на пол. Ноги, словно парализованные, совсем не держат. Голова тяжелая, волосы скрывают лицо. Она не хочет ничего видеть — ни своего довольного мужа, ни себя, сломленную и почти сломанную.       Но надо терпеть и мириться. Нет иного пути. И выбора у нее нет. Всего несколько мгновений на то, чтобы почувствовать себя свободной. А потом с ужасом подчиниться новой пытке.       Пальцы Джоффри снова тянут колье, заставляя девушку подняться. Она только и может мечтать о том, как вздохнуть полной грудью. — Моя королева, надеюсь ты не забыла свои обязанности, — он крепко держит ее в своих объятьях, — Сегодня ночью мы не уснем, пока твои крики не услышит пол замка, — король больно сжимает грудь и Санса вскрикивает, но он закрывает ей рот, — Тише, тише. Я скажу, когда начинать.       Хватка слабеет, он уходит. Но девушка, словно на поводке, через силу и боль следует за ним. Драгоценный ошейник сдавливает горло. Санса ощущает себя собачонкой на привязи. Нет, Джоффри заставляет ее таковой быть. Он останавливается напротив кровати, замахивается. Звук пощечины звенит в ушах и пульсирует на зардевшейся щеке. Девушка без сил падает на белоснежные простыни. Она не понимает, чем заслужила такое обращение, но не сомневается в продолжении. И тем горше ее слезы. И тем шире улыбка супруга. Юноша взбирается сверху, хватает ее руки, поднимает над головой. Его губы почти с нежностью целуют ее лицо. — Да, сегодня ты моя сучка, ведь Пес меня бросил. А я так люблю собак, — король беззвучно смеется, — Как жаль, он пропустит свое дежурство у дверей нашей спальни. И даже не узнает, насколько я был лучше него. Как ты кричишь и бьешься в моих объятьях. Ему бы понравилось, — он требовательно раздвигает девушке ноги, сгибает в коленях, — Но это пустяк, ведь я сделаю то, что не было позволено дворовой собаке — доведу дело до конца. Поэтому Волчица произведет на свет золотоволосых оленят, а не щенков.       Сансе остается лишь в очередной раз содрогнуться и принять неизбежное.