Спорим?

      Я просыпаюсь от жуткого шума в голове, она болит и ноет, в горле пересохло. Господи, постоянно зарекаюсь не пить снова с Фором, но жизнь меня ни чему не учит! Я пытаюсь встать, но чугунная голова никак не хочет отрываться от мягкой подушки, но когда мне всё-таки удаётся сделать это, я вижу перед собой лицо Фора. Он спит, и безмятежность на его лице свидетельствует о том, что он спокоен. Конечно, он же дома. Рука невольно тянется к нему, и я провожу ею по его щеке, но меня никак не смущает этот жест, это всего лишь умиление и радость от того, что он дома, с нами, со мной.       Я приподнимаюсь на локте и оглядываюсь. Хмм… Хоть убей, но не помню, как мы оказались в моей спальне… Помню, как пили противный виски… Как Фор рассказывал о своей работе… Как жаловался на местных недотрог… А вот как переместились в мою спальню, вообще не помню. Наверное, я уснула где-то на середине очередного рассказа Тобиаса, и он, пожалев меня, перенёс меня в мою кровать, и сам уснул рядом. Ну, это и не удивительно.       Я делаю попытку вылезти из-под одеяла, но тут же понимаю, что не могу сделать этого: Фор крепко обнял меня во сне, но я пытаюсь убрать его руку, чем вызываю недовольное бормотание своего друга. Замерев, чтобы не разбудить его, я выжидаю момент, чтобы высвободиться и улизнуть в туалет. Когда он замолкает и принимает безмятежное выражение лица, я аккуратно убираю его руку и выскальзываю из его цепких рук. Ура! Свобода!       Приняв душ и приведя себя в порядок, я натягиваю футболку Питера, оставленную им когда-то, и прохожу в кухню. Заварив себе кофе, я усаживаюсь на подоконник и достаю пачку сигарет. Вообще, не курю, но иногда хочется. И даю себе слабину. Вспомнив Кристину, с которой мы и приняли эту дурную привычку, я делаю затяжку.       — Видимо, мой дорогой начальник не порол тебя в детстве, — слышу я голос за спиной и вздрагиваю. Фор в одних джинсах проходит в кухню и подходит ко мне. — Что это ещё за новости? — шипит он и выбивает из моих рук сигарету.       — Начинается, — тяну я и закатываю глаза.       Фор подходит ко мне вплотную и смотрит сверху вниз, в его глазах я вижу неподдельную злость и негодование, он никогда ранее не видел меня с сигаретой. И я знаю, как он к этому относится.       — Что? — угрожающе спрашивает он, хотя я ничего не говорила, — Трис, я не посмотрю, что ты уже взрослая, скручу тебя и набью тебе попу. Вот тогда и посмотрим, насколько ты взрослая, когда задняя точка будет полыхать, как маяк в ночи, — тихо говорит Тобиас.       Почему-то я ему верю, что он может так сделать, поэтому я выкидываю пачку сигарет в мусорное ведро и смотрю на него, а он начинает улыбаться.       — Доволен? — спрашиваю я и зло смотрю на него.       — Вполне, — ухмыляется он и садится за стол, — теперь можно и позавтракать. Как твоя голова, не болит?       Я смотрю на него ещё пару секунд и решаю сменить гнев на милость.       — Не помню, как дошла вчера до кровати, — говорю я и наливаю ему кофе, — голова чугунная, тело ломит.       Фор смеётся.       — А ты не такая уж и лёгкая! Кстати, что это за дурацкая футболка на тебе? — весело спрашивает он.       Я показываю ему язык и передаю хлебницу с печеньем, Фор вытягивает одно и отправляет в рот, потом запивает его кофе и ставит кружку на стол. И только я успеваю сделать глоток из своей кружки, как в дверь звонят, мы с Фором одновременно переглядываемся.       — Хозяин футболки, наверное, — бубнит Фор себе под нос.       Я встаю и подхожу к двери, открываю её и вижу на пороге своего Питера. Он выглядит уставшим и не выспавшимся, но с порога обнимает меня и целует в шею.       — Трис, у нас гости? — раздаётся бархатный голос из кухни. — Ты где пропала?       Вы бы видели в этот момент лицо Питера! Мало того, что Фор для него всегда был красной тряпкой, так ещё и с утра пораньше он застаёт его на кухне в моей квартире. А он ещё не видел, что тот сидит полуголый!       — Как твои дела? — решаю я перевести тему разговора. Но не успеваю: из кухни идёт Фор. — Питер, вчера прилетел Тобиас из Лондона.       — Угу. Вижу, — недовольно бубнит Питер. — А что, в Лондоне так принято ходить полуголым по квартире чужой девушки?       Ну, вот! Я же говорила. Бык и тореро. Хоть бы Тобиас оказался умнее и промолчал!       — Чужой — не знаю, — честно хлопает ресницами Фор, — а вот в квартире своего друга я могу делать всё, что разрешит мне хозяйка.       Я внутренне сжимаюсь в комок и смотрю на Питера, он сейчас проглотит Тобиаса, прожует и выплюнет. Хотя, реакция Фора мне не понятна: он просто стоит и улыбается. Он что, специально его дразнит? Но зачем?       — Можно тебя на минутку, дорогая? — деловито спрашивает Питер и вытягивает меня из квартиры. Он закрывает дверь и зло смотрит на меня. — Что он здесь делает?       — Я же говорю тебе: он прилетел вчера из Лондона, но прилетел поздно, поэтому я не успела тебя предупредить, тем более, что ты вчера был занят! — говорю я и подхожу к нему ближе, обнимаю его и тянусь к нему за поцелуем. — Ну, родной, что ты, успокойся, пожалуйста!       Питер, вроде, начинает успокаиваться и приникает к моим губам, но резко меня отстраняет и принюхивается. Поняв, в чём дело, он буквально задыхается от злости:       — Ты куришь? — изумляется он.       Я закусываю нижнюю губу и опускаю глаза, Питер хватает меня за руку, тем самым пытаясь поймать мой стыдливый взгляд, но, не рассчитав силы, любимый пережимает сильно запястье, отчего я морщусь от боли.       — Больно! — возмущаюсь я. — Я не курю, Питер! И вообще, что ты накинулся на меня с этими сигаретами? Попробовала, мне не понравилось. И всё!       Вот если честно, то Питер меня вообще не знает! Я вижу по глазам, что он поверил, в отличие от Фора. Тот бы душу из меня вынул, разрезал на куски бы и скормил их какой-нибудь бездомной собаке, если бы я посмела так нагло врать ему прямо в глаза. Но Питера устроили такие объяснения, поэтому он целует меня в макушку, потом в губы и прощается, сказав, что у него тренировки.       Я захожу обратно в квартиру и застаю задумчивого Тобиаса на кухне, он вздрагивает, когда я зову его.       — Ну, как наша «хоккейная клюшка»? — смеясь, спрашивает Фор, садясь на стул. — Успокоила своего Отелло? — Фор ведет бровью вверх, а я лишь обречённо киваю головой и начинаю убирать со стола посуду. — Ладно, я побежал, — смотрит на часы Тобиас, — я вещи у тебя оставлю, ты не против?       — Нет, — растерянно говорю я, — а куда ты?       Фор улыбается и подходит ко мне, положив свои руки на мои плечи.       — Много будешь знать, скоро состаришься, кнопка, — щёлкает он по моему носу пальцами, — скоро узнаешь.       — Ты Рождество здесь же будешь отмечать? — спрашиваю я с надеждой в голосе.       Фор выходит из кухни и уже в коридоре кричит мне:       — Да, с тобой!       Входная дверь хлопает, и квартира погружается в тишину, а я стою, улыбаюсь, как дура, посреди кухни.