Человек на 130 дней.

Порт «Копенгаген» на востоке острова веры. Около двух часов пополудни. На море спокойно. Солнце греет. Западная часть острова. Небольшой лес. Ветер слабо колышет ветви. Прохладно. Север острова. Пустой песчаный берег. Лишь землянка видна издали. Оттуда ровно вверх поднимается спиралями дым. Юг острова. Та же угнетающая тишина. Будто всё вокруг вымерло. Центр острова. Шумный пир, летящая в разные стороны посуда, ром и домашнее вино, разящий хохот подвыпивших мужиков и строгие упрёки их жён. Самодельные фейерверки вздымались к облакам, будто намеревались распугать их и отогнать на разные края небосвода. Деревенские жители сегодня праздновали отбытие принца Ганса, стараясь оставить о себе глубокое впечатление. Илиана водила хороводы с детьми и играла с ними в разные игры. Слепота ничего не значила в таком развлечении, как жмурки. Ребятишки кружились возле девушки, словно пчёлы у душистого цветка. Ганса волей-неволей заставили выпить, вовлекли в безумные пляски, осыпали скромными лепестками ромашки. Некая поддержка со стороны окружающих выудила Ганса из бездны скорби. Тяжесть на сердце чуть притупилась. Судно должно было прибыть вечером, к семи часам. Веселье обещало быть долгим…       К четырём часам многие уже утомились и сейчас сидели за столами, вовлекаясь в мирные беседы. Всё такими же энергичными оставались маленькие девочки, заплетавшие волосы сирене, да и мальчишки организовали караульные посты на деревьях и следили за птицами и облаками. Принц беззаботно рассказывал о своём прошлом, нередко упоминая разные женские имена. То были имена принцесс, что ждали от него предложения руки и сердца. Самым неприятным было для парня то, что судили его по внешности и состоянию страны. Да, Ганс — одна из самых выгодных партий, но что эти ветреные девушки могли дать ему взамен? Ни приятного общения, ни достаточно больших плюсов для страны, ни скромности… — Так вы наших красавиц присмотрите, чем плохи? Добры, отзывчивы, хозяйственны! — предложил синеглазому его кок, успевший уже наладить связи с деревенскими. Ганс интуитивно перевёл взгляд на рыжеволосую иностранку, потом резко отвернулся. — Если бы я был обычным человеком… Но увы, сейчас далеко не такая ситуация, как сорок лет назад. Разногласия между странами возрастают, мне в союзники нужно сильное государство, соответственно, либо долгие переговоры дипломатов, либо политический брак. — Ох, не завидую я жизни правителей. Дамоклов меч* ведь норовит упасть в любую минуту… — Сменим тему. Не хочу обсуждать политику на праздновании. Вы не знаете девушку, что живёт в землянке у берега? — Какой землянки? Не видел ничего подобного. О таком лучше расспросить молодёжь, они чаще там бегают. Эй, Марина! К столику, за которым устроился принц, подбежала, широко улыбаясь, девчушка лет шестнадцати. Тёмно-русые волосы заплетены в две косы разной величины. Лицо усыпано веснушками. — Звали, Говард? — обратилась она к коку, всё с той же улыбкой на загорелом лице. — Не покажешь нашему прекрасному юноше землянку у берега? Ты же почти каждое утро собираешь там ракушки. — С радостью! Идёмте за мной, пожалуйста! — Марина хватает принца за руку и устремляется в названное место. Щёки её покрылись заметным румянцем. Её переполняли чувство ответственности и фантазии о романтических свиданиях с Гансом. Когда они прибыли к заросшей мхом старой конструкции, было уже пять часов. — И здесь кто-то ещё живёт? — парень недоверчиво вскидывает бровь. — Никак нет. Поговаривают лишь, что иногда отсюда поднимается в небо дым, но это лишь бурное воображение этих сорванцов, не стоит брать всерьёз. — А кому принадлежала эта землянка? — Монарх описывает окружности вокруг гнилых досок, представлявших собой часть потолка. А стоит ли вообще заходить внутрь? Мигом всё обрушится! Да ещё и не вызывают доверие эти шипящие змеи, едва показывавшие свои хвосты из-под сгнившей зелени.        Илиана пытается вылепить кувшин из глины. Роска, сын гончара, всячески наставляет её, а вокруг вертятся девочки с хвостиками и косичками и плетут из дивных цветов пышные венки. Доделанные венки покоятся на голове, шее, коленях сирены, и от девушки исходит лёгкий аромат цветочного поля. К шести часам она, утомлённая, покоится среди группы ребятишек, спящих рядом на небрежно подостланной траве. Суета изредка прорывается сквозь сон, но быстро угасает в пустоте мыслей. Судно уже можно увидеть издалека, принца второпях собирают в дорогу. Сирене ничто не мешает остаться здесь, она мирно посапывает на земле, но вскоре ощущает лёгкие толчки. — Хочешь поехать со мной? — слышит она у самого уха. Хм, показалось? Да, наверное… — Эй, ты глухая? Проснись! — Нет реакции. — Ты едешь со мной, слышишь?! — Во имя Тритона, что происходит? Опять устрицам неймётся? — бурчит Илиана и переворачивается на другой бок. — ПОДЪЁМ!!! Девушка мигом встаёт по стойке смирно, не успев даже осознать, в реальном она мире или всё ещё в отключке. В сознании ещё плавает некий дурман, который препятствует нормальному восприятию звуков. — Ты меня слышишь? — спрашивает принц. «Ты мямлю сыщешь?» — отзывается мысль в голове Илианы. Несколько секунд мозг ещё путешествует по другим галактикам, но, в конце концов, девушке удаётся окончательно проснуться и развязать язык. — Уже утро? — сирена лениво потирает глаз и зевает. — Корабль прибыл. — И? — И… — Ах, как я могла забыть! Удачного путешествия, Ганс! — … — Ганс? — Неловкое молчание, причину которого бывшая русалка выяснить пока не может. — Я с детства мечтал иметь свою собственную ручную сирену… — Такая завязка беседы оказалась неожиданной. Илиана бледнеет, внутри от страха всё сжимается. Вот, что чувствуют воры при разоблачении? — Ты бледная, как смерть, все хорошо? — Пока что да… Наверное… Почему ты заговорил о русалках? — Голос у тебя не как у придворных шутов, не такой противный. — П-пардон? — Девушка скорчила недовольное лицо. Её реакция выглядит очень даже смешно, и губы принца невольно растянулись в широкой улыбке, словно у Чеширского кота. — Извини, не умею я делать комплименты. У тебя красивый голос. Очень. Таким бы, наверное, и сирена не обладала. Я хочу взять тебя с собой. — Собственная ручная девушка? — Рыжеволосая и сама не понимает, что только что сказала, поэтому вместе с принцем пытается осмыслить, пошутила она сейчас или нет. Тот смеётся. Над ней. Опять. Обидно, между прочим. — Ты же часть мира людей, а не человек-амфибия. Я выделю тебе отдельную комнату в замке. Мне лишь нужно, чтобы ты развлекала меня. Ну, а взамен еда, уважение и прочие формальности… — А если бы ты поймал русалку, чтобы ты с ней сделал? — Мне они ни к чему, если не умеют петь. Сирену же я бы запер в аквариуме и заставил бы петь и дарить жемчуг. Мне… нужен этот жемчуг… — Ганс вздохнул. Не опять, а снова. Илиана не понимает, о каком жемчуге идёт речь, и почему запертая русалка должна его дарить, если его нет в пустом аквариуме. Почему себе подобным люди выделяют комнату, а «хвостатых» суют в так называемые «аквариумы»? Это возмутительно! — Ты опять нахмурилась. Я чем-то тебя обидел? — Ничего важного. — Отрезает сирена, но продолжает хмурить брови. — Так ты поедешь со мной? — 122 дня. — Что? — Я должна вернуться сюда через 122 дня. — По какой причине? — Личной. — Отвечает девушка кратко, не желая сейчас общаться с Гансом. — Пошли. — Парень тоже больше не церемонится, хватает Илиану за запястье, сильно сжимая его, и направляется к порту.        Принц ещё не забыл ту личность, обещавшую воскресить его родителей. Она казалась ему подозрительной, но он был готов поверить во весь этот бред с возвращением мёртвых из загробного мира. Однако ему за эту неделю хватило хлопот, и парень умерил пыл. Постепенно, может быть, оковы прошлого его отпустят, пока же лишь взгляд может устремляться вперёд, в будущее. У причала Ганс увидел знакомый силуэт. Длинные, пламенного цвета волосы, заплетённые в косу, почти доставали до пят. Глаза были переполнены лаской, из улыбки выдавливался максимум заботы и нежности. В изящных загорелых руках средних размеров мешочек из льняной ткани. — Идём, милый?