Человек на 130 дней.

Ганс немного опешил. Перед ним две девушки со схожей внешностью. Обе наряжены в белое. Словно Илиана разделилась надвое. Но какая из них тогда настоящая? У одной светлая кожа, у другой — тёмная. Хм, словно добро и зло. «Это, наверное, расизм, раз я различаю их так», — думает Ганс и прерывает поток своих раздумий. — Ох, что это за невзрачная девица? Ты похожа на меня. — Незнакомый голос доносится до сирены. Слегка хрипловатый. Будто хозяин этого голоса простудился. Незнакомка, до этого флиртовавшая с синеглазым юношей, хватается за горло. — Мне пора идти, я ещё дома не прибралась. До встречи, милый! — Кто это? Девушка? Почему она убегает? Её шаги уже не слышно… — Я встретил её минут десять назад… Очередная незаурядная личность, хотя… Скажи, у тебя, случаем, нет сестёр? — Дай-ка подумать… У меня 18 сестёр и 23 брата! — С-сколько? Я не ослышался сейчас? — Нисколечко! — Отчего так много? Даже представить страшно твоих родителей… — Много? Да, пожалуй. У нашего правителя было всего семь дочерей. — Может, у тебя родственники сводные или приёмные? — Что значит «приёмные»? — Если опустить все детали, то, считай, чужие. — У вас можно забирать чужих детей? Как же вы избавляетесь от духовной привязки? — От чего? Знаешь, далеко не каждая мать будет готова привязаться к своему детищу. Далеко не каждый отец будет катать сына на плечах. Далеко не каждые родители захотят жить с тем, кого, может быть, ненавидят без причины. Некоторые продают детей в рабство, пытаясь выручить для себя больше денег. В разорённых провинциях доходит дело даже до поедания себе подобных… Илиане в этот момент хочется оглохнуть. В подводном мире, где каждая русалка рождается из прекрасной раковины, подпитываемой родительской любовью, где твоя душа — это душа почитаемых отца и матери, где ещё никто не отрекался от части самого себя… Там никогда не завладевала разумом такая жестокость… — Ужасно. — Девушка фыркнула, выражая всю свою досаду и негодование. — Ты будто с небес спустилась. Не знать таких элементарных вещей? Не поверю. — Тем не менее, перед тобой живое доказательство. А куда отдают приёмных детей? — В детские дома, куда же ещё? — А можно их всех забрать? — И как ты собираешься их прокармливать, не имея ни единого гроша? — А как вы зарабатываете на еду? — Сирена ясно помнила очевидное различие между мирами. Русалки питаются и водорослями, и рыбой, бывали даже гурманы, вылавливавшие с поверхности птиц, в основном чаек. Причём всё это было совершенно бесплатно. А люди… за всё расплачивались плоскими круглыми камешками. Обычно на них были изображены суровые лица, увенчанные тонким ободом короны, а с другой стороны была закорючка, определяющая ценность камушка. Эти штуки назывались «монетами». — Работают, изготавливают, продают, служат, воруют, берут и дают в долг… Поток незнакомых слов сбивает девушку с толку. Из всей этой неразберихи она понимает лишь «работают» и «в долг». — Тогда я буду работать в долг! — произносит она первое, что получилось составить из непонятных терминов. И теперь Илиана не знает, как отреагировать на смех Ганса, разнёсшийся, как казалось, на весь остров. — Право, откуда ты берёшь такие выражения? «Работать в долг»? Как это вообще? Признаюсь, давно меня так никто не умилял. — Говорит принц после того, как окончательно обретает прежний самоконтроль. Но помимо того, что наивная иностранка задевает что-то в самой глубине духа и подсознания, она наводит на себя ещё большую массу подозрений, чем прежде. Не существует такого государства, в котором не знали бы о самых простых истинах. Нет такого города, которому не приходилось бы восстанавливаться после продолжительной войны. Так мало принцесс, которых выдали замуж по их воле. Рыжеволосая девушка словно прибыла то ли из Атлантиды, то ли из подобных затонувшему острову государств, вместо которых на карте лишь синее пятно. — А откуда ты родом? — Откуда я родом? — Неожиданный вопрос. Нет, скорее, вполне ожидаемый, но тщательно избегаемый. - Ох, ты имеешь ввиду, из какой я страны? — А что, есть другие варианты? — Хм… Там… Такие большие-большие деревья, которые качаются вправо и влево, ещё там много разных кораблей, рыбы пестрят разнообразием, царская обитель освещает белым светом наши города и деревни! — Сирена пытается описывать всё как можно более туманней. Водоросли, которые порой достигали нескольких километров и доставали до русалочьих поселений с самых глубин океанских, она называет деревьями. А ведь и правда, эта жуткая, густая зелень, поднимающаяся с ущелий, напоминала дремучий лес. И морским обитателям заблудиться в нём было гораздо легче, чем людям в обычных рощах. Коралловый замок Тритона не без помощи магии дарил русалкам аналог солнечного света. Почти как у людей. — Деревья качаются, много рыбы и кораблей… Какой-то промышленный город на севере? — Бубнит про себя Ганс. Шёпот волн и ветра мешали думать. Хотелось бросить уже всё наконец и забыться глубоким сном… не беспробудным, конечно. Просто… немножечко… вздремнуть… Так… тяжело…       Очнулся Ганс на чём-то мокром и мягком. Судя по запаху, на стоге сена. Сверху капала вода, порой капли падали на нос, что заставляло принца недовольно жмуриться. Головокружение постепенно проходило. Издалека долетала до ушей лёгкая песня на непонятном языке. Из песни складывался образ, из образа - сон. И так не хотелось просыпаться, даже лёжа при этом на не таком уж и тёплом сене.