Моё разрушительное счастье

К рассвету метель утихла, и зловещие завывания прекратились. Утро встретило отмороженных обитателей полуразрушенного Хогвартса солнечным светом, живописно искрящимся снегом в дыре, а также радостным известием, что мальчик, который-развалил-школу-но-снова-…-выжил, пришёл в сознание. Новость восприняли, мягко говоря, неоднозначно. Продрогшие и обозлённые волшебники, позавтракав прямо в постелях, матерясь на чём свет стоит, мелкими перебежками рассосались по учебным кабинетам. У Северуса первого занятия не было и, невзирая на бессонную ночь, он воспользовался свободным временем и решительно направился в больничное крыло под предлогом доставки туда дополнительной партии перечного и противопростудного зелий. В мыслях царил кавардак, несмотря на отчаянные ночные попытки разобраться в собственных эмоциях. Вчера во время разговора с Дамблдором в голове громыхало только оглушительное «Хочу!», а в груди бесновалась разъярённая тварь ревности и страха упустить желаемое. Определиться, когда это началось и что с этим делать, Снейп за ночь так и не смог. И хотя по складу характера не был склонен к спонтанным поступкам, о своём решении не жалел — намеревался добиться Поттера во что бы то ни стало, потом разберется, что к чему Помфри встретила его в жарко натопленной приёмной. Колдомедик румянилась во всё лицо, дёргала левым веком и путала слоги в словах. Из чего Снейп заключил, что не он один провёл полночи в обнимку с горячительным напитком, а утро в компании антипохмельного. На его холодно-вежливый вопрос о самочувствии Поттера медиведьма округлила глаза и выдавила что-то о том, что мальчик уже позавтракал, а директор обещал зайти к нему, как только отстоит свою смену возле дыры в Большом зале. Воспользовавшись тем, что Поппи исчезла в кладовой, Северус прошмыгнул в единственную занятую палату — простуженные ученики остерегались соседствовать с мальчиком-разрушителем, а потому, получив инструкции и лекарства, спешили покинуть больничное крыло и держаться подальше. В скудно освещённом помещении было весьма прохладно. Гарри сидел на кровати, обняв колени и по самые уши закутавшись в одеяло. Очков на носу горе-разрушителя не наблюдалось — видимо, они не вынесли магического выброса, удивительным образом пощадившего всё живое, но имевшего самые катастрофические последствия для предметов, не состоявших из плоти и крови. Похоже, Поттер, погрузившись в собственные страдания, даже не заметил присутствия ненавистного преподавателя, и Северусу пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание. — Профессор? — подслеповато сощурился Гарри, вероятно, ожидая Дамблдора, но рассмотрел лишь тёмный силуэт и характерную позу со сплетёнными на груди руками. — Профессор Снейп?.. — Как вы себя чувствуете, Поттер? — Северус изящным росчерком палочки добавил в палате свет и отлевитировал в камин несколько поленьев, за которые усердно взялся угасающий огонь. Запоздало вспомнил, что рядом с мальчиком-катастрофой нежелательно пользоваться магией. Но никаких колебаний силы не почувствовал и, подойдя ближе, устроился на стуле для посетителей. Повисло неловкое молчание. Снейп не сразу осознал, что жадно разглядывает взъерошенную макушку, торчащую из одеяла, и ошеломлённо распахнутые изумрудные глаза. «Мальчишка ждёт очередного разноса и снятия пары сотен баллов с факультета». Мысль вызвала кривую усмешку на лице, которую снесло несколькими взмахами пушистых ресниц. «Мерлин всемогущий! Где были мои глаза?!» — набатом прозвенело в голове. Северус не помнил, чтобы видел Гарри без уродливых стёкол, закрывающих половину лица и придающих парню несомненное сходство с Джеймсом. А теперь со всей ясностью отметил, что общего у отца с сыном куда меньше, чем Снейп привык считать. Он протянул руку к тумбочке, и Гарри невольно вздрогнул, ожидая от коварного профессора чего угодно, кроме… — Какие у вас диоптрии? — тихо пророкотал Северус, вертя в ладони расчёску. — Что? — осторожно пролепетал Гарри. — Хочу трансфигурировать для вас очки, Поттер. — Мне не нужны очки, — неожиданно ответил мальчишка и вдруг так искренне усмехнулся, что у Северуса защемило сердце. — Я теперь хорошо вижу! Снейп удивлённо вскинул бровь. — Но вы щурились, когда я вошёл. — Привычка. К тому же было темно, — простодушно пожал плечами Гарри, и одеяло немного сползло, открывая длинную шею и тонкие ключицы в широком вырезе больничной рубашки. — Конечно… просто темно. Северус понял, что улыбается, только когда заметил изумление на бледном лице собеседника. Он поспешил сменить мину на привычно-равнодушную, и искорки в зелёных глазах погасли вместе с улыбкой. — Вы пришли… зачем? Что вы хотели? Профессор с трудом удержался от ядовитой шпильки по поводу красноречия Поттера вкупе с остальными представителями львиного факультета. — Хотел убедиться, что с вами всё в порядке, Гарри, — Северус поднялся, не в силах оторвать взгляда от неожиданно разрумянившихся щёк мальчишки и ошеломлённо приоткрытых губ. — Выздоравливайте, мистер Поттер. И будьте любезны, постарайтесь не разрушить больничное крыло. Опустить глаза и заставить себя развернуться. До боли зажмуриться, закусив губы, и сделать шаг к дверям. Ещё один. Ещё… Не оборачивайся, Северус, не надо! — Вы ещё зайдёте? Снейп покачнулся. Сердце, совершив головокружительный кульбит, остановилось, отмеряя секунды молчания, пропуская несколько ударов. И вновь забилось как сумасшедшее. — Вы этого хотите, мистер Поттер? «Рано, Северус, рано. Держи себя в руках». Теперь Снейп отчётливо понимал, что имел в виду директор, когда говорил об идеальной совместимости его и Гарри. Незамутнённая напускным раздражением магия струилась между ними, притягивала невидимыми нитями, оплетала, околдовывала, заменяя необоснованную ненависть щемящей нежностью, одаривая чувствами, нисколько не похожими на эмоции, к которым привык мрачный профессор. Невозможно оторваться, невозможно! Как он мог быть настолько слепым? И глухим?! — Да. Хочу. Но если для вас это затруднительно… — Не затруднительно, Гарри. Голос стал хриплым от одной мысли о том, что через несколько минут в больничном крыле появится Дамблдор, и мальчишка узнает, зачем на самом деле приходил Снейп. — Я зайду к вам вечером, мистер Поттер. После ужина. Покидая больничное крыло и вышагивая по коридору, Северус думал о том, как отреагирует Гарри на его следующее посещение. Необходимо дать мальчишке время. Время, которого у них нет! *** Опасения, преследовавшие Снейпа, оправдались уже через час. Обезумевшая цапля — патронус Помфри — ворвалась в его кабинет посреди контрольной и, хватая клювом воздух, произнесла только несколько слов: «Гарри. Директор. Зелье умиротворения!» Дальнейшее напоминало дурной сон. Оставив учеников на попавшегося под руку Филча, Северус заскочил в свои комнаты и, едва сохраняя достоинство, практически побежал в больничное крыло — благо во время занятий вероятность встретиться с учениками была минимальна. Открывшаяся картина вселяла ужас. Впрочем, давно не питающий иллюзий Снейп ожидал и худшего. Раскинув руки и запрокинув голову, Гарри Поттер в одной больничной рубашке выше колен завис между полом и потолком, а вокруг него безудержными завихрениями искрилась и бушевала сияющая магия. Дамблдор сидел на полу, с идиотской улыбкой пялясь на невероятно красивое, завораживающее зрелище. Никаких разрушений вокруг Северус не заметил, когда прозвучал голос, от которого мурашки побежали по коже: — Я не голубой! — это было бы смешно, но губы Гарри не шевелились, что откровенно пугало. Только глаза — сверкающие изумруды — слепили мистическим светом, прожигая насквозь и всверливаясь в мозг. — Гарри, — Северус постарался придать голосу ровный тон и шагнул вперёд, — здесь нет голубых, жёлтых или фиолетовых людей. Здесь школа, и тебе необходимо успокоиться, чтобы никому не навредить. — Я не предпочитаю мужчин! Долгие уговоры — лишняя трата времени. Если директор прав, Поттер не сможет причинить ему вреда. Снейп ухватил мальчишку за щиколотку и плавно потянул. «Иди ко мне, Гарри…» Прикосновение послало по телу тёплую волну. Магия юного волшебника потянулась к Северусу и укрыла обоих уютными крыльями. Оказавшись в сильных объятиях, Гарри прильнул теснее и стал помалу обретать себя. — Я не… — произнёс он уже совершенно своим голосом и вжался лицом в мантию профессора, вдыхая успокаивающий аромат с нотками полыни и мяты. — Тш-ш-ш… — прервал его Снейп, поглаживая ладонью лохматые вихры. — Ты никому не навредил. Разве директору… но он и сейчас мало отличается от себя обычного. — Это временно, — в голосе Гарри слышалась улыбка, которая снова потухла. — Я не голубой! — обиженно всхлипнул он. — М-м-м… конечно, нет. Однажды ты просто полюбишь. Какого бы пола не оказался этот человек, разве ты сможешь от него отказаться? — Н-нет… наверное. — Как утверждает наш директор, любовь обладает непревзойдённым могуществом. Но вряд ли предпочитает какой-то цвет или имеет ориентацию. Интересно, сколько успел рассказать Дамблдор, прежде чем произошёл этот всплеск? Впрочем, на стихийный выброс явление совершенно не походило. Поттер ничуть не ослаблен — похоже, это его собственная сила. Крошечный кусочек, что успел прижиться в новом магическом ядре. Мерлин всемогущий! Если это — только часть, какими же способностями будет наделён мальчишка, когда полностью восстановится?! — Северус? — Да, Альбус. Всё в порядке. — Где Гарри? — Мистер Поттер сейчас стоит босиком на ледяном полу, но, вероятно, не чувствует холода, — Снейп повернулся, чтобы директор мог видеть юного волшебника. Положив руку ему на плечо, сопроводил к кровати, заботливо укрывая и подтыкая одеяло. — Ты ему рассказал? — Дамблдор, кряхтя, поднимался с пола. — Разве не вы должны были поговорить с Гарри? — Да-да… должен был, — директор с опаской взглянул на мальчишку, подтянувшего одеяло к самым глазам. — Я так понимаю, вы успели выдать только часть информации? — Да. И, вероятно, нам понадобится твой умиротворяющий бальзам — я бы предпочёл не рисковать. Оставив фиал с зельем Дамблдору, Северус вернулся в класс и с трудом выгнал дорвавшегося до власти Филча. Юный могущественный маг ни на минуту не покидал мыслей Снейпа. И поэтому в тот день факультеты потеряли наименьшее количество баллов за всю карьеру профессора. *** Люциус Малфой отложил короткое послание директора Хогвартса и с улыбкой откинулся на спинку кресла. Мальчишка станет лучшим приобретением рода, забота о процветании которого всегда была приоритетом его главы. Так повелось издревле: несмотря на завидную регулярность рождения у Малфоев сыновей с определённой ориентацией, каждый из них исправно исполнял долг исключительно традиционным способом, а по достижении наследником совершеннолетия продолжал жить в своё удовольствие. Люциусу несказанно повезло, Гарри Поттер — настоящий бриллиант. Репутация героя, немыслимая магическая мощь, молодость и бесспорное очарование мальчишки давно привлекали Малфоя. И такой счастливый случай упускать нельзя. Да, Люциус не молод. Но опыт и подчёркнутая сексуальность всегда влекли к нему мужчин всех возрастов. Они слетались не только на запах денег — любовникам перепадало щедрое содержание, но на короткий срок: лишь до тех пор, пока хитрый ловелас не находил новое увлечение. Однако на этот раз всё иначе. Люциус собирался пить силу своего мужа — благо кое-чему научился за годы службы у Тёмного Лорда. Пить много и часто, питать родовую магию. Неиссякаемый источник в сладкой упаковке — разве может быть лучший подарок себе и многочисленным потомкам? Размышление прервало появление домового эльфа. — Хозяин, к вам Северус Снейп, глава рода Принц. — Снейп? Принц? Когда Северус успел… — Только что, — ответил профессор, выходя из камина, и с достоинством смахнул воображаемую пылинку с парадной мантии. От обычной её отличала только серебряная окантовка и родовые цвета на рукаве. — Поздравляю, Северус. Давно пора было прекратить упрямиться и принять род, почести и состояние. — Что ж, всему есть причина, — согласился Снейп, опускаясь на диван. Люциус устроился напротив, а на столе появились напитки и закуски на любой самый взыскательный вкус. — Что будешь пить? — Только кофе. Благодарю. — Хм… а я выпью, если позволишь — у меня тоже есть повод для радости. Восхитительный горячий кофе, волшебные трюфели, драгоценный эльфийский мармелад. Но Северус, зная коварство друга, не расслаблялся: разговор предстоял нелёгкий. И хоть Снейп не рассчитывал на уступчивость Малфоя — слишком высокие комиссионные состригал с этой сделки хитрый лис — Северус надеялся хотя бы на честную игру. Каким бы невероятным ни было их с Гарри притяжение, кровь вейлы не шутка, как ни крути. Не удивительно, что Люциус заранее празднует своё бракосочетание, несмотря на то что ещё не виделся с будущим женихом. Время ужина в Хогвартсе неумолимо приближалось, а Малфой упрямился, посмеиваясь над влюблённым Снейпом и выторговывая у него всё новые бонусы для себя. Шансы, увы, не равны. Ведь помимо чарующего наследия Люциус обладал куда более привлекательной внешностью, чего греха таить. О его богатстве Северус не думал — Поттер и сам не нуждается, и состояние Принцев позволит им жить безбедно, да и бездельничать Снейп не привык. Разве что первые… пару десятков лет не сможет оторваться от прелестей юного возлюбленного. *** Поттер по-прежнему сидел на кровати, завернувшись в одеяло. Зелье умиротворения, что дал ему Дамблдор, имело расслабляющий эффект и позволяло легко усваивать любую информацию, сглаживая негативные эмоции. Так что Гарри спокойно выслушал всё, что хотел сказать директор. Но к вечеру действие препарата должно было закончиться. Теперь оценку происходящему давал сам Поттер, и, войдя в тёплую палату, Северус застыл на пороге в ожидании его реакции. Гарри медленно поднял погасшие глаза, но отвёл взгляд. Несколько минут прошли в молчании, затем Снейп прошёл вперёд и подвинул стул, устраиваясь поближе. — Почему у меня всё не как у людей? — тихо произнёс Гарри. — Дядя и тётя были правы, когда утверждали, что я ненормальный? Вопрос оказался сложным для профессора. После недолгой паузы он всё же ответил: — С точки зрения маглов все волшебники ненормальные. В них говорит зависть и непонимание. Разве эти их чувства стоят того, чтобы расстраиваться? У Гарри задрожал подбородок, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо задуманного вопроса он задал другой: — Директор сказал, что в магическом мире однополые отношения не осуждаются. — Это так, — подтвердил Снейп, — однако брачные союзы случаются гораздо реже, чем у традиционных пар. Магические же браки можно пересчитать по пальцам — в них просто не возникает необходимости. — Я всегда хотел большую семью. Как у Рона. Северус поморщился, представив себя в окружении оравы медноволосых спиногрызов, но тем не менее произнёс: — Этот вопрос при желании можно решить. Существует несколько способов, позволяющих однополой паре иметь детей. — Директор упоминал что-то такое, — ещё тише прошептал Гарри. Его подбородок снова задрожал, и Снейп не выдержал: — Что вы хотите спросить, Поттер? Обещаю, что не стану снимать баллы с вашего факультета, даже если вопрос мне не понравится. Губы Гарри изобразили грустную улыбку. — Вы только поэтому приходите сюда? — Поэтому — почему? — уточнил Северус, вновь подавив желание упрекнуть за неумение формулировать мысли. — Я прихожу сюда, потому что мне хочется, Гарри. — Почему? Что изменилось? Зелёные глаза сощурились в ожидании. Северус понимал, что ответ важен для мальчишки, но недоверчивая слизеринская натура боролась с желанием быть искренним. — Для меня всё изменилось, Гарри, — осторожно начал он. Не рассказывать же в самом деле о своём внезапном приступе ревности в кабинете директора? — В один момент я понял… Понял, что хочу быть с тобой. И сейчас сложнее объяснить, почему раньше было иначе. — Это ведь на всю жизнь, — прошептал Поттер и опустил задумчивый взгляд — то ли не расслышал недосказанности в тоне профессора, то ли решил не допытываться. — Да, магический брак нерасторжим, — подтвердил Снейп, обрадовавшись смене темы. — Магия навсегда связывает супругов. Предполагают, что даже в следующем воплощении они будут искать друг друга, и не будут счастливы, пока не найдут. — Но зачем вам это? — всё же не выдержал Гарри, в его тоне сквозила недоверчивость. — Допускаю, что вы в очередной раз пытаетесь спасти мне жизнь. Но не слишком ли большая жертва — провести всю жизнь рядом с ненавистным человеком? — Я не ненавижу вас, Поттер, — Северус растерянно потёр переносицу. Как объяснить мальчишке то, чего он и сам пока не понимает? — А что вы чувствуете?.. Впрочем, не надо, не отвечайте. Не хочу этого слышать, — поспешил добавить Гарри. Разумеется. В этом месте язвительный профессор непременно должен разразиться гневной тирадой о том, какой Поттер недалёкий, раздражающий, заносчивый… словом, весь в отца и точная его копия. — У меня всего два дня, — обречённо промолвил мальчишка, не сводя взгляда с точки на противоположной стене, — и совсем нет выбора. — У тебя не самый плохой выбор, Гарри, — криво усмехнулся Снейп. — Три сильнейших волшебника Британии горят нетерпением вступить с тобой в магический брак. Ты знаешь, что в таком союзе любовь приходит к супругам независимо от того, была ли она до ритуала? После первой брачной ночи… — Не надо о брачной ночи! — в отчаянии Поттер зажмурился и закусил бледные губы. — Пожалуйста, не надо! Северус почувствовал себя последней скотиной. Разве удивительно, что мальчишке сейчас страшно? В один день разбились все его иллюзии и надежды. Ему и так не повезло с первых дней жизни идти по пути, предсказанному дурацким пророчеством. Стать убийцей в одиннадцать лет, соответствовать ожиданиям многотысячной толпы. А теперь ещё и до конца своих дней отдаваться в постели какому-то мужику. На выбор — африканский дикарь, лицемерный сноб и ядовитая носатая сволочь. — Завтра прибудет Кингсли, — зачем-то сказал Гарри. — Ты выбрал его? — во рту пересохло, а бешеная тварь в груди напомнила о себе, отравленными когтями царапая сердце. — Я говорил, что у меня нет выбора, профессор. Вы согласились на брак, чтобы спасти мне жизнь. Люциус Малфой — чтобы с моей помощью подняться по политической лестнице. Только для Кингсли я пока не придумал причины. Он всегда неплохо ко мне относился. Северус сглотнул комок в горле, но голос всё равно оказался хриплым. — Если у тебя уже был выбор между Малфоем и Шеклболтом, зачем мне было принимать соперничество? Твоя жизнь и так будет спасена. — Не знаю, профессор, — пожал плечами Гарри. — А зачем? «И это Поттера я обвинял в косноязычии? Снейп, тебе задан прямой вопрос, и времени на раздумья нет. Чего ты ждёшь?» — Потому что… Ожидание в зелёных глазах, приоткрытые розовые губы… Северус поднял ладонь и почти невесомо коснулся шелковистой кожи на щеке. Как заворожённый, не мог оторвать взгляда от совершенного лица, и удивительно — мальчишка платил ему тем же. Снейп склонился ближе, уже чувствуя тёплое дыхание на губах. Первое прикосновение — трепетное, как лепесток. Гарри не отпрянул, не оттолкнул, видимо, решив, что когда-то надо начинать. И Северус позволил ему учиться, с каждым новым вздохом и поцелуем утверждая власть над мягкими губами. Пересев на кровать, обнял за плечи, и мальчишка выпрямил колени, опускаясь на подушки, позволяя себя ласкать. Глубже, смелее, сильнее, уступая, уплывая в омут наслаждения. Язык Северуса нежно погрузился в податливый рот, вкушая его сладость. Ладонь забралась под одеяло, поглаживая грудь и живот, спускаясь к подолу больничной рубашки, надетой на голое тело. Первый стон удовольствия показался райской музыкой, вознося на небеса. Добравшись до обнажённого бедра, Снейп понял, что теряет голову, и не посмел двинуться дальше. Гарри уже неистово отвечал на поцелуй, задыхаясь от желания, лаская умелый рот неопытным язычком. В какой-то момент Северус понял, что мальчишка его не остановит… Магия искрилась и кружилась вокруг, окутывая мягким сиянием. Гарри так откровенно наслаждался, что, кажется, совсем перестал осознавать, что происходит и где он находится. Несдерживаемые сладострастные стоны вырывались из его горла, пальцы цеплялись за плечи, зарывались в длинные пряди, притягивали затылок. Ближе, сильнее, ещё! И Северус сдался. Ладонь скользнула по шёлковистому бедру, коснулась прохладных яичек, и Гарри задрожал от возбуждения. Аккуратный член истекал смазкой, и Северусу до сумасшествия хотелось ощутить его вкус, хоть он и понимал, что юного возлюбленного нельзя отвлекать. Но мальчишка снова удивил, приглашающе приподнимая и разводя бёдра. Мерлин всемогущий! Дамблдор был прав: Гарри интуитивно отдаётся именно так, как мечтают мужчины. Идеальный партнёр. «Мой отзывчивый мальчик…» Не прерывая поцелуя, Северус накрыл ладонью напряжённую плоть, восхищаясь её нежностью. Провёл по всей длине, отмечая, что руки дрожат от желания. Но только успел размазать большим пальцем скользкую капельку по гладкой головке, как Гарри не выдержал откровенной ласки — забился и закричал надрывно, вскидывая бёдра, забрызгивая живот. Оргазм мальчишки почти пугал невероятной интенсивностью и продолжительностью, кожа покрылась испариной. Северус позволил ему кричать и задыхаться, смещая поцелуи на шею и ключицы, обводя их языком, наслаждаясь нежно-солоноватым вкусом. Неистовые судороги, сотрясающие тонкое тело, помалу затихали. Последние искорки магии, лёгкая дрожь. Северус лежал одетым рядом с мальчишкой в задранной до подмышек больничной рубашке и прижимал его к себе, боясь отпустить. Его брюки тоже были мокрыми — он умудрился достичь кульминации почти одновременно с Гарри и улыбался теперь, как полоумный, понимая, что кончил, как подросток, от одних поцелуев. «Зато каких!» — Профессор? А это пикантно. Поттер собирается продолжать называть его «профессор» и «сэр»? Знал бы Северус раньше, как этого добиться… — Да, мистер Поттер, — усмехнулся он, ласково поглаживая спину Гарри одной рукой, а второй перебирая мягкие волосы. Хорошо, что никто не видит, как Снейп улыбается. Иначе пропала бы годами заработанная репутация. — Что это было? — прошептал Гарри в самое ухо. — Хм… Похоже, я вас поцеловал, мистер Поттер. Вышеназванный мистер глупо хихикнул, уткнулся носом в профессорский висок и нежно прикусил мочку. *** Возвращаясь в подземелья, Северус чувствовал себя странно. Обычные люди, наверное, назвали бы это чувство счастьем, но он-то обычным никогда не был. Удивительный спектр сентиментальных ощущений — от блаженства до ликования, вкупе с поселившейся в сердце нежностью — сумасшедшей каруселью вертелись в сознании. Лишь одна тревожная мысль червоточила в этом радужном коктейле: завтра в Хогвартс прибудут потенциальные женихи. В больничном крыле Северус оставил Гарри смущённым, зардевшимся… и вновь возбуждённым. Но разве всего один «поцелуй» может стать достаточным основанием, чтобы позабыть о застаревшей вражде?