destroy my memories

Яркое майское солнце освещает задний двор школы и вокруг ни души. Чунмён останавливается и просто ощущает, как слишком теплый, почти горячий воздух пробивается под его рубашку и щекочет кожу, как сладко и пряно пахнут цветущие абрикосы, как шумят их ветви, потревоженные ветром. Вокруг настолько тихо и пусто, что на мгновение Чунмёну кажется, что он в этом Мире абсолютно один. Странное, одновременно пугающие и будоражащее чувство. Часовой механизм начинает размеренно пищать, оповещая, что ему уже пора бежать, иначе тренер Джинхён добавит еще десяток кругов к его разминке. Чунмён закидывает на плечо сетку с мячами и идет по направлению к полю. Он слышит басистый смех и крики, отбивающиеся от деревьев и земли эхом, как только подходит к ограждению. Немного ускоряет шаг, поправляя сетку на плече и сверяется со временем. Желудок неприятно сводит, когда Чунмён понимает, что опоздал на пять минут. Тренер будет в ярости. От бега и жары ступни ног горят и Чунмён совершенно не может понять, как в такую жару можно делать что-то большее, чем киснуть в холодной воде, или млеть под кондиционером. Он резко выдыхает, стирает с лица испарину рукавом рубашки и ждет очередной взбучки от тренера, с перечислением всех его недостатков. Чунмён подходит к первому ряду трибун и одним махом скидывает свою ношу на ярко-красные пластиковые сидения. - Господин Ким соизволил явиться на тренировку, - слышит Чунмён за спиной и мысленно проклинает все и вся, но оборачивается к тренеру с безразличным лицом. - Простите, тренер, я не мог найти ключи от подсобки, - тихо отвечает он. - Меня это не интересует! Останешься убирать поле и трибуны после тренировки, - кричит тренер и отворачивается от Чунмёна, а тот согласно кивает и благодарит Бога, что это хотя бы не лишние десять кругов, от которых потом горят легкие и кружится голова. Он дергается, когда слышит, как соприкасаются с бетонными ступеньками жестяные банки, словно специально для его наказания припасенные любимыми одноклассниками и сильнее сцепляет зубы, борясь с желанием сминать жестянки о их лица. - Не расстраивайся, Мённи, дрочка и порно сайты тебя подождут, - кричит ему с высших рядов трибун высокий и мощный парень. Чунмён не отвечает. В принципе, как и всегда. Психологи утверждают, что агрессию лучше игнорировать и тогда она, рано, или поздно, исчерпает себя. На деле же, ничерта не помогает. Чунмён молчит по привычке, а Пак Чанёль продолжает скрашивать своим остроумием его серые будни. - Ты такой жестокий, Чанни! Не стоит радоваться человеческому горю. В конце концов, Мённи должен хотя бы иногда передергивать, чтобы помнить, что у него между ног не вагина, - нарочито громко обращается к своему другу Ким Чонин, вторая, после Пака, головная боль Чунмёна. Верхние ряды разрываются от тупого хохота, но все мгновенно затихают, как только слышат отборную ругань тренера. Мимо Чунмёна приходят игроки их школьной команды и он даже не знает, кому первому, с удовольствием, вцепился бы в глотку. Хотя нет, Чанёль и Чонин всегда на первом месте. Во всём... Иногда Чунмён действительно не понимает, в какой именно момент, желание быть рядом, как можно чаще с двумя своими лучшими друзьями, превратилось в многолетнюю пытку, с изощренными издевательствами и обидными подколами. А самое интересное, почему он просто не уйдет из команды, скинет эти чертовы мячи, которые таскает каждый божий день, на своей спине и положит большой и толстый на всю ту боль и обиду, которые восемь его одноклассников, во главе с тренером, старательно взращивали внутри него. Каждый раз ответ один и тот же - ему просто некуда идти. Чувства, напоминающие Чунмёну о том, что Мир - это не абсолютно гнилое болото, всё ещё трепещут в районе солнечного сплетения. А образы двух мальчиков, которые звали его своим братом, изо дня в день, дарят мягкое тепло надежды, вытесняя все горькие и темные мысли из Чунмёна. Он до сих пор хранит их старые переписки и в самые паскудные вечера, слушает их общие песни, под которые было так здорово гулять. Чунмёну немного стыдно признавать даже перед самим собой, но Чанёль и Чонин всегда были для него идеалами. Начиная с их первой встречи, когда его горячи слезы катились по пылающим щекам, а сердце трепетало в страхе, перед новыми ударами и ухнуло, кажется, глубоко под землю, почуяв слова защиты в свою сторону и крепкие, заботливые ладони на плечах. В тот день, маленький Чунмён узнал, насколько сладкой и теплой бывает дружба, как прогретое лучами солнца, чистое море, в начале сентября, которое ласкает своими волнами и пахнет арбузами. Он окунался в добрые и веселые глаза друзей, которые всегда смотрели с пониманием, вслушивался в мягкие, приятные голоса и всегда верил любым словам. Не боялся упасть духом, поскольку знал, что рядом есть сильные плечи, что как камень, не рушимые в своей поддержке и опоре. Но в одно мгновение, а Чунмён уверен, что это всё произошло быстрее, чем за секунду, теплые голоса начали ломаться, в добрых глазах появились скачущие искры, слова стали пустыми и глупыми, а руки перестали заботливо обнимать, лишь иногда, безразлично хлопая по спине... Не было больше абсолютно секретных тайн, желаний и мечт, которые можно доверить лишь двум стоящим рядом с тобой людям. Не было, лишь им одним, понятных шуток. Его друзья необратимо менялись. Но сам Чунмён оставался прежним. Каждый день он всматривался в них: высоких, подтянутых, каких-то огромных, по сравнению с хрупким Чунмёном. А придя домой, он смотрел на себя в зеркало и тихо плакал, потому что был уверен - всё дело в нём... Чунмён так же хорошо помнит тот день, когда его, довольно таки, спокойная и счастливая жизнь превратилась в Ад. Слез тогда не было, но щеки всё так же пылали и непонимающее сердце, израненное обидой, мешало дышать. Оно ухало, вырывалось из под ребер, еще немного и оборвалось бы, ведь слова защиты стали грязными оскорблениями, глаза смотрели не с добротой, а с ядовитой насмешкой и заботливые ладони превратились в самые настоящие орудия пыток, не поддерживая, а больно толкая, всё ниже и ниже...