Le Cirque de Nuit

Люк водит ручкой по блокноту, на секунду отрываясь от него, чтобы взглянуть на часы и даже не пытается вникнуться в томный монолог профессора о "Божественной комедии" Данте. Слева от него Калум, плененный игрой вроде гонок на его телефоне, бормоча какие-то проклятия каждый раз, когда какая-то машина обгоняет его собственную. Люк не может успокоиться, вечно подпрыгивая бедрами, его рвение выбраться из колледжа на выходные заставляет понервничать. Всю эту неделю был один стресс – первая неделя учебы всегда такая: рассортировка классов, расписаний, но это его последняя лекция на неделе, и все, что он хочет сделать, это вернуться домой и поспать. Его телефон вибрирует в руке от приходящего уведомления, сообщая ему, что он получил сообщение от Калума. Люк оборачивается и бросает взгляд на своего друга, который сейчас листал вкладки или что-то в этом роде, прежде чем открыть сообщение. От кого: Калум Прекрати так дергаться ебучими бедрами, это сводит с ума. Люк отвечает простым ‘отъебись’, прежде чем смотрит на часы еще раз, видя, что только пять минут прошло с тех пор, как он в последний раз проверял. Его автобус прибудет на остановку через пятнадцать минут, и если он не попадает на него, ему придется торчать тут и ждать еще час, чего он, конечно же, не хочет. Барту (профессор) уже под девяносто лет. Он чрезвычайно старомодный и такой профессор, который будет продолжать говорить до самой последней секунды лекции. Мужчина не любит все, связанное с нынешними технологиями, опаздывающих на его предмет и людей, которые поднимают шум. Люку действительно нужно зарекомендовать себя у Барта. В прошлом году была точно не лучшая его работа (кто первый год в колледже? Он злоупотреблял своей свободой и пил слишком много) и он удивлен, что сдал все свои экзамены, но он злил старого Барта больше раз, чем он хотел бы помнить, так что уход раньше времени - вовсе не впечатлит его, поэтому он откидывает на стуле и ждет, пока на часах будет четыре часа. Калум уже сбросил свой телефон в портфель, и вместо этого он рисовал что-то вроде черепа на ноутбуке, который находился у него на бедре. Люк не может не замечать девушек, сидящих перед ним, пока он лишь тыкает по листку ручкой, оставляя маленькие точки по небольшому периметру. Он настолько сосредоточен на трех точках, которые напоминали ему Микки Мауса, если он посмотрит под правильным углом, что он и не замечает когда лекция заканчивается, и люди начинают выходить. - Эй, Хеммингс, - говорит Калум, слегка бьющий в плечо Люка и вытягивая его из оцепенения. - Ты остаешься здесь или что? Люк заталкивает его вещи в рюкзак, теряя только ручку где-то внизу, но решает, что утром понедельника тоже не проблема найти ее. - Нет, если ты заплатишь мне, - бормочет он, застегивает сумку перед тем, как вставать. Калум хихикает и дергает вверх молнию на его толстовке, когда они начинают покидать лекционный зал. - Так, мы с Эштоном собираемся немного потусить позже. Ты в игре? Люк поправляет серую шапочку на его голове и ускоряет шаг, чтобы успеть на автобус. - Я не знаю, Кэл, я очень устал. Я планировал спать и есть, у меня куча Доритос. Как насчет на следующей недели? - Конечно, - Калум улыбается и игриво толкает Люка в плечо, от чего тот с облегчением выдыхает. Прохладный сентябрьский ветер поднимает хохолок непослушных волос со лба и в его глазах скапливаются слезы от столь быстрой перемены температуры, когда они выходят на улицу. Он может заметить его автобус, который как раз собирается отъезжать, и даже если он побежит, то будет не в состоянии догнать его, поэтому он просто вздыхает и принимает свое поражение. - Ублюдок, - он выдыхает, дергая лямки своего рюкзака и смотрит с ненавистью на заднюю часть автобуса. - Не повезло, - он молча соглашается. - Я могу отвезти тебя домой, если хочешь? - предлагает Калум, но Люк быстро отказывается. Он живет в двадцати минутах от колледжа и в другой стороне от дома его друга. Он не хочет, чтобы Калум потратил лишние сорок минут. - Ты уверен? Эш на работе до полшестого, так что я сам по себе до тех пор. Я действительно не возражаю. - Люк лишь снова покачал головой. - Спасибо, чувак, но все нормально. Я зайду по дороге к маме. Калум смотрит на него несколько секунд, прежде чем пробормотать “ладно” и, помохав рукой, поворачивается, чтобы уйти в направлении автостоянки.

***

Бостон приятный город, и Люк рад, что его семья переехала сюда. Он действительно не помнит много о Сиднее, ему было только четыре, когда они уехали из-за его отца, но это не смущает его, что довольно хорошо. В Бостоне выпадает снег на Рождество и лето тут жаркое (во время первого снега осенью, каждый год приходит пересказ, как Бен плачет как в первый раз, ведь у него было белое Рождество), и по большей части еда хорошая, так что он счастлив назвать этот город домом. Падающие листья и глушащая музыка заставляет его чувствовать себя так, словно он в каком-то музыкальном клипе, так что он выступает в нем (в голове, конечно), и поэтому он действительно не обращает внимание на возню вокруг него. Только когда он сталкивается с небольшим человеком, одетым в черный комбинезон и неся большой, блестящий шар, это вытаскивает Люка в реальность и он видит орды людей, заполняющие улицы и наблюдая, как возводятся последние несколько палаток. Он знает об этом цирке. Все в Бостоне знают об этом цирке. Черт возьми, каждый в США знает об этом цирке. Он проходит девять месяцев в году, но с сентября до середины ноября он остается на месте, обычно располагаясь в больших открытых полях, которые окружены массой деревьев и используются в основном для музыкальных фестивалей. И куда большинство местных подростков ходят курить травку и слушать бредовую музыку по субботним вечерам. Земля тут каменистая и неровная, поэтому она не может быть использована ни для чего другого. Хотя, это хорошее место, и один или два раза Люк сидел под одним из огромных деревьев, читая книгу или слушая музыку. Цирк с виду просто огромных размеров. Ему двадцать один год; он не собирается увлечься проклятым цирком. Хеммингс ходил в него один раз в жизни, через год после переезда. Все, что Люк помнит о нем, это что Джек бросил на половине пути на шоу от переедания конфет и всем им пришлось уехать из-за него. Люк не вернулся обратно, он увидел достаточно. Так что теперь он берет свой путь через толпу людей, которые уже выстраиваются в очередь, чтобы войти, хотя он не откроется еще несколько часов. Люк бросает взгляд на большую вывеску над входом, которая гласит: “Cirque de Nuit” огромным шрифтом, и идет дальше по своим делам.

***

Люк любит жить сам по себе – ну, со своим соседом по дому – он часто скучает и возвращается к его маме, которая всегда готовит теплый ужин и с распростертыми объятьями ждет его, вместо двух вчерашних пицц и приветствия Алекса “как дела, дрочила?” Когда Люк открывает входную дверь в его дом детства, запах пряников и горячего шоколада чуть не сбивает его оттуда и грудь начинает болеть, потому что независимо от того, где он учится или сколько он получает, этот запах всегда будет напоминать ему субботние вечера, проведенные со всей своей семьей, прежде чем они обнимаются и смотрят фильмы вместе. - Мам? - кричит Люк, как только пальцами ног снимает вансы, пинает их под стол, который держит ключи, сумки и головные уборы и двигается в направлении кухни. - Ты дома? - Я здесь, милый! - отвечает Лиз и парень улыбается, когда попадает на кухню, чтобы увидеть ее пронзительные глаза и пряничных человечков, разложенных на столе. Люк пытается взять один, но Лиз хлопает его по руке. - О, нет, даже не трогай. Они для Люси и Джека, они остановятся здесь в эти выходные, в то время как Селестия уехала в Нью-Джерси на конференцию. - Хеммингс кивает, взволнованный перспективой увидеть его племянницу и опирается локтями на стол. - Как твоя первая неделя, солнышко? - Скучно, как обычно. Попал к Барту. Снова. Калум теперь со мной в одной группе, а Алекс успел получить пищевое отравление. - Ты знаешь, - Лиз убирает кондитерский мешок и смотрит на Люка. - Ты не должен съезжать. Подумай о деньгах, которые ты сэкономишь. Просто потому что ты в колледже сейчас это не значит, что ты не должен жить со своей семьей... - Мам, - перебивает Люк. - Я должен вырасти когда-то. - Я хочу, чтобы ты оставался моим малышом навсегда, - она почти шепчет это и берет кондитерский мешок обратно в руки. Люк ненавидел, когда она делала или говорила так, потому что это заставляло чувствовать его виноватым. Он обходит стол и притягивает ее в объятия. - Я всегда буду твоим малышом, мам, - он грудью чувствует, как Лиз смеется и он облегченно улыбается. - Прекрати подлизываться, - Люк слышит доносящиеся из проема голос и поворачивает голову, чтобы увидеть Джека с массивным чемоданом и мешком, который покоится на его верхней части. Он так же может слабо слышать Люси в гостиной, которая разговаривает с Молли и говорит ей о том, что она безумно скучала. - Ты переезжаешь сюда или что? - спрашивает Люк, рассматривая багаж Джека и подняв брови. - Подожди, пока и у тебя появится ребенок, - голос Джека звучал бескорыстно. Люк знает, что тот сосредоточен на пряничных человечках, хоть и смотрит больше на него. Лиз тоже это замечает и качает указательным пальцем. - Нет. Они для твоей дочери, - Джек заметно грустнеет и Люк почти смеется. Он хотел спросить брата, хочет ли тот поиграть в ФИФА или что-то еще чуть позднее, когда Люси ляжет спать, но его перебивает громкий крик “дядя Люк!” и к нему подбегает пятилетняя девочка, а тот сразу же ее обнимает. Люк кружит ее по кухне и та радостно хихикает, а потом он ставит ее на стол. - Привет, рок-звезда, - говорит он, пока они ударяют кулаками друг о друга. - Как в школе? - Хорошо. Дай подумать... - отвечает Люси, пока ее глаза блуждают по выпечке, что ее бабушка ставит на поднос, чтобы глазурь остыла. Люк усмехается; она определенно дочь Джека. - Мы играли в кикбол на перемене и мяч попал прямо в лицо Джошу и выбил зуб, - сообщает она, когда ее внимание возвращается к Люку. - Он был весь в крови. Это было отвратительно. - Он плакал? - Ага. Мисс Пейдж пришлось звонить его маме, чтобы она забрала его, - Люк смеется над сплетнями Люси, спуская ее обратно на землю и смеется снова, когда она мгновенно хватается его за ногу. - Количество машин зашкаливает, - говорит Джек, доставая бутылку воды из холодильника. - Опять этот чертов цирк. - Язык, папа, - Люси ругает его, и Лиз целует ее в макушку, сказав "хорошая девочка, так ему и надо", как только проходит мимо. Девочка принимает похвалу, вцепляясь в ногу Люка сильнее, а он проводит рукой по ее грязно-блондинистым волосам. - Папа, а ты когда-нибудь был в цирке? - Джек кивает. - Да, я был ребенком. Один раз ходил и уже не могу вспомнить, давно было. - Мы можем пойти? - девочка уставляется своими большими глазами на отца и Люк не понимает, как ей вообще можно отказать. - Пожалуйста? Мы не будем шуметь. Я обещаю быть хорошей. - Джек, возьми ее, - говорит Лиз. - Да, - добавляет Люк. - Возьми ее. - Хорошо. - Джек говорит, улыбаясь Люку так, как он делал, когда сломал любимую вазу их мамы и свалил все на младшего. - Только если дядя Люк пойдет с нами. - Люси, я учился в колледже всю неделю. Я... - Пожалуйста, дядя Люк, - ее нижняя губа торчит и дрожит, и он чувствует себя последним придурком на планете. - Хорошо! - он взмахивает руками в знак поражения. - Хорошо, я пойду. - он посылает Джеку его самый ненавистный взгляд, и получает нахальную улыбку в ответ, ту, которая открывает вид на слишком большое количество зубов, чтобы быть искренней.

***

Им не придется стоять в очереди очень долго, что действительно удивляет Люка, потому что он думал на месте он бы сошел с ума от людей, пытающихся попасть на премьеру. В течение десяти минут после выстраивания в очереди, они ступают в поле под вывеской и челюсть Люка широко открывается. Он ожидал обычного цирка – слоняющиеся везде клоуны, несколько ларьков с теми карнавальными играми и жирная пища, но это отличается от всего, что он когда-либо видел. Первое, что он замечает, что основная палатка – шапито – не красного и белого цвета, а вместо этого черный, серебряный и фиолетовый. Некоторые шатры черные с серебряными звездами, другие фиолетовые с черной лентой, и так много комбинаций, которые Люк не мог даже сосчитать. Людей, которые работают здесь, легко отличить от посетителей. Они одеты полностью в черное и носят фиолетовые или серебряные аксессуары – шляпы, подтяжки, туфли, галстуки-бабочки. Их лица окрашены в черный цвет и белый – в виде скелетов, каких-то монстров или просто нарисованы некоторые символы на их щеках. Люк не находился достаточно близко, чтобы разглядеть, что это были за символы. Запах сладкой ваты и корн-догов так и веет в воздухе и Люк почти пускает слюни, прежде чем он пройдет хотя бы десять футов от ворот. Здесь много людей, идущих на места, но пространство не слишком занято, чтобы они должны были толкать и пихать друг друга, чтобы пройти. Люк хихикает, когда Люси закатывает глаза, потому что Джек берет ее за руку. Она выросла слишком быстро. - Чем хочешь заняться, милая? - спрашивает Джек, проходя мимо небольшой палатки. Дама в билетной кассе сказала им, что следующее шоу через полчаса, так что им нужно убить некоторые время. Люси пожимает плечами, глазами бродя вокруг и пытаясь найти что-то интересное. - Можно мне сладкую вату? - спрашивает она, глазами наблюдая за тем, как мужчина водит палочкой внутри большого серебряного таза, вытягивая ее, когда она покрывается сиреневым пухом. - Я не знаю... - говорит Джек. - Уже поздно и я не хочу, чтобы ты была через чур активной, прежде чем идти спать. Несколько минут спустя Люси сжимает в руках сладкую вату размером с ее голову, а Люк предлагает пойти к главной палатке, чтобы занять хорошие места для шоу. - Ты думаешь мы можем зайти или?.. - Люк щурится, пытаясь разглядеть в темноте. Это до жути тихо, ни звука, исходящего изнутри. На его вопрос ответила молодая пара, держась за руки и просто проходя мимо них прямо в палатку, и Джек пожимает плечами и делает "конечно-мы-можем" лицо перед тем, как войти следующим внутрь, а Люси последовала по пятам за ним. Все полностью черное внутри шатра и Люк едва видит перед собой. Он берет Люси за руку, чувствуя себя немного облегченно, когда он знает, что Джек находится по другой бок. Он даже не знает, в каком направлении они должны идти, или если есть здесь лестница или что-нибудь такое. Он взял его телефон и включил свой фонарик, когда услышал звук шагов впереди и теперь он смог увидеть луч света подпрыгнув от испуга. - Привет, - говорит девушка, когда находится довольно близко, чтобы увидеть их. В свете от ее факела, Люк может увидеть огромную улыбку Чеширского кота, которая была нарисована на ее лице и на ее голове одет котелок(шляпа), но здесь слишком темно, чтобы разглядеть цвет. - Простите за задержку, нужно было кое-что принести для выступления. Помочь добраться? - она движением показывает идти за ней, а Люк хочет сказать "нет", потому что это явно не цирк для детей и он не знает, если Люси будет пугаться. Но даже не говоря ни слова, все трое последовали за девушкой, пока она ведет их через узкий проход. Место пахнет опилками и пластиком, намек на что-то химическое висит в воздухе, а Люк находит этот запах весьма приятным. - Первая ночь всегда самая загруженная, но есть еще некоторые места у ринга, если вы хотите сидеть там? Так же есть много удивительных мест на трибунах, это прямо перед вами, ребята, - она улыбается им, и это усиливается ухмылкой, нарисованной на ее лице. Люк согласен, что это немного страшно. - Куда хочешь сесть? - он наклоняется, чтобы задать Люси, просто потому что так у него есть оправдание, чтобы перестать смотреть на эту ухмылку. - В каком смысле у ринга? - Люк собирается ответить, как его перебивает работница цирка: - Место прямо перед сценой, где тебе не придется беспокоится о том, что кто-то может сесть перед тобой и загородить вид, - она улыбается девочке и поправляет свою шляпу, подмигивая. Люси хихикает и говорит ей, что она хочет там сидеть, и следует за ней быстро, когда работник поворачивается и уходит, роняя руку Люка в попытке убежать. Работник говорит им, чтобы они наслаждаться шоу, когда они, наконец, садятся, и сидят они в относительной тишине, поскольку они ждут, чтобы все началось. Люси слишком занята, оглядываясь вокруг, чтобы говорить, глаза широко раскрылись в изумлении, пока ее взгляд блуждал по тускло освещенной палатке. Люк откидывается на спинку стула, чтобы поговорить с Джеком. - Ты помнишь цирк таким? - Не-а. Это точно был не этот жуткий цирк, когда последний раз мы были здесь. Если бы я знал, я бы не забрал ее, - шепчет старший, указывая большим пальцем на Люси. - Это круто, хотя. Я имею ввиду, не как цирк, а что-то другое, - Джек кивает, кладя руку на спину дочери и водит рукой вверх-вниз. Она в буквальном смысле сидела на краешке сиденья, пока маленькие красные Конверс болтались над самой землей. - Шестнадцать лет прошло и мы ни разу не удосужился проверить это еще раз – можешь в это поверить? Люк собирается ответить, когда тишина опускается над толпой и то немногое, что оставалось от света гаснет, обволакивая шатер в чистую тьму. Его позвоночник покалывает немного, но он игнорирует это, потому что если пятилетний ребенок может высидеть это, то и он может. Тишина была напряженной и долгой, все чего-то ждут. Люк задерживает дыхание, и он не уверен, почему. Кажется, что даже дыхание разрушит иллюзии, нарушит все, чего жаждет вся аудитория. И тогда выходит на сцену мужчина. Высокий, тонкий человек стоит в середине ринга, одетый в черные брюки и фиолетовый пиджак, рукой вцепившейся в микрофон, пока его взгляд блуждал по толпе. Слишком темно для Люка, чтобы увидеть Люси, но он почти чувствую ее сбившееся дыхание от возбуждения. - Добрый вечер и добро пожаловать, - говорит мужчина и крутится вокруг, обращаясь ко всем, кто присутствует. Люк, честно говоря, не знал, как у кого-то может быть столько уверенности, чтобы сделать это, стоять перед сотнями чужих людей и разговаривать с ними, потому что он почти отрубился во время своей презентации в колледже. - Добро пожаловать в Cirque de Nuit. Надеюсь, когда вы останетесь здесь сегодня вечером, вы будете взволнованы, напуганы и в конце концов разбежитесь! Границы вашего убеждения содрогнутся, а ваше здравомыслие улетучится! - Люк снова думает о пятилетней рядом с ним и, чудеса, если люди, которые управляют этим местом знают, что это один гигантский пугающий концертик. - Мы путешествовали повсюду, ища самых талантливых, самых смелых, самых мужественных исполнителей, которые готовы поделиться своим даром с вами! - мужчина продолжил. Люк чувствует маленькую руку, сжимающую его бедро, и кладет свою на нее. Он вроде жалеет, что он не может видеть лицо Люси, но он просто знает, что она немного изумлена. - Все мы знаем, что нельзя использовать камеры со вспышкой? Некоторые действия требуют интенсивной концентрации, и любые отвлекающие факторы могут стать фатальными. Кроме этого, оставьте все остальное и забудьтесь в магии на ближайшие полтора часа, - Хеммингс закатывает глаза, потому что, действительно, последнее предложение так себе. Прожектор гаснет, и палатка погружается во тьму снова, но ненадолго, после этого все наполняется тусклым свечением. Люк был прав, рот Люси был настежь открыт и в ее глазах, можно сказать, были звезды. Здесь тихо, ни звука ни от кого, и никаких признаков того, что что-нибудь будет происходить в ближайшее время. Люк не отрывал глаз от маленького разъема на другой стороне ринга, в ожидании выхода кого-то. Но ничего. Люку начинает это надоедать, уже немного наскучила вычурность всего этого, но уже в другое мгновение с потолка падает тело, с мучительным криком и довольно быстро в сторону земли. Он хочет прикрыть Люси глаза и блокировать ее зрение, когда человек падает на землю, но он не может двигаться. Он закрывает глаза, ждет удар – но его не происходит. Он медленно открывает один глаз, видит человека, приостановленного в паре дюймах от пола, а потом открывает оба глаза. Она молодая девушка, лет двадцати и самое главное, одетая в блестящий фиолетовый купальник, который красиво переливается в тусклом свете. Она касается слегка обернутого вокруг ее лодыжки сатина, прикрепленный где-то высоко вверху. Там, кажется, коллективный выдох из зала, и Люк берет пару минут, чтобы заставить его сердце снова биться регулярно. Он смотрит с открытым ртом, как она бежит по рингу, все еще держа ее атласные веревки и поднимает себя в воздух, снова пролетая мимо. Люк любит думать о себе как о логически мыслящем человеке, всегда прислушивается к разуму и старается изо всех сил, чтобы понять вещи и как они работают. Не обязательно полезные вещи (он может рассказать вам все о медузах и какао-бобах), но он любит, думает, что любит, когда вещи имеют порядок, смысл. Но этот цирк заставляя его сомневаться во всем. Его челюсть ударялась об пол много раз, и его сердцебиение никогда не было таким быстрым. Он имеет красные следы от ногтей на ладонях, потому что сжимает его руки крепче, чем обычно, когда эквилибристы танцевали на тонкой проволоке лучше, чем он ходит по твердой земле, падая и качаясь на кончиках пальцев, никаких матов ниже, чтобы поймать их, если они упадут. Он кусает губы от просмотра воздушной гимнастки и ее помощника, зависящая только на крошечной металлической пластине, чтобы держать их в качестве гнутых и скрученных в воздухе. Его желудок все еще напряжен от созерцания пламени танцовщицы, одетой только в черные брюки и украшенной боди-артом, чтобы сохранить пламя от его кожи, вертя горящие дубинки и огненные обручи вокруг, как будто они вовсе не могут поджечь ее, конечно. Акробаты, глотание меча, метание ножа – он не уверен, сколько еще он может смотреть на это. После всего этого, выходят клоуны, которые пугают Люси через край. Люк действительно не винит ее; они страшные. Черные лица с белыми глазами и улыбки, фиолетовые шары на их носах, такие же фиолетовые афро с крошечным цилиндром, который теряется в них, бегают и толкают друг друга. Они не будут выглядеть неуместно в одном из кошмаров Люка. Люси карабкается из ее кресла на колени, и Люк сжимает ее тонкую талию и переносит их обоих на сиденье, которое она ранее занимала. Он не может даже высмеивать лицо Джека, потому что он знает, что они выглядит одинаково. Когда клоуны уходят, ведущий входит снова. Он благодарит их всех за то что пришли и надеется, что они хорошо провели время. - Сейчас, Леди и Джентльмены, - говорит он, когда Люк собирается встать и уйти. - Наше финальное представление! - он снова улыбается, и пятится назад. И так же, как и раньше, всю палатку погружают во тьму. На сцену выходят снова, и стоящий в центре нее находится человек, одетый в строгом смокинге, цилиндре, который сидит на нем почти под невероятным углом на голове. Он просто стоит там, не двигаясь, даже не моргая, и Люк понятия не имеет, что за херня происходит. Мужчина лезет в карман и вытаскивает длинное черное перо, держа его перед собой. В следующую секунду оно пылает фиолетовым огнем, начиная снизу и медленно ползет вверх к мужской руке. Просто как будто пламя лижет подушечки его пальцев, а затем исчезает, и вместо него там ворон взгромоздившейся на руку волшебника. Люк чувствует, как будто все дыхание было выбито из него. Прожектор включается, и палатка наполняется фиолетовым светом. Люк может заметить силуэт, которые медленно движется к мужчине и теперь включается второй прожектор, освещая лицо парня уже моложе. И в который раз Люка лишили дара речи. Помощник примерно его возраста, и одет слишком комично для всех остальных в этом цирке. Простая черная рубашка на кнопках и узкие джинсы, избитые мартинсы и пирсинг в брови - это его костюм. На первый взгляд, Люк думает, что его волосы угольно-черные, но когда свет падает на него, он может видеть красные, синие и зеленые пятна в его волосах. Даже небольшое черно-белое перо. У Люка захватывает дыхание от второго, он видит его, осознает, что он смотрит, но не может отвести взгляд. Люк не понимает и половины того, что маг делает, не в состоянии оторвать его глаза от бледного молодого человека, который выглядит более волшебным, чем все остальное, что Хеммингс когда-либо видел. Помощник ловит взгляд Люка, интенсивно-зеленые глаза останавливаются на голубых, и Люк клянется, что молодой маг подмигивает, на самом деле подмигивает ему. - Сейчас мне нужен ассистент, - объявляет фокусник, проводя рукой по залу. - Марко, не могли бы вы быть так любезны, чтобы принести мне одного из наших прекрасных слушателей, - Марко улыбается старшему мужчине, и проходит в направлении трех сидящих Хеммингсов. Ассистент становится ближе, а пульс Люка ускоряется, и нет никаких сомнений, что он тот, кто был выбрать, потому что Марко смотрит на него с небольшой улыбкой на его губах. Но когда парень останавливается в двух футах перед ним, глаза его перемещаются вниз, приземлившись на маленькую девочку у Люка на коленях, которая смотрит на него снизу вверх с таким выражением лица, что он на самом деле хихикает. Он качает головой и переводит взгляд с Люка и берет Джека за руку. Люк думает, что Джек откажется, но на удивление он этого не делает и берет Марко за руку, следуя за ним. - Боже, папочка, - Люси задыхается, и Люк бы нашел это очаровательным, если бы он не чувствовал что-то странное и неуютное в животе. Когда шоу, наконец, заканчивается, и Марко и маг заканчивают стрельбой из луков, Люк был гораздо больше разочарован, чем он хотел бы признать. Перед тем, как они скажут заключительное "до свидание", Люк убирает Люси на колени к Джеку и встает, чтобы выйти из палатки. Та же девушка стоит у входа, и отправляет насмешливый взгляд на него, когда он мчится мимо. Было темно, когда он выходит из палатки, и он вдруг осознает, сколько времени фактически прошло. Холодной сентябрьской ночью воздух запотевает перед ним, пока он направляется к другой стороне палатки. Он не знает, где этот взрыв безумия сидит, но он хочет, нуждается, увидеть ассистента. Он не знает, что он скажет ему, если он догонит его, но он должен что-то сказать. Он не может уйти домой, не поговорив с ним, с Марко. Он разгоняется, чтобы добраться до входа, который участники используют, он не огорожен ничем, и позади шатра Люк можно увидеть массивные грузовики и трейлеры, огни в них загорелись и ждут, пока хозяева вернутся. И тогда Люк замечает его, лодыжки скрещены, пока он опирается на один из металлических заборов, которые перегорождают путь. Люк останавливается как вкопанный и смотрит, как маг подходит, складывает его руку Марко на плечи и говорит: - Хорошая работа, сынок, - Марко смотрит вверх на мужчину и они поворачивают голову в сторону трейлеров. - Твоя мама вернулась? Люк теряет уверенность так же быстро, как он получил ее, и вздохнув, он разворачивается к повороту, направляясь обратно к входу, где он находит Люси и Джека, ждущих его. - Что это за хуйня была? - спрашивает Джек, недоверчиво уставившись на Люка. - Ты псих. - Ничего, - бормочет Люк, ковыряясь носком Конверсов на земле. - Просто поехали домой.