Проспорить девственность? Легко!

       Это произошло уже давно, в один из осенних дней. Помню, что погода была хорошая и тёплая и, воспользовавшись тем, что преподаватель заболел, а пары были отменены, мы пошли гулять по городу. Тогда была середина сентября, то время, когда трава желтела, листья начинали опадать даже от едва заметного прикосновения и, конечно же, застревать в волосах, некоторые – прикрепляться к одежде. Последние дни выдались дождливыми, аккуратно так намекая всем вокруг, что лето уже кончается, и пора бы забывать о теплых солнечных днях. Только тот день был именно такой, что не могло не радовать.        Я в тот год лишь поступила на первый курс, и, будучи девушкой далеко не московской, а, более того, из далёкой Сибири, совершенно не знала города, но, что уж греха таить, была очарована им. В пробках постоять тогда ещё толком не удалось, как и просто погулять по этим улочкам. Главной проблемой было, пожалуй, то, что я просто-напросто от чего-то боялась заблудиться. Конечно, я за эти пару недель успела сдружиться со знающими эти места однокурсниками, но никак не удавалось нам собраться и погулять, посмотреть окрестности под их наблюдением. А в тот день как раз удалось.        Компания собралась достаточно большая – около пяти человек из иногородних да два или три истинных москвича. Среди последних был и Максим. Более того – пусть и негласно, но каждый, наверное, чувствовал, что он возглавлял всю эту «экскурсию». Макс вообще был лидером, причём явно прирождённым. С первого же дня взял шефство над группой, став старостой. И ведь хорошо у него всё это получалось – и собирались мы все вовремя, и на лекции ходили все без исключения, ибо иначе наш староста просто задалбывал до невозможности. Его уже знали в институте, кажется, все. Хоть и не был чем-то особым отличителен внешне, но заметен был везде. Ростом совсем немного выше среднего, довольно худощав. Большой нос, за что было получено несколько прозвищ. Коротко отстриженные волосы цвета зрелой пшеницы и светло-серые глаза. Немного веснушек на носу и широкая улыбка, легко передающая абсолютно, кажется, все эмоции – Макс относился к тем людям, которые могут в улыбке даже показать желание убить. И, может быть от того, что он постоянно крутился на виду, а, может, и по каким другим причинам, но, кажется, я влюбилась. Только вот сказать об этом никак не могла. Нет, я не была той самой боящейся всех и вся бедной девочкой-серой-мышкой, которая только и ждёт того, чтобы к ней приехал прЫнц на белом коне да всё сделал сам. Но всё же мы были не так уж и хорошо знакомы, а потому открыть свои чувства у меня пока что не хватало духу. Потом. Как-нибудь потом, если это сладостное ощущение внутри не пропадёт также быстро, как и появилось. Пока же мы лишь общались, хоть общались и очень даже неплохо.        - У вас там, не в Москве, а тем более далеко не в Москве люди куда отзывчивее, к слову, будут. Тут каждый за себя, и никому не до кого толком дела нет, - неизвестно зачем заметил парень.        Мы переглянулись, совершенно не понимая, к чему было это сказано. Впрочем, надолго тишина установиться не смогла, ибо я тут же практически и возразила:        - Нет, люди везде одинаковые. И у нас есть те, что мимо умирающего с гордо поднятым носом пройдут, и у вас те, кто всем и всегда помогут.        Макс резко остановился, обернувшись, от чего мы практически столкнулись. На губах – усмешка, у меня – тоже. Не согласны мы друг с другом. Ну, что же, обычное это дело. Я любила отстаивать своё мнение. Он, судя по всему, тоже.        - И откуда столько уверенности? – спрашивает он.        - Какая разница?        Честно-то говоря, я просто не знаю ответа на этот вопрос. Совершенно. Лишь какое-то внутреннее предчувствие, или же просто-напросто хотелось в это верить. Но скажешь ему, и тут же точно проиграешь этот небольшой спор. Нет, это бы совершенно не дело, так не хотелось. Потому всем своим выражением лица пытаясь показать, что то ли это не его дело, то ли всё настолько философски запутано, что он ни черта не поймёт, я смотрела в светло-серые глаза.        - Так, да? – спрашивает он. – А давай проверим твою увлекательнейшую теорию.        - Давай, - ни секунды не медля, киваю я. – Как?        Он оглядывается по сторонам, пытаясь, видимо, придумать, как можно выяснить это. Я машинально повторяю то же самое, пока не слышу голос неподалёку.        - Ну, например, ты идёшь и пытаешься выпросить что-нибудь у прохожих. Допустим, понемногу денег… предположим, на билет, - он кивает, словно подтверждая свои мысли. – Тебе нужно срочно уехать к любимому. У вас годовщина, а ты не рассчитала с деньгами и всё истратила на подарок. Сли-и-ишком уж любишь своего ненаглядного, - он усмехнулся. – Как тебе?        - И сколько собрать деньжат? – тут же спрашиваю я. Всё же, будучи заядлым спорщиком, я уловила несколько вещей. Вроде тех, к примеру, что нужно уточнять как можно больше, всего, что только приходит в голову. А то потом могут случайно открыться новые ситуации в деле, о которых ты совершенно не знал.        - Пары тысяч хватит. Только у тебя на сбор их, допустим, полтора часа. А то автобус скоро отходит, а ещё надо добраться до автовокзала и купить билеты.        - Годится, - отвечаю я. – И на что спорим?        Кажется, это был самый интересный момент в споре. Если, конечно, спорщик с фантазией и может придумать что-то забавнее «прокукарекать» или «купить мне шоколадку». И, как я думала, Макс относился к тем людям, что могут придумать дельные условия. И правильно думала.        - А ты девственница? – спрашивает он, хитренько так сощурив глаза.        - Да, - отвечаю я, немного растерявшись. Весьма неожиданный, как-никак, вопрос в такой ситуации.        - Тогда если ты не сможешь собрать деньги, то отдаёшь мне свою девственность, - заявляет он. Взгляд чертовски игривый, но предлагает он это явно на полном серьёзе.        Отказаться? Нет, я не могу. Я ж себя потом уважать могу перестать. Хотя всё же девственность – это вам не хухры-мухры, она одна. А отдать парню, которого знаешь пару недель, пусть он и нравится… это слишком глупо, наверное.        Оглядываюсь по сторонам, прикусывая губу. Всё же, явно за полтора часа можно найти пару тысяч. В конце концов что-нибудь отдать, заняв. Это ведь не запрещалось условиями спора… вдруг в голову приходит ещё одна идея, взгляд становится уверенным, губы вновь изгибаются в улыбке.        - Хорошо, - говорю я, чем заставляю остальных гуляющих с нами расширить глаза до размера блюдечек. – Но тогда если я собираю деньги, то ты отдаёшь мне свою свободу, - и, поймав несколько непонимающий взгляд, поясняю. – Мы едем в ЗАГС.        Брови спорщика взлетают вверх, но он тут же собирается и, пожав плечами, отвечает:        - Хорошо.        Протягивает руку, взяв мою ладонь. Вновь ещё раз проговариваем условия спора, после которых кто-то разбивает. Засекается время, и я отправляюсь на сборы денег. Только сейчас приходит осознание того, что я поставила на кон, от чего собрать деньги становится невероятно важной целью.        Впрочем, спор я тогда проиграла, собрав за полтора часа лишь 1983 рубля. Да, мне не хватило семнадцати рублей. И ровно во столько лет я лишилась девственности. В семнадцать лет из-за семнадцати рублей.