Ветра Ильзира

      Острова Ильзир вы не увидите на широкой карте Флейландии. Можно без труда найти заснеженный Льорд, вереницу гор, отделяющих его от Сифора, просторное полотно великолепных лесов, широкую, но мелкую реку Айльвагу, Тамиранское море, славящееся целебными водами. Возле Вампирьей Пустоши обозначены Лиррвольские Топи, Проклятый Холм, но крошечной точки на озере Меррил вы обнаружите — её там нет. Путешественники не раз дивились этому — каждый третий заявлял, что видел, как из тумана проявляется удивительный остров, но рыбаки дружно уверяли, что это лишь некий призрак. И в самом деле, никто до таинственной земли добраться не сумел. А если кому и удалось, исследователь, видимо, не вернулся. Людей пропадало немало, виноватыми всегда оказывались оборотни, ставшие достойной заменой «несчастному случаю» (их причастность успешно доказывали, даже если человек тонул или чуть-чуть не доставал ногами до земли).       Местные рыбу в Меррил не ловили. По крайней мере, для своих семей. Закинешь сеть, а вытянешь такое, что, скорее, сам из лодки выпрыгнешь, чем это в корзину уложишь. Мерзость какая-то, из несъедобного и, как правило, неживого. Что касается раков, то те были весьма хороши и даже шли на продажу. Вода хоть и казалась чистой, спросом не пользовалась, даже скотина с подозрением фыркала и отказывалась близко подходить (только дикая живность ничего, не пугалась, прохаживала тропки к берегу, а потом стыдливо пряталась по лесам, озадаченно почёсывая выросшие рога, уши или что-нибудь вовсе чудное).       Помимо этого, раз в год к пристани подплывала чудная лодка с разряженными как паяцы господами, отказывающимися говорить, с какого берега прибыли и по каким делам. Неразговорчивые, дико шарахающиеся от местных, они разбредались по окрестностям и приглядывались к детям, счастливо не замечающим подозрительного внимания. Невинные создания не знали о странном древнем обычае. Если в дом приходил незнакомец и показывал круглый значок со странными символами, хозяева, как бы ни было горько, обязались выдать им приглянувшееся дитя. Случаи отказов влекли за собой такие бедствия, что о них слагали жуткие легенды.       Солнце только поднималось над тихой, такой мирной с виду, нежно-сиреневой гладью, негромко шелестели камыши, пряча парочку влюблённых чомг, весело плескалось, то и дело высовывая любопытную морду, усатое нечто, игриво поглядывающее на рыбаков. Те, прикидываясь равнодушными, многозначительно переглядывались и молча следили, как выбираются из узкой, но длинной ладьи незваные гости.       Первой на берегу очутилась немолодая женщина с короткими вьющимися русыми волосами, улыбчивыми морщинками возле тонких губ, высоким умным лбом, забавно оттопыренными ушами и крупными серьгами, светящимися, как две крошечные луны. Прищурив проницательные глаза и гибко потянувшись, она принялась вслух восхищаться тишиной и уверять, что слышит далёкую кукушку. Полненькая горбунья и высокий мужчина с залысинами не разделяли восторгов и деловито извлекали со дна лодки длинноволосого человека во всём чёрном. Судя по неуверенным движениям и крепко сжатой в костлявой руке трости, несчастный был слеп.       — Как здесь хорошо, какое необъятное небо, как приятно знать, что никто не подкрадётся к тебе со спины! Никто не кричит, не затевает драку... Господин Тэрефф, вы пойдёте со мной или с Бесс?       — Посижу здесь, — едва слышно прошелестел слепой, прислоняясь к огромному валуну спиной, не чувствующей ни холода, ни влажности мха.       — Если соскучитесь — позовите, — рассеянно заметила женщина и вновь радостно вздохнула, оглядевшись по сторонам весело, с живостью выпущенного на прогулку дитяти. И тут же на лице мрачной тучей проявилась озабоченность. Всё-таки по делу приплыли, не красотами любоваться, не отдыхать. Отмахнувшись от комара, незнакомка отделилась от своих спутников и лёгкими танцующими шагами направилась к виднеющимся за деревьями ветряным мельницам, бдительно сторожащим дорогу, ведущую в город.

***

      Кишащие товарами прилавки сыпали под ноги разноцветные природные дары и безделушки. Румяные торговки крикливо переругивались, кокетливо поглядывая на молодых людей, редко забредающих в их шумные ряды. На сгорбленную старуху-гадалку в потрёпанной старой шали никто не обращал внимания, разве что дети то и дело с любопытством оглядывались и, убедившись, что родители поглощены торгом, корчили бродяжке рожи. Очень некстати были на гадалке крупные сверкающие серьги, привлекающие внимание блюстителей порядка, но не всё золото, что блестит. Яркие бусы из сушёной рябины подтверждали догадки о подделке, а стоптанные востроносые туфли — о постоянных странствиях и чудаковатости владелицы.       Но если занятые хозяйки и их служанки даже не смотрели в сторону странной особы, то та напротив очень интересовалась каждым прохожим, в особенности юным. Мальчишек сбивало с толку это жадное внимание, они переставали гримасничать и прятались за материнские юбки, а младенцы и вовсе принимались вопить на весь базар, заставляя нянек бросать все дела и успокаивать чем-то напуганное дитя.       У мясного прилавка, с недовольным видом отмахнувшись от едва заметного запаха чего-то стухшего, гадалка попыталась стянуть пятнистую длинную колбасу из дикожаб, но получила по рукам и, смутившись, поспешно скрылась в толпе. Никто не стал гнаться за вороватой старухой, что с неё взять? Приказчик благодушно хохотнул, довольный своей зоркостью, и не заметил, как какой-то сорванец, пользуясь удобным случаем, запрятал за пазуху гирлянду сосисок.       Избавившись от внимания, запоминающаяся провидица остановилась возле капустных кочанов и к чему-то прислушалась. Её лицо на миг странно переменилось, став будто бы моложе, и в следующий момент старуха с удивительной прытью погналась за богато одетым юношей с изумительными пепельными волосами, длинными, собранными в полурасплевшуюся косу.       — Ну вот и попался, — зловещим голосом сообщила она, когда несчастный испуганно обернулся, вскинув для защиты руки. — Попался, голубчик. А я ведь предупреждала и не раз. Чем тебе тамошний базар не угодил?       — Госпожа… Госпожа Трис! — страдальчески возведя глаза к небу, угадал беглец. — Это вышло случайно. И я здесь один!       — Точно один? А скажи-ка мне, Дэм, как вы, сорванцы такие, ухитряетесь перелетать озеро Меррил?       — У нас вырастают крылья, госпожа директриса. Когда дело заходит о свободе…       — Ш-ш! — прижав палец к губам, присвистнула гадалка. — Не пой мне сейчас эти сказки. Потом всё наглядно продемонстрируешь на практических занятиях. Ты ведь у нас стихийник? По Ледяной Тропе перешёл, угадала? Вот и пройдёшься ещё раз.       — Но госпожа…       Старуха досадливо щёлкнула пальцами и легонько оттолкнула провинившегося. Она напряжённо прислушалась и снова услышала крик, полный нескрываемого горя. Забыв о сбежавшем с острова ученике, директриса стремительно бросилась на плачущий голос, не обратив внимания на забор, через который легко перескочила, запертую дверь и испуганную служанку, с вытаращенными глазами метнувшуюся навстречу. Стихийник Дэм, потерявший интерес к запретной прогулке, метнулся следом, движимый, скорее, любопытством, чем благородным порывом прийти на помощь. Коварный ржавый гвоздь, подкарауливавший его на заборе, располосовал штанину надвое, а когда ученик коснулся двери, к ней как раз подлетала разогнавшаяся девушка, благополучно миновавшая гадалку. Держась за расшибленный лоб и подволакивая отдавленную ногу, несчастный, путаясь в ненароком сорванном тюле, едва добрался до Вайолет Трис, прижимающей к себе трясущегося мальчишку, окровавленного, с подбитым глазом и растрёпанными тёмными волосами.       — Убийца… — раскачиваясь, выла простоволосая женщина, закрывающая руками лицо: — Проклятое дитя, будь проклято, убийца…       — Позвать стражников? — угадав под сдёрнутой шторой очертания тела, взбудораженно спросил Дэм.       — Не надо! — властно остановила его старуха. Крошечные луны в её ушах вдруг как-то сами качнулись, полыхнув ярким светом, и истерически выкрикивающая проклятья женщина, обмякнув, рухнула на пол. Глаза мальчика закрылись, но директриса крепко прижала его к себе, а затем вовсе подняла на руки, скрыв от неосторожных взглядов шалью. — Идём, нам здесь больше нечего делать.       — Так вы похищаете детей, госпожа? — следуя за ней, полюбопытствовал юноша, довольно-таки равнодушно отнёсшийся к смерти, витающей в этом богатом особняке. — Неужели вы возьмёте его в Академию? Он ведь убил человека, а это не смыть никакими благодеяниями, сами знаете. Вы научите его владеть своей силой, а он решит, что миром должны править не короли…       — Я научу его контролировать свою силу. Академия — прибежище для детей, подобных ему. Я думала, что ты-то это понимаешь… льордский колдун.       Вайолет Трис бережно придерживала мальчика, пробираясь через толпу. Как назло на этот раз её не обделяли вниманием — стайка девиц со смехом умоляла сделать для них предсказания, какой-то солидный мужчина спрашивал совета, важная госпожа совала золотую монету и просила узнать, стоит ли ей принимать предложение какого-то там виконта Кирроу. Отваживая приставал магией, толкаясь и охая от ответных тычков, директриса наконец-то выбралась из города и поняла, что Дэм незаметно улизнул ещё на базаре и снова бродит в поисках приключений. Решив, что с новым учеником нужно разобраться в первую очередь, Трис вернула себе истинный облик и, больше не сутулясь, направилась к берегу.       — Для меня опять ничего нет, ни одного открытого дара, — своим шелестящим голосом сообщил полулежащий возле лодки слепой некромант Тэрреф, — а с вами я чувствую живую душу. Поздравляю, Трис.       — Где остальные, ищут?       — Да, только господин Зукроуп приходил и жаловался, что в сиротском приюте его атаковали хорошенькие малышки. Четырёх он чуть было не удочерил, но опомнился и вовремя сбежал. Слабый человек.       — Слабый… Вы о чём?       — О его душе. Мечущийся слабый огонёк. Посидите здесь тихо, не мешая мне. Я попробую поискать ещё раз.       Некроманта уважала даже самоуверенная директриса. Перебравшись в лодку и уложив бесчувственного мальчика на узкое дно, она задумалась о том, сколько ещё талантливых детей есть где-то далеко, не найденных и страдающих от людской глупости, скольких берут себе великие маги, делающие учеников самовлюблёнными зазнайками, живущими исключительно ради своего удовольствия. Её глубокие мысли прервала молоденькая Лиана, слегка обнимающая за плечи двух хорошеньких девочек.       — Вот, — улыбаясь, представила она, — даже с вещами. Заранее подготовила родителей. Собрались и попрощались.       — Хорошо. Стихийницы или как?       — Ещё непонятно, будем выяснять. Давайте не станем ждать остальных и отвезём детишек на Ильзир!       Услышав заветные слова, лодочник встрепенулся и приосанился, ухватившись ручищами за вёсла. Глянув на то ли дремлющего, то ли ушедшего в поиск некроманта, директриса кивнула и помогла новеньким устроиться на скамейках. Лиана легко запрыгнула следом, довольная донельзя. Она отчего-то была уверена, что девочки непременно выберут целительство, они ведь такие хорошенькие!       Рыбаки, уставшие наблюдать за чужаками и усердно заполняющие корзины извивающейся дрянью, которую в других городах именуют деликатесами, а здесь собаки не едят, нехотя проводили подозрительными взглядами исчезающую лодку. На дремлющего некроманта они не смотрели, догадались, кто такой. Пускай себе лежит. Главное, чтобы никого не трогал.

***

      Подземелье было необычайно тёплым и ярко освещённым. Вдоль стен из крупного тёмного кирпича, выложенного сложным узором, полыхали факелы. Ослепительный шар света переливался на сухонькой ладони королевы и казался более ярким, чем огонь. Ледяной маг скривился, вдохнув спёртый воздух, он подозревал ловушку, но пойти на попятный не мог — и без того зашёл слишком далеко.       — Ваше Ужасное Оружие, которое уничтожит целый остров, хранится столь небрежно? — осторожно поинтересовался гость, оглядывая низкий свод. Однако лезть первым, даже не веря в серьёзность ведьм, он опасался. Оказаться замурованным заживо — одна из жутких смертей, которую не пожелаешь и врагу. Прошлый же король, помнится, ввёл её в круг своих развлечений.       Королева щёлкнула пальцами, и пламя факелов взметнулось огненными смерчами, заполнившими всё пространство. Колдун понял, почему здесь так мало воздуха и так много копоти — жар ощущался даже тут, а зрелище не было иллюзией.       — Да, в этом что-то есть, — вежливо заметил он, пропуская женщину вперёд. Он хотел умереть от старости, в окружении любящих внуков и рыдающих жён, а огненным ведьмам, как известно, и костёр-то не страшен. Если они не связаны.       Её величество лишь усмехнулась такой галантности и принялась неторопливо спускаться вниз. Молчание угнетало обоих, и посланец первым начал разговор.       — Стало быть, за мирный договор вы отдадите Ледяному Сердцу этот Сосуд и дочь в жёны?       — И то, и другое того стоит. Мы не хотим в одиночку сражаться против вампиров. А рано или поздно придётся.       — Ваше величество не пожалеет отправить в царство льда и снега одну из дочерей?       — С детьми мне всегда везло: одной меньше, другой больше. Я ещё молода и сумею восполнить потерю. Что касается Академии Магии на Ильзире, то нам, ведьмам, тоже никогда не нравилась эта организация. Обучать должны родители, к тому же… к тому же Академия провозглашает равенство мужчин и женщин. Думаю, вам столь же неприятны подобные установки, портящие талантливых детей. А теперь смотрите внимательно, дорогой гость. Не туда, обратите внимание на этот кристалл.       — Да я глаз с него не могу отвести, кто сумел вырастить такую огромную глыбу? И здесь… Здесь душно, но он не тает.       — Ещё бы. Это подделка, не лёд, — королева в несколько шагов подошла к кристаллу и рукой указала на смутно виднеющееся лицо, — и оно хранит в себе Сосуд.       — Ваше оружие — человек?       — Никто не собирался его использовать, он родился с таким даром. Вбирает всю магию в себя. С одной стороны тот, кто сумеет им управлять, станет величайшим правителем. Но это живой человек. Как заслужить его доверие настолько, чтобы он подчинялся любому желанию? Поначалу я считала, что стоит держать его при себе, но Сосуд нам достался без дна и без крышки. И когда внутри скопится множество различной магии — он просто взорвётся. Что и требуется для уничтожения Академии. Неконтролируемая сила, впитавшая всю энергию острова, убьёт лучших магов (или лишит их рассудка), а если повезёт, то весь Ильзир погрузит в воды Меррил. Отправьте его на остров как можно скорее. При щадящих условиях он существовал бы около года… но среди сконцентрированной магии исчезнет за более короткий срок.       — Поэтому подземелье? Чтобы изолировать от воздействия? Как вы сумели отказаться от такой силы?       — О, это было нетрудно. Сами поймёте, почему.       Королева коснулась нескольких выступов, и в полупрозрачном камне открылась ниша, в которой лежал бледный измученный мальчишка лет так шестнадцати. Вид у него, несмотря на пресыщенность магии, был исхудавший. И не по годам взрослый взгляд живого Сосуда мог напугать кого угодно.       — Поедешь с этим господином в Академию Магии на острове Ильзир. Будешь обучаться у лучших учителей. Постарайся, чтобы они до последнего не подозревали о твоей сути. Но учись хорошо. Тебя не должны оттуда выгнать. Не затевай драк. Избегай знакомств и будь внимателен. Постарайся ни к кому не привязываться, иначе потом будет нелегко вот так умереть. Никаких друзей, никаких врагов. И тогда после смерти ты попадёшь на небеса.       — Как скажете, матушка, — глухо ответил мальчик, с трудом выбираясь из своего холодного «гроба».       Гость ошеломлённо смотрел на королеву, ожидая объяснений, но та даже не обернулась, царственно шествуя к лестнице. Её глаза оставались сухими, лицо спокойным, тонкий стан — выпрямленным. Никто никогда не слышал, что у правительницы Сифора, окружённой прекрасными дочерьми, есть сын. И не услышит.

***

      Вода в озере Меррил была чистой, это верно. Но холодной. Дно усеивали мелкие камушки, покалывающие босые ноги, водоросли да редкие, порой торчащие из воды коряги. Несмотря на клятвенные уверения местных жителей, вокруг тоненьких щиколоток шмыгали мальки, интересующиеся вторгшимися в их обитель стопами. Стало быть рыба здесь всё-таки водится. Зато чудовищ не видно. И всё, даже ощущения, совершенно обыкновенно.       Несколько разочарованный юный странник, по виду — эльф, выбрался из воды и вернулся к самодельному плоту. Тот состоял из трёх кое-как связанных брёвен, утащенных с плотины. Кривая, но прочная палка символизировала шест, плотно забитая вещами сумка — имеющиеся в наличии вещи. Остальное (оружие и развевающийся алый плащ) дополняло богатое воображение.       Напевая старинную колыбельную, Дайфлопиус попробовал сдвинуть громоздкое сооружение и озадаченно замолчал. Совсем не по-эльфийски тряхнул головой, поднатужился… плот тронулся к воде, сдирая траву, но петь больше не хотелось. Сосредоточенно пыхтя, демиург волочил своё творение, пока не почувствовал, что под ногами захлюпало. Перекинув вещи через плечо, эльф осторожно перебрался на брёвна и, стараясь сохранять равновесие, взмахнул шестом. Поначалу получалось что-то забавное, повезло, что зрителей на берегу не оказалось, но вскоре Дайфлопиус выплыл из кувшинок, и волны подхватили самодельный плот, относя его к неизведанным глубинам, где колебался призрачный туман.       Сперва юноша доставал шестом до дна, но после стало слишком глубоко, грести отчего-то не получалось, волны несли совсем в другую сторону, и не оставалось ничего другого, как им покориться. Вид же открывался великолепный — показавшийся вдали город с яркими черепичными крышами и пожарной вышкой, далёкий замок какого-то барона, красноватый сосновый бор у самой воды, пышные заросли рогоза, цветущие кубышки…       Эльф осторожно присел и глянул на своё смутное отражение. Он не был уверен, что его четырнадцатилетний двойник такой же зеленоглазый, что его светлые волосы мягки как шёлк, а черты лица — утончённы и мечтательны, как у древней статуи — творения великого мастера. О внешности юного красавца далеко за пределами деревни ходили явно преувеличенные слухи. Вроде бы ничего особенного…       Дайфлопиус нехотя оторвался от созерцания себя и перевёл взгляд на высунувшуюся из волн усатую морду. С минуту та пристально таращилась на юношу, затем шумно нырнула, но перед этим эльфу показалось, что странное существо лукаво подмигнуло…       После этого любоваться чем-либо расхотелось, и палка как-то сама очутилась в изящных руках, способных разве что пощёчину влепить кровожадному монстру. Однако, несмотря на то, что вокруг всё так и плескалось, нападать на худосочного мальчика никто не собирался, видимо, не прельстившись бледной кожей, обтягивающей хрупкие кости. Что касается сумки, то в ней не нашлось бы ничего съедобного (возможно, этим и объяснялось хилое телосложение путешественника).       Ветер дул всё сильнее, волны захлёстывали брёвна, мокрый от брызг эльф чувствовал, как тело скрючивает от холода, и пытался двигаться, чтобы не замёрзнуть. На скользком дереве это получалось с трудом, к тому же верёвки и без того грозили распутаться и освободить своих сучковатых пленников, приходилось то и дело ловить концы и заново затягивать узлы. За этим делом Дайфлопиус не заметил возникшего из тумана острова с огромным городским парком, ратушей и его центром — Магической Академией Наук. Он опомнился поздно, когда плот миновал удобный причал, но сдаваться путешественник не пожелал и с отчаянной решимостью соскользнул в холодную воду.       Плавали эльфы, как кошки. Купаться не затащишь, но на поверхности держатся и тонут не сразу (спустя какое-то время). В случае с зеленоглазым, тот кое-что умел, просто не учёл того, что на нём одежда и тяжёлый мешок. Сперва пришлось проститься с башмаками, затем нечаянно сползли и были утрачены единственные штаны, чуть не запутавшие ноги. Не желая в столь срамном виде утонуть, Дайфлопиус напряг все силы, кое-как добрался до берега (жалкий, прикрывающийся рубахой), лёг на травку и какое-то время просто отдыхал. Обнаружив поблизости чей-то домик, он совершил постыдный поступок — украл сушившиеся мужские порты и торопливо скрылся с места преступления, то и дело путаясь в одежде… то ли великана, то ли орка.       Рассматривать город Дайфлопиус не решился, это лишь отняло бы у него бесценное время, которого, если верить слухам, почти не оставалось. Направившись сразу к Магической Академии, легко угадывающейся среди прочих зданий, эльф дивился огромному полукуполу, восьми небольшим упитанным башням и белой колоннаде, окружающей большой двор. Ещё сильнее его смутили распахнутые ворота, никем не охраняемые, и отсутствие людей. Идя по выложенной узорчатыми плитками дорожке, гость услышал какие-то голоса, рукоплескания, торжественную музыку и несмело направился на эти ликующие звуки. Огромный зал был битком набит народом, самым простым людом, но, приподнявшись на цыпочки, эльф разглядел возвышение и русоволосую немолодую даму, увешанную сверкающими драгоценностями.       — … и мы получили множество благодарственных писем из разных королевств, — ослепительно улыбаясь, вещала ораторша, — но в этот день мы приветствуем не выпускников, а наших новых учеников, наш первый курс!       Под грохот аплодисментов, потрясённый Дайфлопиус обернулся к стройному ряду поднявшихся новичков. Он должен был оказаться там, в этой восхитительной белой форме с эмблемой Академии над сердцем! Эльф даже видел себя, победоносно улыбающегося, снисходительно поглядывающего на простолюдинов… но это был лишь столь же белокурый хорошенький мальчик, видно, взятый на место опоздавшего путешественника.       «А я, как же я?»       Крик застыл в горле, зрение затуманилось. Севший прямо на ступеньки Дайфлопиус почти не слышал речь директрисы. А зря.       — Как уже известно, каждый год мы набираем новый курс. В основном нашими учениками становятся дети, рождённые на Ильзире, но многие таланты хранятся и за его пределами. В этом году к нам поступило шестеро флейландцев, поприветствуем же их! Ну, хватит, хватит, я ещё не завершила свою речь. Тем, кто впервые пришёл к нам, я расскажу немного об Академии. Обучение у нас длится семь лет, десять дают звание профессора, не ограниченного никакими правилами, уровнями и прочим. На седьмой год выпускник получает диплом и, как правило, четвёртый уровень, который можно повысить до первого уже непосредственно после устройства. Маг пятого уровня с радостью будет принят при любом дворе в качестве королевского мага. Впрочем, здесь есть некоторые сложности, которые я сейчас немного поясню. До пятого курса все наши ученики проходят основы и изучают все предметы. После они выбирают для себя одну из наук, разбиваются на группы и изучают только то, что с ней связано. Факультетов у нас немало: предсказаний и духообщения, мифологический с уклоном в нежитиведение, целительства и зельеведения, алхимии, боевой, защитной (барьерной) и стихийной магии (это разные кафедры, не смешивайте их!), некромантии, касательной иллюзии, исторический, древних языков и кафедра природной магии. Но это ещё не всё, новые предметы периодически пробиваются сквозь корку незнания. Чтобы не сбиться с истинного пути мы изучаем психологию и философию, проводим подробнейшее исследование человеческих достоинств и недостатков и выращиваем действительно великих магов, ценящих доброту, всегда готовых прийти людям на помощь. Мы следим за тем, чтобы каждый ученик получал достаточно внимания, развивался и менялся в лучшую сторону. А теперь наш инспектор, Илрена Гидра, расскажет о подкурсах для детей, не достигших тринадцати лет.       Ораторша облегчённо вздохнула и обернулась на стоящих учителей — не смеются ли они над её откровенной ложью? Но несчастные лишь вздыхали, представляя, как хороша была бы ожившая картина, нарисованная директрисой.       Вайолет Трис увидела, как к скучающим старшекурсникам пробирается гуляка Дэм, и страдальчески улыбнулась. А потом ей стало совсем не до смеха. На возвышение, жестом отстранив инспектора и не объясняя своего наглого поведения, спокойно поднимался её кошмарный сон, мурашки по коже, постоянная бессознательная тревога — Эшер Кайт.       Дайфлопиусу, прислушивающемуся к происходящему, медноволосый старшекурсник со странным остановившимся взглядом не понравился с первого взгляда. Новый оратор сразу же завладел всеобщим вниманием. Какое-то время он просто оглядывал зал, будто кого-то искал, затем наткнулся взглядом на эльфа и странно улыбнулся.       — Я прошу выслушать моё сообщение без паники, — громко, но не повышая голоса, произнёс он, не глядя уже ни на кого. — В этом зале, в нашей Академии, находится полукровка. Ещё раз я настоятельно требую спокойствия. Беглец непременно вызовет подозрения, поэтому оставайтесь на своих местах...       Дайфлопиус побледнел, чуть приподнявшись, но на него никто не смотрел. Пока. Люди встревоженно переговаривались, ученики сбились в стайки, директриса вновь вышла вперёд, пытаясь завладеть вниманием.       — Наш ученик, Эшер Кайт, чувствует истинную сущность и может оценить магические способности. Раз он заявляет, что в зале присутствует полукровка, то пусть найдёт его.       — И убьёт его, как в тот раз? — прошептал кто-то возле затаившегося гостя. — Неужели госпожа Трис такое позволит?       — А чем опасны эти полукровки? — удивился кто-то другой. — Всегда думал, что это беспочвенные слухи.       — Если бы… Никогда не знаешь, во что обернутся их способности, — ответил авторитетный хриплый бас, — они озлобленны против всего мира, потому что чистокровные их презирают. И люди тоже. Никто не выдаст свою дочь за полукровку, лучше убьёт. И хоть бедняги не виноваты, что такими родились, они обречены на одиночество. Одиночество вечное.       Старшекурсник без колебаний сошёл к людям, внимательно оглядываясь. Его поклонницы восторженно пищали, но от холодного взгляда замирали и хватались друг за дружку.       — Эшер посмотрел на меня, он посмотрел на меня!       — Неправда, на тебя он едва глянул, а я…       — Он обернулся!       — Эшер…       Очаровательная холодность добралась до светловолосого эльфа и, остановившись напротив, сняла с руки тонкую белую перчатку.       — Ой, мамочки, сейчас убьёт!       — А эльф-то обделался, вон, как мышь мокрый и лужа под ним.       — Не мелковат ли для полукровки? Чем эндакий стручок навредит?       Меж пальцев старшекурсника блеснула крошечная молния, но точно из-под земли выскочившая Вайолет Трис обхватила подозреваемого руками, скрыв от разглядываний и угроз.       — Ты ошибся, Эшер, это не полукровка, — твёрдо заявила директриса, глядя в прозрачные глаза со взбешёнными зрачками, — чистокровных не судят по одёжке. Обстоятельства…       — Это мои штаны! — завопили из зала. — Верните мои штаны, он украл их!       — Подождите, — касаясь лба, устало вздохнула Трис, — сейчас мы всё решим.       Она чувствовала, как дрожит напуганный мальчишка, не пытающийся вырваться и убежать, видела холодную решимость Эшера, смятение и страх торопливо отошедших людей.       — Признай, что ты ошибся, Эш, — положив руку на плечо старшекурснику, неожиданно тепло произнёс Дэм, — с кем не бывает, не пережива…       Медноволосый равнодушно развернулся и пошёл прочь. Но в его лице ничего не изменилось, и директриса перестала прятать эльфа, лишь когда юный маг небрежно натянул перчатку.       — Продолжайте, — кивнула она, обращаясь инспектору, и, переведя взгляд на зал, попросила: — Мужчина, который уверяет, что это его штаны, пройдите в мой кабинет. Вот этот ученик проводит вас к нему. Дэм, пожалуйста...       Подхватив лёгкое тельце и волоча его за собой, провидица вырвалась из притихшего зала. Она шагала, пока Дайфлопиус не шевельнулся, пытаясь поймать ускользнувшую землю. Никто не преследовал их, кругом приветливо покачивались родендроны, а по дорожке уныло брёл ощипанный павлин, жалкий и одинокий.       — Не сердись на него… на Эшера, — утвердив на камнях эльфа и сжимая его хрупкие плечи, проговорила госпожа Трис, — у него тяжёлая судьба. Младенцем похитили у родителей, хотели сделать Хранилищем. Знаешь, что это такое? Это когда берут живое существо и прячут свою магию в нём, будь то хоть собака, хоть цветок. А потом забирают, когда потребуется. Эша выращивали как Хранилище для какой-то общины, но у него внезапно прорезался свой дар, и отдавать магию он не пожелал, с успехом используя её сам. Мальчика хотели убить, но он сбежал. И через несколько лет попал к нам. Чудовищная сила… и чудовищный характер, но всё из-за судьбы… Ты откуда здесь взялся? Родители где?       — Я один, — едва слышно прошептал Дайфлопиус, — на плоте. Приплыл на плоте. Сам сделал.       — Сам… — директриса нахмурилась. — Сам? Так ты и вправду…       Полукровка вжал голову в плечи, даже робко кивнул, но убивать его не стали.       — А что ты здесь делал? Просто зашёл посмотреть?       — Я хотел… Я хотел поступить, — ужасаясь своей наглости, судорожно всхлипнул он, — учиться, на целителя. Моя сестра… Она болеет, и я…       — Пойдём, — хватая его за руку, решительно заявила Вайолет Трис, — шевели ножками, не бойся. Я не собираюсь тебя убивать и другим не позволю. Ты эльф, просто эльф… И плота ты не строил, потому что чистокровные эльфы никогда не работают. За них всё делают другие. Где ты рос?       — В деревне, у отца.       — Отца… А мать?       — Умерла родами.       — Эльфийка? Весь в неё пошёл?       Дайфлопиус кивнул, но думать, к чему эти вопросы, не мог. Он покорно перебирал ногами и замедлил шаг лишь на входе, думая о всяческих ужасах и карах. Однако очутились они не в мрачном подземелье, а в светлой комнате с узким столом и обширным гардеробом. Сонная женщина с кирпично-красным лицом торопливо поднялась при виде директрисы и чуть поклонилась.       — Нужно подобрать ребёнку форму, — выставляя вперёд эльфа, приказным тоном проговорила Трис, — что-нибудь изящное, не «на вырост» и не «вот, что нашлось».       — Поглядим, что осталось, — ничуть не испугавшись, заметила кастелянша. — Новобранцев у вас немало, а прошлые сорванцы одно рваньё после себя оставляют, и на тряпки-то не сгодится.       — Посмотри хорошенько.       — Вы мне дадите это… просто так, чтобы отдать штаны? — с замиранием в сердце, прошептал полукровка.       — Нет, я собираюсь взять тебя первогодкой. Но только если будешь себя хорошо вести. Однако… нам ещё предстоит очень серьёзная беседа. Кстати о штанах, зачем ты их взял?       — Я не мог прийти… Прийти без штанов. Те утонули.       — Это ведь не русалка? Повадилась безобразничать, хоть в болото выселяй!       — Не знаю, — покраснев, пробормотал Дайфлопиус, вспоминая, как что-то щекотало его под водой.       — И не красней, эльфы никогда не краснеют. Твоё происхождение должно быть секретом для всех учеников. Детям не объяснить, что полукровки не опасны, когда даже взрослые в это верят. Постарайся не выдавать себя. Это будет непросто. Ты хоть раз видел эльфа?       — Мельком в лесу. Но я не уверен, что это был эльф.       — Плохо. На седьмом курсе есть один эльф, понаблюдай за ним и… Стоп! Для начала нужно кое-что выяснить. Отец жив? Родные… Знают, где ты?       — Я говорил, что уйду. Сестра знает, мы с ней простились. Она болеет…       — Это я уже слышала, — как-то невесело отозвалась директриса и поманила подслушивающую кастеляншу.       Форма оказалась в самый раз, только перед тем, как переодеться, Дайфлопиусу велели насухо вытереться сунутым полотенцем. Спрятавшись за ширмой, он какое-то время просто рассматривал белую ткань с рисунком золотых линий, вышитую над сердцем эмблему МАН — круг бесконечности с вписанными древними символами, сверкающие пуговицы. Однако медлить было нельзя, и обновлённый эльф нехотя выбрался на свет, не зная, кому сунуть злосчастные штаны.       — Это нужно сполоснуть, высушить утюгом и как можно скорее принести мне в кабинет, — встрепенулась директриса, некоторое время умилённо разглядывающая хорошенького новичка, приобретшего аккуратный и ухоженный вид, — только поскорее. Малыш… Постойка-ка, эльф, а как тебя зовут?       — Дайфлопиус.       — А фамилия?       — Какая?       — Отца твоего. Ни документов, ни вещей, ни даже фамилии… Ну, как звали родителя?       — Криворуж…       — Что-что? Криво… Нет, это не пойдёт. Будешь Дайфлопиус Скромнус… Потом придумаем, что дальше, а пока пойдём, я отведу тебя в комнату. Обычно там живёт наш повар, но он ещё не вернулся из отпуска… Видишь ли, нужно подобрать тебе хороших соседей, которые не станут ни в чём подозревать. С маленьким злюкой, пожалуй, не стоит… Вот, располагайся пока что здесь и никуда не уходи.       Вайолет Трис осторожно прикрыла за собой дверь, и ошеломлённый стремительно развивающимися событиями полукровка присел на стул, не веря в то, что его приняли, и бессознательно трогая приятную, чистейшую белую материю. Он боялся что-то испортить, поэтому на всякий случай не шевелился, тревожно вспоминая не сказал ли какую-нибудь опасную глупость. О том, кто эта женщина, он даже не догадывался, но знал, что персона она важная, неспроста выступала перед людьми. Спрашивать у спасительницы, кто она такая, было бы странно, жаль не догадался ранее осведомиться у странной госпожи с красным лицом.       Ждать пришлось долго, уставший полуэльф успел даже задремать, но директриса всё-таки явилась, причём не одна. Ответив на множество вопросов и показав мокрые вещи, Дайфлопиус получил заслуженный обед и несколько незначительных наставлений. Без возражений съев всё, что наполняло тарелку, но так и не угадав название блюда, новичок смежил веки и чуть не уснул. Собравшиеся учителя перестали обсуждать полукровку, кто-то помог ему добраться до постели и даже любезно сунул под голову подушку. Директриса наконец-то решила оставить проблемного гостя в покое и предложила перебраться в её кабинет. Помимо учеников им предстояло обсудить ещё многое. Возражений не последовало, голоса стихли, и Дайфлопиус погрузился в желанный сон. Он видел перед собой могучие белые стены, плавающие в воздухе новенькие формы с эмблемами, но без учеников… и страшного Эшера, пристально следящего за ним из-под парты. Женщина с красным лицом бегала за костюмами и нежно и поглаживала их сморщенной ладонью, хриплый бас уверял, что полукровки не заразны, и что это — временное явление, а директриса, махала волшебной палочкой и призывала невидимых учеников повторять за ней. Дайфлопиус честно водил руками, но ничего не выходило, он чувствовал, что тонет и что кто-то держит его за ноги.       Широко распахнув глаза, не понимая, откуда доносится звон, он осознал, что запутался в одеяле и что за окном уже смеркается. Вставать не хотелось, всё тело ломило от усталости, но лежать не было никакой возможности — хотелось скорее понять новую жизнь, влиться в неё, стать её незаменимой частью.