my little poor kookie

Чонгука хлебом не корми, подавай сообщения от хёна. Он довольствуется крохами: нелепыми смайликами и бессмысленными фото ног/учебников/еды (честное слово, лучше бы свое лицо отправлял). Но удалять присланные фотографии у него рука не поднимается, все тщательно сортируется в трогательно-секретную папку в телефоне, бережется и особо тоскливыми днями, просматривается от и до. Гук ловит взглядом бледные руки с проспектами вен, держащие баночку колы, полутени на зеркальных поверхностях, рассматривает стройные ноги, одетые в баскетбольные шорты и млеет, млеет от всего, что видит. Юнги стал страшно занятой - учеба в университете в режиме терминатора, обязательные тренировки четыре раза в неделю с командой, чтобы оправдывать стипендию, а ко всему прочему, успевать гулять с новыми друзьями и исследовать мегаполис. Чонгук не то, чтобы претендует, но все же хочется, чтобы старший брат ему уделял хоть чуточку внимания при всей загруженности. А еще, он надеется, что на ближайшие каникулы, отправится к Юнги и уже фантазирует прекрасное времяпровождение у реки Хан или в парке развлечений Эверлэнд, а еще они могут взобраться на башню Намсан и Северную гору.... Он скрупулезно и тактично, как капля из не до конца закрытого крана, капает на мозги родителям, каждую свободную минуту рассказывая о своих планах и уверяя, что будет "здорово-здорово". Родители и не против, уверенные, что старший сын прекрасно позаботится о малыше-Гукки; к тому же, сами не прочь отдохнуть - они уже планируют сказочную поездку в теплые края только на двоих, спустя долгие годы надлежащего воспитания сыновей. Юнги на эту новость реагирует усталой, но по-прежнему теплой улыбкой, вымученно произносит: "Классно" и едва не засыпает прямо перед экраном ноутбука. - Хён, ты, кажется, очень устал, - Чонгук очень хочет обнять его и всем сердцем клянет сейчас расстояние между ними, протянувшееся словно оголенные провода телефонных линий. Пиксели никогда не заменят настоящего присутствия брата. - Иди спать. Юнги смеется тихо и проводит рукой по волосам, взъерошивая их. Младший сейчас уверен, что тот сейчас теплый-теплый в состоянии полудремы, и кожа у него мягкая, пахнет молоком и ягодной жвачкой, которую тот безумно любит. Долгий взгляд в упор через камеру, желание прилечь на колени и смотреть на родное лицо, изучая идеальные линии. Гук помнит, что у него родинка под подбородком, там, где никому не видно. Помнит, что тому нравится, когда ему массажируешь скульптурные пальцы, при этом рассказывая что-то ненавязчивое. Гук все-все помнит и все-все знает про хёна. Иначе быть не может. - Кто из нас старший, эй, - Юнги в шутку щетинится, пытаясь подавить чудовищный зевок и прикрываясь ладонью. - Но ты прав, я действительно устал, как собака. Спокойной ночи и не играй допоздна. До связи, мелочь. - Сладких снов. Чонгук долго смотрит на голубое окошко скайпа. "Вызов завершен. Продолжительность: 1:42:56" Он не может перестать улыбаться. Осознание того, что он в скором времени увидит своего хёна волнует и радует. Внутри фанфары и салюты где-то на задворках подсознания, торжественный марш тараканов и вальс бабочек в животе. Юнги-хён. Нагретый до состояния адского пекла ноутбук снимается с колен и ставится на стол, совершая окончание работы. Нараспашку открывается большое окно, чтобы освежить душную комнату вечерним воздухом. Чонгук скрипит дверью шкафа, шуршит стопкой чистых полотенец и шлепает босыми ногами в ванную. Ледяная вода, персиковый гель для душа и ядрено-мятная зубная паста. Мокрая челка лезет в глаза, а потом зачесывается назад деревянной щеточкой с мягким ворсом. Разговор с Юнги - лучшее окончание нудного дня. Или нет... Громко звенит телефон в ворохе одежды, сваленной на стул у рабочего стола. Парень спешит ответить на поздний звонок, придерживая мокрое полотенце на себе одной рукой. - Алло? *** Чонгук сидит на скамейке у своего дома и пытается угадать в движениях своего друга случившееся. Голос того по телефону был совсем не нормальным. Тэхен теребит рукава толстовки и жует губы, уткнувшись взглядом в идеально постриженную зеленую лужайку. - Что случилось? Молчание вязкое и липкое, словно не самая вкусная тянучка. Гук внимательно вглядывается в лицо друга, цепляется за сведенные вместе брови , темные глаза и дрожащие губы; он решает подождать, пока тот не заговорит сам. Один из фонарей на улице жужжит, а Тэхен грызет ногти, подрагивая ногой. Чонгука так и подмывает потрясти того за плечи и громко повторить свой вопрос, но думает, что это будет слишком грубо. Он никогда не отличался терпеливостью и умением быть чутким. Это все к Юнги, к его идеальному хёну, который всегда знал, когда промолчать, а когда лучше что-то сказать, чтобы поддержать и поднять настроение с нуля и ниже до отметки "в космосе". Ким шумно вбирает воздух носом, собираясь с мыслями и выпаливает на одном дыхании: "Мать сбежала от нас в Тэгу". Прежде тяжелая тишина становится еще невыносимее, не хватает только сверчков на фоне для большего драматизма. Чонгук застывает, боясь пошевелиться, и не знает, что можно сказать в таком случае. "Все будет нормально"? Пиздеж какой-то. "Бывает"? Нихуя. "Я тебя понимаю"? Нет, конечно, ни черта он не понимает сейчас. - Тэхен... - Гук неуверенно тянет руку к другу, чтобы погладить по спине или просто положить на плечо, чтобы дать знать, но одергивает ее, едва заметив, что тот содрогается. По оливковым щекам бегут ручейки слез, срываясь с подбородка вниз, на джинсы. "Блять, Юнги, что делать?!" Хён бы обязательно нашел способ утешить Кима. Но не Чонгук. У него никогда не хватало чувства такта. - Отец снова был пьяный, а она сказала, что больше не может так, - голос дрожит. Взгляд влажных глаз прямо в душу, лезвием по сердцу. - Я просил ее остаться, но она просто ушла. Ей не легко, понимаю, но отцу ведь надо помочь, а не бросать... - Тэхен, - снова начинает Чонгук, решив, что правда сейчас самое лучшее, что он может дать. - Я даже не знаю, что сказать... - Нет, - мотает головой парень, шмыгнув покрасневшим носом. Трогательное бессилие. - Нет, все нормально, ты не должен ничего говорить. Отчаяние. Не знание, как помочь другу, что сказать. Внезапный порыв прижать к себе крошечного сейчас Тэ, желание защитить и отгородить от всего плохого. Чонгук чувствует влагу на своем плече, на котором содрогается парень, стараясь не издавать звуков. Плохо получается. Скулеж, будто измученная долгими годами дворняга переживает свою медленную и мучительную смерть. На улице начинает накрапывать мелкий дождь. Заебись. - Тэ, - как можно мягче произносит Гук, осторожно отстраняясь от него, будто тот был сделан из фарфора. - Пойдем ко мне. Ты ложись на мою кровать, а я постелю себе внизу, на диване. Тебе надо поспать. - Не надо, - парень подрывается к нему еще ближе, цепляясь пальцами за тонкую ткань футболки. - Не надо на диван. Можно я с тобой посплю? Чонгук улыбается едва и запускает в его волосы руку, пытаясь уложить непослушную челку в одну сторону. Ким благодарно смотрит, одними глазами говоря: "Спасибо", а Гук силится вспомнить, где у них в доме можно достать еще одну подушку.