my little poor kookie

Чонгук смотрит на то, как телефон вибрирует в руке, а на экране вызывает "Мама", отчего ему становится не очень хорошо. С самой встречи с Тэхеном на автовокзале, с которого они поехали в эту деревню, он не смотрел на телефон и когда он вовсе разрядился, не включал. А теперь он жалеет, что решился посмотреть в телефон и с ужасом посчитал двести тридцать четыре пропущенных от матери, с сотню от отца и семнадцать от Юнги. Чувство обиды на брата одолевало Чонгука маленьким внутренним апокалипсисом с извержением вулканов, мешаясь с диким ужасом, холодящим шею, перед родителями. Мама перестает звонить и экран тускнеет. Наконец, он может видеть кучу сообщений в социальных сетях; телефон разрывается от уведомлений и даже немного притормаживает. Вот оно. Наконец-то. Хен писал ему кучу сообщений в какао и фейсбуке, называя его последним придурком и грозясь приехать в Тэгу, чтобы лично надавать щей за то, что заставил родителей волноваться в их и без того трудной ситуации. Чонгука вовсе не волнует угрожающий, даже агрессивный, характер сообщений. Он лишь читает сообщения и улыбается, как отшибленный, перечитывая самые первые сообщения от хена, где нескрываемое море волнения и беспокойства. - Родители звонили? - Тэхен, как всегда, подкрадывается бесшумно и тем самым пугает Гука. - Брал трубку? - Нет, конечно, - подросток блокирует телефон, спеша спрятать от любопытных глаз друга сообщения Юнги. - Если я им отвечу, мне хана. - Не возьмешь - то же самое, - Ким достает свой телефон и что-то печатает со скоростью света, кривовато улыбаясь своему загадочному собеседнику. Звук уведомлений и щелчки клавиши немного раздражают, но Гук ничего не говорит; просто пытается заглянуть в содержимое сообщений. - Эй, подсматривать не хорошо! - Мне просто интересно. - Это мой давний знакомый, мы с ним частенько играли вместе в детстве, когда наши бабушки ходили друг к другу в гости, - Тэ тыкает пальцем на профайл парня и на экране телефона появляется фото парня с большими губами, сделавшего селфи слишком близко к своему лицу. - Он вчера нас, оказывается, видел, когда мы поехали за едой, вот написал, чтобы убедиться не обознался ли. - И? - Чонгук тянется рукой к телефону и листает фото. Фото в полный рост, где тот в очень странных шмотках, позирует, приложив два пальца к губам, опять очень близко сделанные селфи, фото большой компании парней, одетых, как он... Херня какая-то. - У него одежда стремная. - Эй, мне, вообще-то, нравится! - Ким надувается, как воздушный шарик и обиженно зыркает на друга. - Это же клево, ты просто ничего не понимаешь в моде. - Кому мода, а кому мусорные мешки какие-то, - Чонгук зло гогочет, получая от одноклассника по плечу. - Значит, тебя не интересует тусовка с ним сегодня вечером? Он нас пригласил на вечеринку, - Тэхен явно доволен собой, потому как Гук на слове "вечеринка", начинает смотреть на него, как на Бога. - Придут его друзья из университета, обещал, что будет здорово. Попасть на взрослую вечеринку - мечта Чонгука. Вернее, попасть на взрослую вечеринку с Юнги-хеном его мечта, но и это тоже вау. В своей школе его никуда не пускали, зная, что он тонсэн того самого Мин Юнги - боялись, что тот самый Мин Юнги потом оторвет им руки и ноги. Старшаки всегда здоровались с ним, не обижали и иногда приглашали к себе за стол пообедать или на матч, но никогда не звали на вечеринки. А вот тут выпал такой шанс: никто его не знает, а что еще лучше - никто не знает, что ему всего-то пятнадцать лет, можно и чуть-чуть соврать. Наконец, на него будут смотреть не как на очаровательное дополнение к Юнги, а как на самостоятельную единицу общества. И тогда, к моменту встречи с братом, он сможет подняться до его уровня и вырасти в его глазах, перестав, наконец, быть милым тонсэном. Он заставит взглянуть хена на себя, как на привлекательного, симпатичного юношу. - Вечеринка, говоришь? - Гук пытается напустить как можно больше безразличия на лицо, но взбудораженный голос с головой его выдает. - Во сколько? - Сказали, прийти в девять. С нас блок пива. Чонгук недоумевающе смотрит на Тэ, который в свою очередь недоумевающе смотрит на него. - Что? Что ты так на меня смотришь? - Ким невольно запускает руку в волосы, приглаживая их. - Да что не так? - Ты сказал, пиво? Тэхену все становится ясно. Доселе не знавший на реальном опыте, что такое алкоголь, потому что находился под контролем курицы-наседки Юнги, Гук растерялся. - Глупенький, - Ким звонко смеется, умиляясь, а другой воспринимает это за издевательство. - Так принято делать, когда идешь на крутую тусу. Все обязательно что-то приносят с собой. Чонгуку хочется провалиться от стыда за незнание таких тонкостей, но очень сильно старается не подавать виду, что у него очень плохо получается. *** В полдевятого, Чонгук и Тэхен, одинаковы взбудораженные и взволнованные, стоят у калитки дома, чей адрес гребаный-модник-Намджун, выслал заранее в какао. В руках по блоку пива - переволновавшись, что у них спросят документы, они почему-то взяли сразу два, мол, смотрите какие мы крутые. Однако, кассир, которому было глубоко да лампочки на мальчишек, пробил им товар и уткнулся в телефон, в котором орал хэви-метал. - Ну, пошли? - Тэ смотрит на него с каким-то уж совсем детским восторгом и волнением в глазах, вот сейчас его очень хочется потискать и потрепать за волосы. - Ты же у нас эксперт по модным взрослым вечеринкам, - Чонгук решает отыграться за свой позор, вставляя ехидную реплику. - Веди нас. Оба неуверенно толкают калитку и ступают к дому по дорожке из гравия. Дом, аккуратный и образцово-показательный, как и все дома в округе, был изнутри наполнен светом и музыкой. Сквозь окна можно было увидеть приглушенный свет и через них же можно было услышать какую-то очень медленную, словно вводящую в транс музыку. У Чонгука прошлись мурашки по коже и ему вдруг стало совсем не по себе. Однако, отбросив все свои сомнения, он последовал за другом и юркнул в дом через парадную дверь. В доме атмосфера шестидесятых: дым от сигарет, расслабленные, довольные люди, куча выпивки, странная музыка и не менее странные разговоры. Смотрелось довольно абсурдно со стилем дома а-ля кантри, хотя, наверное, без а-ля, ведь это был деревенский дом. Стильный и непомерно дорогой деревенский дом. - Эй! - к ним тут же подлетает какой-то парень, заключая Тэхена в медвежьи объятия. В груди что-то неприятно колет, а Чонгук в нем узнает Ким Намджуна - того самого, что играл с Тэ в песочнице. - Смотрите кто к нам пришел! - Привет! - друг, будто забывший о том, что переживал и стеснялся (хоть не признавался об этом даже себе), широко улыбается своему старому знакомому, размахивая перед его носом блоком с пивом. - Пиздец ты вырос, я помню, что ты был ниже меня! Че, как жизнь?... Все моментально меняется в Тэхене и это не нравится Чонгуку, который наблюдает за тем, как его лучший друг общается с Намджуном, про которого протрещал весь вечер до вечеринки, рассказывая самые нелепые и тупые моменты их детства. Стиль речи, манера держаться на людях, даже улыбка становятся какими-то другими. Они становятся слишком... Крутыми. Взрослыми. Будто он не его ровесник, школьник-лузер и никто в Тэгу, а какой-нибудь студент крутого университета с кучей тусовых друзей и бешеными деньгами, без принципов и без мозгов. Тэхен становится похож на них. - Ты нам не представил своего друга, - Намджун обращается к нему, отставляя свой стаканчик на мощный деревянный стол из бруса. - Как тебя зовут? - Я Чонгук, - он строит из себя максимально невозмутимого человека, протягивая ладонь для рукопожатия. Раз уж Тэхен начал это, пусть он тоже поиграет в крутых парней. - Намджун, - старший улыбается широко и крепко жмет ему ладонь, слишком затягивая тактильный контакт. По коже бегут мурашки, мурашки, от которых хочется вскрыться. - Приятно познакомиться. - Мне тоже. Честно говоря, от улыбочки этого Намджуна, становилось жутко, Чонгуку хотелось убежать куда-нибудь далеко. Он начинает жалеть, что согласился на столь дурацкую идею, до тех самых пор, пока ему не предлагают алкоголь. Тэхен салютует ему банкой пива, сидя на угловом диване с льняной обивкой и смотрясь с ней максимально гармонично, пока Гук неуклюже присосался ртом к отверстию жестянки, чтобы не расплескать запенившийся напиток. "Интересно, а Тэхен давно пьет? Почему, если он так ненавидел, что его отец пьет, так почему же Тэ сам употребляет алкоголь? Бред какой-то. " С каждым глотком пива Гуку становилось все приятнее и легче на душе; он начал глупо улыбаться и даже завел какую-то активную беседу с одним из друзей Намджуна, чувствуя, как с каждым словом голова становится все тяжелее, а щеки горячее. Теперь он понимал, почему Юнги так любил выпить пива, но не понимал, почему тот не разрешал это делать ему, ведь это такой кайф... Он чувствовал, как лицо горит от прилившей крови, а самого его начинает понемногу отрубать, но он не мог остановиться, открывая банки пива одна за другой и опустошая их, будто странник в пустыне, нашедший воду. Видя то, как неймется пареньку, один из студентов вручает ему пластиковый стаканчик с янтарной жидкостью. Чонгук понимает, что это виски или коньяк(к сожалению, он очень плохо в этом разбирался), но тормозить себя не собирается, видя как Тэхен громко смеется над чьими-то шуточками и разгоряченно что-то объясняет про теорию заговора. Последней мыслью Чонгука, перед тем, как его сознание тухнет, становится мысль о том, что опять звонит мама. Он на автомате скидывает звонок и тонет в угольной бездне, куда его тащат цепкими пальцами черти.