my little poor kookie

Чонгук просыпается от того, что его начинает тошнить лежа прямо внутри ванной (как он там оказался - загадка для него и всего человечества). Мерзкая жижа со вкусом выпитого алкоголя стремительно покидает его, он почти давится, спеша встать и выбраться из ванной. Рвотные массы не останавливаются, горло болит от спазмов, что-то попадает в нос, заставляя сморщиться. Ударившись ногой о бортик ванной, Гук все-таки вылезает из нее, не переставая извергать все выпитое и съеденное за вчерашний день. У него болит все тело, будто он целую ночь разгружал склад с мешками грунта или не переставая тренировался. Наконец, когда его желудок опустошен, он дотягивается рукой до вентиля, чтобы пустить воду и смыть все то, что он натворил. Набрав в ладони прохладной воды, подросток умывает лицо, облегченно вздыхая и ощущая живительный вкус влаги на пересохших губах. У него течет по груди и по локтям, но ему чертовски на это плевать, ведь ему становится намного легче, чем было минуту назад. Успокоившись и придя в себя, он отмывается от рвотной массы, что попала ему на грудь и плечо, полощет подбородок и рот. Взяв первое попавшееся полотенце из деревянного брусчатого пенала, он наспех вытирается и, к своей большой радости, тут же находит свою футболку с рубашкой, лежащих скомканными в корзине для белья. Чонгук отряхивает их и надевает на себя, не заботясь о том, что футболка у него была наизнанку. Свою первую попойку он будет помнить еще долго. Точнее, первое утро после грандиозного торжества беспорядка. Сам подросток ничего не помнил с тех самых пор, когда он отпил виски. После этого у него темнота, вместо воспоминаний о ночи сплошное ничего, будто кто-то отформатировал данные жесткого диска в его мозгу. Впрочем, ему бы не хотелось вспоминать о прошедшей вечеринке, потому как уверен - ничего хорошего не было. Он либо опозорился, потому что кто-то разузнал о его возрасте или сам чего-то жутко дикого натворил. Хуй с ней, с этой памятью. Выйдя из ванной, он долго бродил по дому, не понимая, в какой именно его части находится. Поворот налево в конце коридора, сплошь увешанного картинами разнообразных пейзажей, выводит его на винтовую лестницу. Чонгук осторожно спускается по ней, держась за железные перила грубой ковки, отчаянно борясь с головокружением и желанием опустошить желудок еще раз. В доме подозрительно тихо и он боится нарушить эту тишину, чем привлечет к себе внимание. Спустившись, он видит несколько фигур, спящих на диване, разложенном посреди гостиной и кучу мусора на всех горизонтальных поверхностях. По всей видимости, кроме этих трех, что все еще спали, никого не было - остальные либо уже уехали, либо были в другой части дома. Парень спешит покинуть дом, быстро шагая к двери, и к его удаче, ничего не препятствует этому. Нашарив в кармане джинсов телефон, он набирает Тэхена, которого в доме не было. Видимо, он ушел сам, бросив Чонгука одного. Гудок, два, пять. Ким не берет трубку и это начинает злить его. Он надеется, что тот просто пьяный вдрызг ушел к себе и теперь спит. Но тут возникает вопрос: как Тэ преодолел этот холмистый километр до дома, если был один и пьян? Но это не так важно, куда важнее то, как Чонгук сам собирается сделать это. Он осматривается вокруг; ярко светит солнце, ему печет спину, жажда усиливается. Приходит понимание - самому не справиться. - Эй! - Гук голосует, выбравшись на главную дорогу - она была всего в блоке от него. - Сэр, пожалуйста, вы можете меня подвезти? Возле него тормозит серебристый седан, поднимая пыль. За рулем сидит мужчина преклонных лет, выглядящий довольно безобидно. - Сэр, мне надо в поселок, который всего в километре отсюда, если ехать на запад, - Чонгук пытается придать себе максимально доверительный вид. - Я забыл название, денег с собой нет, а телефон отключен. Не знаю, что делать. - Тебе, наверное, в Кавон*, - водитель улыбается ему по-доброму. - Садись, парень, подвезу. Тем более в такую жару надо быть очень осторожным. - Спасибо большое, - подросток энергично кланяется, а потом садится на пассажирское сиденье, с облегчением чувствуя дуновение кондиционера. - Правда, вы меня очень выручили. Человек что-то радостно вещает о том, что едет к своей сестре на ее День Рождения, расспрашивает Чонгука про его жизнь и про то, как он оказался в такой ситуации, на что парень уклончиво отвечает, стараясь не дышать на собеседника. Не дай Бог прочухает запах алкоголя и решит, что Гук сел к нему в машину с плохими намерениями. Всего лишь минут через пять-семь, они оказываются у въезда в крохотный поселок с меньше, чем сотней домов, где мужчина его высаживает и желает хорошего дня; Гук отвечает тем же и еще раз поклонившись, разворачивается в сторону Тэхенова дома. Мучительный подъем на маленькую горочку, и он оказывается на террасе, тяжело дыша, уперев руки в бока, пытаясь унять тупую боль. - Что, вернулся? - Тэхен появляется неожиданно, как и всегда. Он возникает во входном проеме, смотря на Гука с нескрываемой злостью. От него веет негативом. - Тэ, - парень виновато смотрит на своего друга и уже понимает, что действительно накосячил - его предположение было верным. - Что бы я ни натворил, прости меня. Я очень об этом сожалею, хоть и не помню случившегося. Но я уверен, что целиком и полностью виновен. Прости, пожалуйста. Ким бросает на него разгневанные взгляды, но уже через несколько мгновений смягчается в лице. Он громко выдыхает и сутулит плечи, становясь меньше и менее грознее, чем немного ранее. Это был его огромный минус и плюс одновременно: Ким Тэхен никогда не мог долго злиться на людей, а если даже злился, то уже заочно их прощал. - Умойся. Я приготовлю покушать. Парень исчезает в доме, шурша тапочками и оставляя Чонгука в некотором недоумении. Нет. Так не должно быть, он этого так просто не оставит. Надо узнать, что вчера случилось и хорошенько извиниться за это. - Тэхен, - Гук скидывает с себя кеды и спешит за другом. - Тэхен, постой. Расскажи мне, что я натворил. Я хочу знать, почему ты на меня злишься. Я не прощу себе, если я натворил что-то действительно плохое. Ким долго не отвечает, упорно отводя взгляд, но потом все же сдается. Сначала, он снова громко выдыхает и начинает кусать и без того искусанные губы, находя в себе силы, чтобы заговорить. - Ты вчера сильно напился и ... И начал на меня кричать... - Боже, прости меня, я правда не хо!... - ...Ты сказал мне, что я могу делать что угодно и с кем угодно. А потом, когда тебя попытались успокоить, ты... Ты завязал драку с одним из парней. Пиздец. Как он и ожидал, полный пиздец. Мало того, что наорал на лучшего друга, так еще и с кем-то подрался. Теперь ему вполне понятны боли в руке и ссадины на кулаках. - Тэхен, я не хотел, - Чонгук чувствует себя неимоверно виноватым. - Мне очень жаль, я не хотел вот так поступать с тобой. Это тогда ты ушел? - Да. Намджун предложил подвезти меня, но я отказался, видя, что он пьян. Джун сказал, что позаботится о тебе и ты поспишь у него. При этом нежном и ласковом "Джун", у Чонгука опять сводит челюсть. Желание почесать кулаки (было бы идеально об лицо этого Намджуна) растет в геометрической прогрессии. Но так нельзя. Он уже и без этого много дров наломал. - Чонгук, забей, - Тэ пытается улыбнуться, хотя минуту назад дрожал всем своим существом, рассказывая о случившемся. - Я уже простил тебя вчера, перед тем, как заснуть. Так ты будешь ведь кушать? Я пока что-нибудь сварю, а ты прими душ, серьезно. Вид у тебя помятый. Гук виновато склоняет голову и слушается друга, отправляясь в летнюю душевую, что находилась на заднем дворе. Прихватив с собой полотенце, он заходит в деревянную кабину, снимая с себя грязную одежду, сквозь пропахшую сигаретами, и кидая ее на табурет, который стоял у перегородки, отделяющей "прихожую" от душевой. Но едва он захотел пустить воду, как завибрировал его телефон. Не зная почему, Чонгук счел это очень важным и обязательным к просмотру. На экране сообщение в какао от неизвестного с прикрепленным видеофайлом. Он скачивает его и включает, не понимая, что зря это делает. От увиденного подкосились ноги и его снова замутило; хотелось опять вывернуться наизнанку, однако, было уже нечем. Сотовый выпал из ослабевших рук и Чонгук приложил огромные усилия, чтобы самому устоять на ногах и не упасть в обморок. В один момент жизнь пошла под откос и происходящее напоминало ему очень плохую шутку. Плохую и очень злую шутку. Вот это - реальный пиздец.