my little poor kookie

Холодные руки придушивают, оглаживают кожу, царапают и цепляются длинными пальцами. Губы опухли из-за настойчивых и грубых не-до-поцелуев, которые причиняли только боль и желание плюнуть обидчикам в лицо. Чонгука заставляют стонать от неприятных ощущений и задирать голову, обнажая шею, чтобы припадать туда губами и оставлять уродливые отметины, что будут еще долго ему напоминать, что он трус и слабак. Глаза, опухшие от слез, плохо видели и горели огнем; ему бы умыться холодной водой. - Сопротивляйся, - Хосок кладет ему ладонь на горло, словно примеряется, крепко сжимая руку. - Ну пожалуйста? Чонгук эмоционально и физически истощен. Его не привязывали и не били, он может сейчас же убежать, если хватит сил, но он знает, что сил не хватит. К тому же, если он убежит, видео разошлют по сети и это увидят сотни, а то и тысячи. Этого нельзя было допустить, поэтому парень, повинуясь просьбе, начинает уворачиваться и извиваться, сбрасывая с себя чужие руки. - Вот это мне нравится больше, - эту ненормальную улыбку Гук запомнит навсегда. Этот парень реально двинутый, хотя Чонгук себя тоже считал таковым, потому что никак иначе он не смог объяснить себе природу такой грязной любви к хену, с которым он прожил бок о бок с самого своего рождения. Хосок то медленно гладил его по бокам, проникая под футболку руками, то словно сумасшедший припадал к его лицу, покрывая поцелуями нос, губы и щеки. Он то нежно посасывал мочку его уха, совсем осторожно, то впивался пальцами в узкую спину, оставляя ярко-красные следы от ногтей. Парень невероятно ласков, но в то же время чертовски опасен - Чонгуку очень страшно. Намджун и еще один парень, имени которого он не знал, все это время стояли в стороне и довольно смотрели на происходящее, скалясь и давя из себя смешки. Двое наблюдали за всем этим, наслаждались, запоминали каждую секунду, откладывая особо красивые моменты в воспаленных сознаниях. - Гуки, знаешь, чего я хочу? - Намджун подходит к нему ближе, пока он принимает поцелуи в шею, которые граничат с угрозой для жизни. - Тэхен так вырос с нашей последней встречи... Он сла-адкий. Так же, как и ты. Позови его сюда, м? Сердце пропускает удар. Нет. Только не это. - Только не это? Ха-ха, - студент смеется громко, будто бы умиляясь глупому ребенку. Неужели Чонгук сказал это вслух? - Ну мы же договаривались, малыш. Не серди нас и не заставляй делать этого. От парня веет опасностью. В его глазах непроглядная тьма, готовая вот-вот разлиться, выйти за края зрачков и выжрать все, что встретится на пути. Видимо, он ждал такой же покорности, что и ранее. Но Чонгук не мог ввязывать Тэхена в это, только не его. Только не после того, что он пережил и до сих пор переживает, хоть и тщательно скрывает. Но Гук не последний идиот, чтобы не видеть опухшие глаза по утрам и не слышать тихий скулеж в подушку, чтобы заглушить звуки. - Ты же сделаешь это для меня? Позови Тэхена. Хосок, которому было плевать на происходящее, уткнулся носом в тяжело вздымающуюся грудь подростка, чтобы уловить тончайшие запахи кожи и слышать биение сердца. Этот мальчик был такой невероятный. Такой прелестный, нежный, до конца еще не раскрывшийся, слабый и податливый... Одним словом - чудо. Вот его сердце бешено бьется под ребрами, чует угрозу, боится. Кровь бежит быстрее по венам, дыхание учащается. - Н-нет, - Чонгук мотает головой с отчаянием в глазах, сдерживая вновь подступившие слезы. - Не надо, все что угодно, но только не Тэхен!... Разозлившийся Намджун отвешивает ему звонкую пощечину. Красный след от ладони четко отпечатывается на щеке, брызнули непрошеные слезы. Тем не менее, подросток готов на все, лишь бы защитить лучшего друга. - У тебя нет выбора, щенок, - наигранная сладость голоса исчезает; в голосе звенящая сталь. Третий парень, что не вмешиваясь наблюдал за всем, чуть подается вперед, и даже Хосок отрывается от Чонгука. Что-то не так. Так не должно быть. - Я сказал тебе: приведи мне Тэхена. - Нет! Я прошу, что угодно, но не он... - Хватит играть в героя, мальчик, никто не оценит твоих стараний, - от одной только интонации, кровь стынет в жилах. Ситуация накаляется, никто не смеет что-то сказать. - Мне. Нужен. Тэхен. - Я не буду! - Чонгук орет, что есть силы, брызжа слюной - в нем внезапно откуда-то огромная сила. - Мне плевать, что ты сделаешь! Рассылай это видео куда хочешь, но Тэхена я обидеть не дам, больной ты ублюдок! Крик рикошетит от стен ангара, после чего становится пугающе тихо. Намджун смотрит на него с секунду, а потом, в ярости, берет его за грудки, роняя на землю. От столкновения болит затылок, в ушах звенит и перед глазами искрятся звезды. - Сукин. Ты. Сын! С каждым словом парень бил Чонгука, попадая ровно в нос; тот чувствовал, как хлынула горячая кровь, попала внутрь и заставляла давиться кашлем. Лицо горело, а все силы куда-то ушли, так же внезапно, как и появились. Намджун не собирался останавливаться и начал его бить ногами в живот, выбивая весь дух; в легких отозвалась дикая боль. Один в желудок, несколько в печень. Этот еблан знал, куда метить, чтобы побольнее. - Эй, может, хватит уже? - наблюдатель подорвался к ним и попытался остановить разозлившегося студента, положив ладонь тому на плечо. - Джун, не делай этого, он этого не стоит. Видимо, третий имел какое-то влияние на него, поэтому, Намджун отряхнул свою одежду и руки, и, с обезумевшим видом, будто бы увидел саму смерть с косой, понесся прочь из старого ангара, в один момент напрочь забыв о Чонгуке. Хосок и другой парень последовали за ним, бросая косые взгляды в сторону лежащего. До плохо соображающего мозга долетает обеспокоенный разговор двоих, в котором они обсуждают его травмы. " - Надеюсь, он не сдохнет, как тот пацан... - Тише ты!... Он может услышать нас. - Какая разница?..." Чонгук медленно отключается, думая о том, как ему холодно.