my little poor kookie

14:02 "Кто ты? Что тебе нужно?" 14:04 "Я твой худший кошмар, детка" Чонгук едва сдерживает рвотный позыв. От этих черно-белых точек, образующих цифровое "Детка" тошнит еще больше, чем от выпитого алкоголя. Ему вдруг дико захотелось помыть рот с мылом. 14:04 "Ты ведь не хочешь, чтобы это кто-то увидел, правда?" 14:04 "Что. Тебе. От. Меня. Нужно?" 14:04 "Уу, малыш злится, да? Не кипятись, Гуки" Гуки. Сука. Да он издевается. 14:05 "Если не хочешь, чтобы твой Юнги это узнал, ты будешь выполнять то, что я тебе скажу" Сердце начинает биться чаще. Откуда он знает про Юнги? Неужели Чонгук сам кому-то о нем рассказал, будучи пьяным в стельку? Ситуация ухудшалась с каждой секундой. 14:06 "Держу пари, ты не смотрел видео до конца, да?" Да, мать вашу, парень посмотрел от силы пять секунд и этого ему хватило сполна. Он не мог на это смотреть, просто не мог. Ни физически, ни морально к этому не был к этому готов, да и вряд ли когда-нибудь будет. 14:06 "Короче, я пробил твоего драгоценного Юнги и знаешь что? Я обожаю интернет. Мне показалось, что это твой гейский дружок, но нет, все оказалось гораздо интереснее" Горький сок подступает к горлу, в глазах темнеет. 14:08 "В общем, если не хочешь, чтобы все узнали об этом, а в особенности твой Юнги, я жду тебя сегодня вечером. Место я пришлю позже ;)" Сука. Сука, сука, сука. Он еще и смайлики ставит, издевается, торжествует. Засранец. Начистить бы ему морду хорошенько. - Чонгук, ты там? - Тэхен кричит ему с терассы. - Ты долго, все в порядке?

Вдох-выдох.

- Да, все нормально, - Гук повышает голос настолько, насколько может. - Еще пять минут! Парень слышит, как хлопает задняя дверь, а он сползает вниз по лакированному дереву, кое-где, все же, загоняя в кожу занозы. Но это волновало его сейчас меньше всего. *** Дождавшись, пока Тэхен заснет (что было очень непросто), Чонгук тихо оделся и вышел из дома в безлунную ночь, осторожно закрывая за собой входную дверь. Было прохладно, южный ветер приятно касался щек и скользил за складки одежды. Взяв велосипед из сарайчика, подросток садится на него, спеша на встречу с неизвестным. Двухколесный конь все быстрее едет по тропинкам, огибая холмы и уворачиваясь от кустов и камней. Ветер хлопает полы толстовки, отросшие волосы развеваются, мешают глазам видеть дорогу. Наконец, он подъезжает к тому самому месту, куда ему сказали прийти. Бросив велосипед снаружи, он отважно вошел внутрь, не слыша ничего, кроме ударов собственного сердца. Это был старый ангар для сельскохозяйственной техники; все еще стояли несколько тракторов и большой грузовик с открытым прицепом, используемый для перевозки сена. В помещении никого не было и Чонгук облегченно вздохнул. Будет время собраться с мыслями. - Вот и наш малыш, - по ангару внезапно проносится раскатистый голос, отражаясь эхом от металлического корпуса. - Полюбуйтесь на него! Голос, обладателя которого Гук не видел, был слишком громким. Будто бы... Говорили в микрофон. - Какое личико, какая фигура, мм, - невидимый парню человек, продолжал издевательства. - Малыш, сколько тебе лет, напомни? Ты такой сладкий. - Кто ты?! - Чонгук кричит, то и дело вертя головой в поисках человека. - Покажись! - Всему свое время, детка. Ты узнаешь все, потерпи только. А пока, мы подумали, что неплохо будет тебе кое о чем напомнить, чтобы ты не натворил глупостей. Мы? Значит, это не один человек, их несколько... Тьму прорезает яркий квадрат света, появившийся на стене помещения. Проектор. Едва Гук понял, что это такое, он почувствовал, как кровь приливает к щекам, а в груди щемит, скребет, чешется. От обиды и унижения, а еще от неимоверного стыда за самого себя. На видео он, пьяный вдрызг, с полуприкрытыми глазами, бормочущий что-то невнятное. За кадром смеются и бурно комментируют его состояние. "- Пиздец его развезло! - Думаешь, не надо было ему таблетки кидать?" Таблетки. Значит, это из-за них он ничего не помнит? Кто-то тискает его за щеки, пока другой пытается протолкнуть отвратительно толстый член в рот. Чонгук противится, но совсем слабо, лишь мотает головой из стороны в сторону. "- Давайте его разденем" Третий парень подходит к нему сзади и стаскивает с него рубашку под общее довольное улюлюканье. Тот, кто трогал его щеки, сует ему два пальца в рот, силой стискивая челюсть другой рукой. Гук поддается и широко открывает рот, открывая засранцам новые возможности. Фантомная боль ощущается на щеках и подбородке. Человек, который ранее пытался просунуть ему член в рот, все-таки, делает это, явно получая от этого массу удовольствия. Половой орган сочится смазкой, он набухает и становится больше. Парень толкается в рот подростку все глубже и глубже, придерживая ему голову за челку. "- О, да, детка, давай, пососи у меня" Чонгук, который по ту сторону экрана, смотрит на все это и не может сдержать горячие слезы. Глаза жжет, а к горлу в который раз за день, подступает рвота. Как же унизительно смотреть на все это и быть не способным защитить себя, словно какое-то отребье. Остается лишь терпеть с гордо поднятой головой, но он не такой - обязательно сломается, как шарнирная кукла, которую уронили на пол. Дальше камера направляется на чью-то спину в джинсовой куртке с кричаще-красной надписью "motherfucker", из-за нее не видно происходящего. Спустя некоторое время, кто-то вновь берет под контроль съемки и теперь видно, как кто-то стоя на коленях над уже лежащим подростком, дрочит, ударяя его пенисом по лицу. Смазка размазывается по носу, губам, скулам, и блестит в свете телефонного фонарика. - Прекратите! - Гук не может сдержать отчаянного крика, как и не может сдерживать свои слезы, плача в голос. - Прекратите, пожалуйста! Кто-то останавливает видеозапись, в ангаре снова становится темно. Парень почти ничего не видит и продолжает плакать, мечась из сторону в сторону, будто загнанное в клетку животное. Хочется упасть на колени и больше никогда не вставать, не продолжать эту ущербную жизнь. От такого позора ему никогда не отмыться, поэтому лучше просто сдохнуть, как крысе. - Да, действительно, это довольно скучно. Хм... Давайте приступим к более интересной части, м? Отмотайте запись. По приказу невидимого человека, видео снова включают. Чонгук, не видевший этого ранее, потому что не смог досмотреть, побелел, а волосы на загривке встали дыбом. Сердце пропускает удар и он не верит своим ушам. "- Юнги... Да, вот так... Юнги... Ах..." Кто-то спустил с него штаны и активно надрачивал ему, другой рукой массируя яички и двигаясь бедрами, сидя у него на коленях. Гук извивался, прогибался навстречу, подкидывал вверх бедра, толкаясь в чужую руку сильнее. Пальцами он вцепился в ткань собственных джинсов, с каждым движением незнакомого человека, перебирая ими все чаще и чаще. - Прошу... - Чонгук не выдерживает и все-таки падает на колени, стирая в кровь кожу. - Хватит! Слышно несколько голосов и чей-то злорадный смех. Кому-то происходящее очень и очень нравится. Кому-то это в кайф. Видео останавливают и становится тихо, однако, собственный голос, стонущий имя брата, все еще призрачно звенит в ушах. Подростку слышно осторожную поступь, перешептывание нескольких голосов и собственный скулеж. Блять. - Обещаешь сделать все, что захотим? В свет проектора выходит Намджун. Тот самый гребаный Намджун, который ему сразу не понравился. На лице кривая ухмылка, в каждом шаге и движении читается огромное самодовольство и жажда власти над слабыми. В глубоких глазах будто бы видно ад, где черти прыгают вокруг костра, готовясь сжечь Чонгука. Намджун подходит совсем близко и кладет свою большую ладонь на голову подростка, причиняя боль, путаясь в волосах и грубо их оттягивая назад. - Мм? - Да... - парень начинает плакать сильнее, глотая соленые слезы и заходясь кашлем. - Да, я обещаю делать все, о чем вы попросите, только не показывайте это никому, пожалуйста! - Вот и отлично, - Намджун треплет его по голове, словно щенка. - Хосок, иди сюда. Из тени выходит худой парень, в котором Чонгук узнает того, кто насильно ему открывал рот: на руке тот же браслет, что и на видео в кадре. Мразь. - Привет, малыш, - тот, кого звали Хосоком подходит к нему и смотрит сверху, довольно скалясь. - Помнишь меня? Гук уже ничего не соображает, голова болит от того, что он долго плачет, алые щеки горят, внутренности скручивает так, будто кто-то положил их в блендер. Ему хочется умереть, чтобы его убили и оставили в покое; ему хочется, чтобы всего этого не было, а рядом был Юнги. Он клянет свои гребаные чувства к нему, он клянет весь белый свет за то, что тот его брат и от этого ситуация кажется еще более мерзкой и неправильной. Грудную клетку разрывает изнутри, в легких не хватает воздуха, но Чонгук пытается совладать с собой под ехидный смех Намджуна и его дружков.

Хен, ты нужен мне.