L'ateo

При свете свечи, сидя в промятом кресле, мужчина, которому на вид чуть больше тридцати, в полной тишине перелистывал пожелтевшие страницы огромной книги, древней, в красивой обложке, щедро украшенной разнообразными драгоценными камнями. Его дрожащие пальцы то и дело скользили по чёрным рукописным иероглифам, а подслеповатые глаза, покрасневшие от напряжения, пытались разобрать почерк неизвестного автора, который явно торопился, пытаясь донести основную мысль до будущих потомков, которые, по идее, должны были прочесть её, понять и сделать выводы. Палец скользит дальше, замирая у края страницы. Всё остальное вырвано, будто бы неизвестный так и не смог написать то, что именно хотел, и эта информация была настолько скандальна что, возможно, убийца, подосланный в дом к праведнику, не стал церемониться и сразу же там и убил беднягу, который, услышав в тишине тяжёлые шаги, поспешил вырвать всё, что касалось самого главного, чтобы информация не попала в чужие руки. В принципе, это было вполне реально, ведь на следующей странице лингвист увидел въевшиеся пятна крови. Нет, даже не пятна, а одно огромное пятно, слившееся с красивыми древними предложениями в одно целое, образуя кроваво-чёрную массу. Рабочий стол, на котором, собственно, и находилась эта древняя книга, был завален целиком и полностью – не так далеко от сидящего лингвиста лежали исчирканные тетрадки, на которых он самолично писал перевод некоторых иероглифов, значения которых едва ли мог понять, где-то лежали словари, составленные учёными и верно украденные с древнего раздела библиотеки, а где-то даже учебники по истории с закладками на разделе "мифология". Египетская, греческая, чего здесь только не было отмечено. А ещё всё это дело было приправлено множеством листов со странными символами, значение которых едва ли понимал сам эксперт. Собственно, он, вот уже на протяжении трёх лет пытается отгадать лишь одну загадку – пророчество, что переходило из уст в уста. И волновало пророчество не только его, но и остальных выживших. Мужчина устало вздохнул и осторожно, чтобы не стряхнуть кипу бумаг на пол, на котором и без лежало много красующейся разрисованной бумажной макулатуры, и закрыл глаза, опираясь о поверхность стола локтями. Чёрт. Сколько он уже не выходил в свет, работая над своими сумасшедшими догадками? Возможно года два, если не больше. И если бы не друзья, которые тоже в этом заинтересованы не меньше, то он бы точно погиб от голода и жажды. И сна. Переведя взгляд на разбившиеся часы, он только вздохнул, если бы в тот день он не смог бы спастись и спрятаться вместе со всеми, то тогда бы был обречён на мучительную верную смерть от когтистых лап хищников-мутантов. - Ты, я вижу, уже окончил работу и решил сделать перерыв? – Стоя в дверном проёме, таком же тёмном, произнёс чей-то твёрдый, спокойный голос, напоминающий сталь. – Не думал, что ты делаешь перерывы раньше шести. Вернее, не замечал за тобой подобного. - Знаешь, порой мне кажется, что всё, что я когда-либо делал, становится всё больше и больше пустой тратой времени. И тот перевод пророчества, который у нас есть, не поможет найти избранника небес. - Лингвист потянулся, осторожно, чтобы ничего не уронить и размять затёкшие мышцы после долгой работы. - Но вдруг мы его уже упустили, занимаясь лишь переводом этой книги? Продвинулись только на середину, а ещё огромная работа впереди. И то, видишь сам, что самое главное мы не сможем узнать, пророк, перед смертью, вырвал много листов и, скорее всего, они были уничтожены. Сожжены, вернее. Со стороны входа в библиотеку, в которой обычно и проводил свои работы мужчина, послышался тяжёлый вздох. Всё же в чём-то его коллега был прав, они не смогут узнать самого главного, ни внешности, ни признаков того, что этот человек избран. Хотя, была одна подсказка, в строчке "... И чист рассудок, тьмою не запятнан, и нет воспоминаний, тишь да гладь". Но пёс знает, может, кто-то из врагов уже оповещён, и будет подослан им под нос для разоблачения и отмщения. Чёрт, как же всё сложно! - Возможно. - Лишь одно слово в ответ. Лингвист улыбается, понимая что, в конечном итоге, обладатель стальных глаз устал. Все они устали, от вечной темноты, страха и бегства, ведь с каждым днём хищники пробираются всё дальше и когда-нибудь не большой группе выживших придётся спасаться, покидая насиженное место. Хотя, а...

... А что, если они уже опоздали?

Боль становилась невозможной, перекрывая другие чувства. Он уже не понимал, куда идёт, так, на ощупь пробирался вперёд, не собираясь останавливаться. И не потому, что боится остаться с этими тварями наедине, питая надежду на спасение, а потому, что всё ещё хочет жить. Очнувшись в непонятном месте, один, он спокойно идёт вперёд, несмотря ни на что. А ведь он мог испугаться того, что, когда очнулся, видел свежие следы крови, или тех хищников, размером с хороший внедорожник. Но он шёл и может потому, что не помнил. Хотел узнать, что да как или понять, наконец, кто он так. С каждым шагом становилось всё труднее, перед глазами то и дело плыли горы хлама и парень едва держался на ногах, идя вперёд всё медленнее, всё сильнее пошатываясь. Естественно, фигура, верно приближающаяся к главному штабу, не смогла остаться незамеченной. Именно поэтому заместитель босса, давно ушедшего из этой жизни, собрал всех хранителей когда-то большой и влиятельной семьи вместе, и даже мужчина, что работал над переводом древних книг, предпочёл подняться наверх и узнать, что за шум. Его бледное лицо, от недостатка солнечного света, казалось ещё бледнее, чем в библиотеке, напоминало холст, с неким желтоватым оттенком, говорящим о том, что мужчина много болел. - Это один из них. - С уверенностью произнёс беловолосы, смотря через окно на идущего красноволосого парня. - Убьём? - А что, если тот самый? - Взволнованно пробормотал лингвист, но его словам, конечно, никто не предал особого значения. - Убьём? - Снова повторил кто-то, но на этот раз взоры собравшихся упали на самого хмурого и молчаливого, который распространял убийственную ауру. Взгляд серых глаз холодным лезвием впился в бывшего помощника, который, по его мнению, возомнил о себе чёрти что и теперь наивно полагает, что может распоряжаться чужими судьбами. Неодобрительно фыркнув, он бегло глянул на расстроенного коллегу, а после отрицательно кивнул: - Поможем. Заметив, как к нему постепенно приближается трое мужчин, он останавливается и даже отходит на пару шагов назад, явно не ожидая от таких людей добрых намерений. Взгляд падает на нож в правой руке, но он понимает, что это гиблое дело. И именно поэтому вновь поднимает уставший, но несломленный взгляд. Красные волосы треплет сухой ветер, крайне редко, но появляющийся в этих местах. Он находит в себе силы чтобы развернуться, он хотел было уйти, убежать от этих людей, но не может. Чья-то сильная рука хватает его за руку, заставляя вскрикнуть и сжаться, боль волнами проходит по телу, и это была уже последняя капля. Сознание медленно покидает его, на глазах появляются маленькие капельки слёз, которые, впрочем, сразу же заботливо стираются его же рукой. Перед глазами стоит лингвист, смотря пронзительными карими глазами в его лицо, а после он расплывается в доброй улыбке, видимо признав в нём того, кого так долго искал. Все трое молчат. - È questo il paradiso?* - Тихо проговаривает красноволосый, одними губами, прежде, чем потерять сознание.