L'ateo

Небо, по которому медленно плыли свинцовые облака, давило на израненную душу, когда серый, почти угасший взгляд ярко-синих глаз из последних сил провожал последние четкие очертания смутной реальности. Хотя, реальности ли? Он уже сомневался, что происходящее вокруг него действительно существовало, путал уже порядком осточертевшие за короткую жизнь иллюзии с тонкими нитями того, что существует на самом деле. Сердце пропустило пару ударов, когда щеки коснулось что-то холодное, но приятное. Ха, дождь... Только его не хватало. Он и так оказался в довольно незавидном положении, и как выбираться из передряги, в которую, как и всегда, втянул его любимый босс, не знал. Хотя, была одна маленькая идея, - взорвать это здание к чертям. Но после такого необдуманного поступка он точно бы не выжил. И, дело не в том, что его заперли в одной из многочисленных комнат с открытой крышей, в особняке этой проклятой семьи с ее вечно улыбающимся придурком-предводителем, далеко не в этом. Капля упала на нос, заставляя молодого паренька на каких-то пару секунд зажмурить глаза, и этого вполне хватило, чтобы собраться с мыслями и остатками сил. Чтоб душа, находясь на грани жизни и смерти, смогла вновь бороться со злым роком судьбы, опираясь на сломанные крылья, с которых при каждом легком движении то и дело слетали черные перья. Правая нога неестественно вывернута, чуть ли не скручена, но не смотря на сильную боль, он встает, опираясь рукой с многочисленными порезами о холодную стену. Сделать шаг практически невозможно, наступить на сломанную ногу просто не выходит. Каждое, даже легкое, как теплое дуновение летнего ветра, причиняет острую боль, от которой хочется пронзительно взвыть, подняв отчаянный взгляд к небу и мысленно спросить, за что… Но сил кричать нет. Только молча, словно тень, красться по темным коридорам, моля судьбу о том, чтоб тебя просто не заметили. Изо рта потекла тонкая струйка крови. Ага, значит, либо пробиты горящие огнем легкие, и от этого все труднее и труднее дышать, либо очередная не значительная травма. Он задыхается. Мирится с судьбой. Медленно умирает, осознавая, что риск быть раскрытым очень велик. Но он, не смотря на все это, еле-еле идет, опираясь уже совсем не поднимающейся рукой о стену. Душа, не смотря на измученное тело, еще не сдалась. Хотя, еще чуть-чуть, и нить надежды и слепого желания жить оборвется. Так же внезапно, как и появились все эти проблемы. Парень останавливается так же внезапно, как и встал с пола. Его тошнит, кровь стремительно заливает белый кафель. Привкус железа дурманит, одновременно вызывая сильное чувство отвращения к самому себе. Он падает на колени, от чего по сломанной ноге пробегают волны неудержимой боли и что-то снова хрустит. Болевой шок. Глаза теряют свой блеск почти мгновенно, заметно тускнеют, а из легких рвется жалобный стон. Под глазами появляются тени, взгляд устремляется в даль… Руки опускаются. Рвота, и снова с кровью. Он сдался. Он снова лежал на холодном полу. В сознании, что медленно проваливается во тьму, то и дело мелькали фразы дорогих людей, ненавидящих его всем сердцем. Забавно, ведь чтобы ты не делал, то все равно в глазах одного из них останешься типичным травоядным. Хоть весь мир спаси – толку от этого ноль. На бледном лице показалась привычная усмешка, в которой скривились уже порядком посиневшие губы. Легкие болят, словно их рвали изнутри, кашель с новой силой вызвал новые приступы тошноты с кровью. Дыхание то останавливалось, то учащалось, но кислорода все равно ужасно не хватало, и, ловя ртом воздух, он почувствовал, что конец уже достаточно близко. Паника? Нет, скорее, осознание того, что совершенно ничего не успел.

- А ведь правда жаль, что он не помнит, да? – Кричало уходящее сознание в голове, вопило, подразумевая лишь одного человека. – Так бы ты не лежал в этой пропахшей трупами комнате.

И тишина. Сначала белая пленка, что постепенно съедает свет в когда-то в смеющемся взгляде, но после – кромешная тьма. Смерть показалась легкой и быстрой, несмотря на то, что тело еще пару минут билось в мучительной агонии. Все, и боль от переломов, и кашель с кровью, тошнота, все исчезло. Остался только теплый, мягкий свет. И, если душа сможет пройти все испытания... То он вновь даст о себе знать, но теперь уже в новой жизни.

- А какая она, дорога в рай? – Говорит сама себе душа, окунувшись в яркий, нежный свет.

По разрушенным бетонным блокам то и дело пробегали крысы, шурша маленькими лапками, когда острые коготки то и дело задевали холодный камень. Сквозь густую пелену тумана, что висел прямо над землёй, были видны их красные глаза, горящие, а взгляд казался до ужаса голодным и злым, словно этот поток крыс то и делал, что голодал, а если и находил по дороге что-то съедобное, то съедал это сразу, не оставляя после себя ни костей, ни каких-либо других деталей, даже несмотря на то, что именно им попалось. В углах заброшенных комнат можно было заметить тараканов, которые тоже искали чем бы полакомится, однако в этой разрухе пищи не хватало даже им. Приходилось преследовать крыс, чтобы поедать тех, кто умер от старости или какой-нибудь болезни. Да, даже им пришлось приспосабливаться к выживанию в новом мире, мире, наполненном страхом и отчаянием, борьбой за выживание. В этом хаосе. В воздухе не было даже птиц. Тёмно-серое небо закрывало солнечный свет свинцовыми, тяжёлыми облаками, из-за чего растения не могли пробиться сквозь обломки разрушенных зданий, машин и отходов, скорее, радиоактивных. А ведь раньше это были прекрасные улицы не менее прекрасной страны, как Япония. Если приглядеться, то видно деревце сакуры... Обугленное, от которого остался только один пень, и то, тот завален осколками разбитого стекла. Да, оно теперь не будет печально ронять свои прекрасные розовые цветы на землю, не будет восхищать взор людей. Которых, кстати, здесь тоже нет. Тех, кто отказались подчиняться, пропустили через, так называемую "мясорубку", и в этом мире, измерении, остались лишь те, кто перестал надеяться на лучшее, те, кто смирился со своей участью и теперь работает в центральной части страны, которая и осталась без изменений. Но, об этом немного позже. Воздух казался тяжёлым, отравленным ядовитыми парами, которые исходили от бочек, запачканных в чёрно-склизкую жидкость, которая больше по своему внешнему виду напоминала нефть, нежели что-то другое. Если прислушаться то можно заметить, что здесь, помимо крыс, обитают одичавшие собаки, они, словно дикие звери, набрасывались на всё, что двигалось и что видели, разрывая это существо в клочья, разбрызгивая кровь, окрашивая когда-то белоснежный бетон в алые оттенки. Кошки же смирно сидели на том, что осталось от деревьев и с ожиданием смотрели на землю, надеясь на то, что отбившиеся от общего потока крысы будут пробегать мимо. Хоть какой-то, но обед, и это радовало, ведь борьба за выживание резко поставила палки в колёса. Люди ведь исчезли, забыв или просто не успев открыть хотя бы форточки, чтобы их питомцы смогли выбраться из своих бетонных тюрем. В одном таком разрушенном здании, на третьем этаже, лежал парень, истекающий кровью. Как странно, что ни одно животное не нашло это тело, почти мёртвое, или, в крайнем случае, оно не было завалено грудой камней. Парень слабо, прерывисто дышал, кожа, казалась ещё бледнее, чем она должна быть на самом деле. Из приоткрытого рта медленно стекала тонкая струйка крови, тело то и дело подрагивало от холода. Было заметно, как по стенам пошла трещина, поднимаясь вверх, которая точно оторвёт от потолка довольно весомую часть. И, в этот момент, парень резко открывает глаза. Зелёные глаза смотрят с непониманием, сквозь пелену боли и страха. Он не помнит, кто он такой, не знает, что он здесь делает, всё как будто в тумане. Красные, огненные волосы смешались с кровью, они длинные, словно паренёк, которому на вид только пятнадцать, специально растил их довольно долгое время. Парень с непониманием поднимает кончиками пальцев красную прядь: - "Кажется, раньше этот цвет был другим..." - Было первой мыслью, которая посетила его. Парень попытался встать, однако резкая, ноющая боль во всём теле заставила его тотчас вернуться в прежнее положение и тихо простонать. В туманном сознании он понимал, что у него явно сломаны рёбра. Алые волосы непослушно упали на лицо, смешиваясь с кровью, из-за чего он только нервно, даже презрительно фыркнул, а после, осторожно поправив пряди волос, аккуратно отполз от центра комнаты к стене. И, главное, вовремя, потому, что прямо в это мгновение, когда его спина коснулась холодной стены, в то самое место, где он лежал, с потолка упал огромный кусок бетона, который бы явно не оставил от паренька и живого места. - Che diavolo! - Хриплым голосом воскликнул парень и широко раскрыл свои удивительно пронзительные зелёные глаза. Сразу было понятно, что он итальянец. Однако, что итальянец делает в Японии? А, да, точно. Был ведь захвачен целый мир, и теперь каждый сам за себя. Но, парень не помнил, как он оказался здесь. Память будто вообще отшибло, он вовсе не понимал, что он здесь делает и как его зовут... Тайн, с каждым рваным вдохом, становилось всё больше и больше.