Садитесь на хуй, господа!

У вселенной есть начало, но нет конца: безграничность. Началось. Одиннадцать измерений пространства и всего одно – времени.

***

Сколько Наруто себя помнил, он всегда был гиперактивным раздолбаем, страдающим разрывом анального места. Ему надо было тренироваться, пока каждая гребанная косточка не начнет трещать, надо было сломя голову нестись на врагов, особо не заморачиваясь с шансами, надо было бить в себя в грудь и кричать, что он никогда не откажется от своих слов, ведь таков был его путь ниндзя. И стоило это все тех лишений?! Конечно нет, мать вашу! Саске, этот шаринганистый ублюдок, так и так вернулся в Коноху. Хм, конечно после пиздюлин, которые ему любезно прописал сам же Наруто, но факт остается фактом – Саске вернулся. И какого хрена надо было гоняться за ним три с половиной года, а если учитывать еще и военное и послевоенное время – пять лет? И вообще, что с того, что он вернулся? К кому он вернулся? Сакура-то померла. А Наруто, получается, не сдержал своего обещания перед ней: с одной стороны вроде и выполнил обещанное, но с другой – Харуно не застала этого душещипательного и драматичного момента. Ладно, хрен с этим Учихой! Другой вопрос мучавший Наруто – какого джуби он жопу рвал, пытаясь сдружиться с Курамой? Этот блохастый комок шерсти, вообще же не изменился. Как был психованным придурком, так и остался, разве что, может, немного стал кровожаднее. А мнимое дружелюбие на войне, помощь, трогательная сцена сбора всех джинчуурики и биджуу – все это не более чем фарс. Главное для этого морального урода было желание выжить, а в той ситуации, когда на поле боя появился Мадара – знаете, для него ничего не стоило переступить через свою гордость, добровольно дать силу своему джинчуурики, называть его ребенком из пророчества Мудреца… цель ведь оправдывает средства, так же? А остальное – полная херня. Хм, ладно, Наруто и Курама тогда, после войны, во время выяснения отношений, вдоволь наорались друг на друга, побили морды, и разошлись: кто снова в клетку, а кто в реальность, дабы быстрее закрыть печать. Почему кьюби не рискнул вырваться лучше даже не спрашивать: злой Наруто, прошедший через войну, как оказалось, будет похлеще Мадары и Первого Хокаге вместе взятых, особенно в сеннин-режиме, а девятихвостый обладал инстинктом самосохранения. Жизнь, знаете ли, очень приятная штука. Но это все цветочки, по сравнению со следующим вопросом: зачем он убивался на неимоверно тяжелых тренировках, если не смог защитить дорогих сердцу людей?! Рок Ли, Сакура, Неджи, Тен-Тен, Киба – но того не жалко – а главное – Хината. Если первые пятеро погибли на войне, то вот последняя – в мирное время. Кто бы знал, как Наруто страдал… хм, он, конечно, принял извещение о смерти Хинаты с каменным лицом, потом с тем же выражением прошел опознание тела, как муж убитой, спокойно сообщил детям о смерти матери… черт возьми, кто бы знал, что творилось у него в этот момент в душе! Но нет, он же Хокаге! Лидерам деревни не дозволена подобная слабость, по крайней мере, не на глазах подопечных и вообще, не на глазах кого-либо. Кажется, тогда только Саске смог заметить покрасневшие от слез глаза главы деревни, среди ночи заявившись к нему домой не понятно зачем. Учиха только что-то хмыкнул, осмотрел свое начальство подозрительным взглядом и, так ничего не сказав, эффектно исчез в вихре листьев. Впрочем, Наруто был ему благодарен – слишком много людишек в тот вечер сбежалось выражать свои соболезнования. …А время шло. Своих изменений Узумаки не заметил. Но вот другие заметили, даже Саске. Если раньше Наруто был тем, кем он был, то сейчас он стал скорее живым мертвецом, который так и не понял, что умер, и по привычке продолжал исполнять свои обязанности. Каждый его божий день состоял из проклятущих «должен!» и «надо!». Долг перед деревней и жителями, долг перед Хинатой и уже повзрослевшими детьми. Только вот почему-то он не помнил отрезок взросления детей, примерно от шести-семи лет до двенадцати-тринадцати, соответственно. Боруто уже год как геннин, а Химавари готовится к выпуску из академии. С момента смерти Хинаты прошло уже десять лет. Наруто оставил пост Хокаге на Конохомару; внучок Третьего возмущался, что хочет битвы за титул, но Узумаки отдал его просто так. Сам он ушел в АНБУ – в «особой команде по тактикам и убийствам» ему было многим лучше. Там он полностью отдавался работе, сутками и неделями убиваясь на миссиях; о детях можно уже не беспокоится – они уже джоннины и сами смогут о себе позаботиться. К тому же, сам Наруто ведь не бросал их: он все так же уделял им внимание, разговаривал по душам, старался, по крайней мере, расспрашивал о планах на будущие и давал отцовские наставления. Но даже так… Было ощущение неправильности. Это – неправильно! Все неправильно.

***

У вселенной есть начало и есть конец: она далеко не безгранична. Закончилось. Одиннадцать измерений пространства и целых девять – времени.

***

На момент прихода в себя, Наруто чувствовал лишь адскую боль в голове. После замечания Учихи, пришло и ощущение дискомфорта. Но пока что вопросы подождут. Утвердительно кивнув, Наруто показал, что готов слушать. Мгновение, бывший подчиненный и просто напарник, ставит барьер. Слабенький такой, но все же – это лучше чем ничего. Собственно, этот барьер-то и ни был чем-то выдающимся – такой может поставить и любой геннин, при наличии знания теории и хорошего контроля чакры, а у Учихи, помнится, в том мире в этом же возрасте, контроль был впечатляющий. Да и знал же он его не только в теории, но и в практике, пусть и в другом мире. Что же, рассказ Саске нисколько не успокоил, собственно, он даже и не напрягал. Ну и что, что в другом мире?! Ну и что, что хоть и слабо, но ощущаются чакры Минато и Кушины? Главное сейчас – как они сюда попали? - Я не помню, - категорически мотает головой Учиха и, чуть подумав, добавляет: - Как и Шикамару. - Где он? - Собирает информацию. В принципе, ожидаемо. Наруто тяжело вздохнул, медленно сползая со стены; Саске снова помогает. Как раз вовремя, стоило бы заметить. Едва маленькое тело бывшего Седьмого Хокаге и капитана отряда АНБУ приняло лежачее положение, как входная дверь распахнулась. В палату влетела красноволосая фурия, мигом припадая на колени перед кроватью и обнимая больного. Она ничего не говорит, не спрашивает, только отчаянно прижимает исхудавшее тело ребенка к себе. Следом за ней, с разницей в несколько секунд заходит высокий блондин; он быстрым взглядом оценивает ситуацию и, подозрительно нахмурившись, кивает будто бы самому себе, а затем выходит. Он сказал все, что нужно. - Я в порядке. - А? – Кушина на мгновение отстраняется от ребенка. – А, п-прости… больно было, да? Я не хотела так сильно обнимать… э, в смысле… - Я понимаю. Кровавая Хабанеро несколько раз моргает, но не выказывает удивления. Видимо, ей не впервой сталкиваться с таким безэмоциональным сыном. Она поворачивается в сторону Учихи, снова смотрит на Наруто. - Ладно, ты отдыхай, мы зайдем позже, - куноичи соскакивает, энергично хлопнув в ладоши. – И ты, Саске-кун, не задерживайся. Учиха только из вежливости и уважения к бывшему Седьмому Хокаге что-то негромко фыркает. Кушина уходит явно расстроенной, но этого не показывает, собственно, она активно делает вид, что вообще довольна этим коротеньким разговором. Машет на прощание рукой, ослепительно улыбается и закрывает за собой дверь. Едва очаг ее чакры отдаляется на приличное расстояние, Саске снова устанавливает барьер, видимо, считает, что больше их не потревожат. - Информация о тебе, - кратко поясняет Учиха, протягивая белый лист бумаги с записями на несколько предложений: «Намикадзе Наруто. Характер: жутко эгоистичный, самоуверенный, отмороженный, наглый, бесхребетный. Основные знания: ниже базовых, отличается нежеланием заниматься как в практике, так и в теории. Сын Четвертого Хокаге и Узумаки Кушины, джинчуурики кьюби. Имеется брат-близнец, полной противоположности». Хм, судя по всему, эти знания были взяты из памяти Саске, собственно, именно он и написал отчет. Похвально. Правда, суховато. Но, хотя бы не придется притворяться улыбчивым мальчишкой. - А Шикамару? - Сейчас явится. И стоило Саске ответить, как в палату через окно действительно влетел отпрыск главы клана Нара, сразу же припав на одно колено, аки подрубленное дерево: - Хокаге-сама, - негромко отозвался он, протягивая свой отчет. Наруто, принимая лист бумаги, исписанный с обеих сторон, да еще и мелким почерком, невольно поморщился: - Прекращай. Я больше не Хокаге, - Узумаки впился внимательным взглядом в строчки, параллельно заканчивая фразу. – Теперь я просто мальчишка. Отмороженный и бесхребетный.