Hostages of Darkness: Monster that you love

Тебе пора научиться, Скотт. Тебе пора научиться не доверять лисам. © Ногицунэ

После моего утреннего припадка ничего необычного больше не случалось. Через десять минут, как начался урок, я вылезла из туалета уже бодрая и свежая. Никому и в голову не могло прийти, что эти несчастные десять минут назад я плакала взахлеб. Именно поэтому жизнь потекла своим чередом, не неся никаких изменений. Разве что в моей душе, но никак не в окружающих меня людях. Я все так же ходила рядышком с Кирой, весело и главное искренне смеясь. Так шла большая часть дня, а потом подруга вдруг резко пропала. Мы разошлись с ней на разные уроки, а на перемене мне не удалось ее найти. И мне возможно так бы и не удалось найти Юкимуру, если бы я не заметила ее в окно кабинета. Брюнетка стояла и разговаривала с каким-то мужчиной. В том, что это была Кира, я и не сомневалась, а вот кто был тот загадочный мужчина, стоящий спиной, было непонятно. Это я и решила выяснить, выбегая из кабинета, благо до звонка еще есть время. Я покинула здание школы и отправилась на парковку, где стояло много машин, в том числе и дорогих. И все же, как родители некоторых учеников дарят своим чадам такие дорогущие машины. Это же семнадцатилетний подросток. Неужели они не учитывают этот факт? Ладно. Я быстрым шагом приближалась к подруге и как только увидела, что та садиться в машину, тут же прибавила ход, благодаря себя и бога, что обула сегодня кеды, а не туфли на каблуках. Понимая, что возможно останусь не замеченной, окликнула девушку. Та остановилась, как и ее спутник. Теперь меня ждут, а значит можно немного сбавить обороты. Кира смотрела на меня и улыбалась, но слегка нервно, а вот мужчина не поворачивался до тех пор, пока я не подошла к ним ну совсем близко. Челюсть встретилась с полом, когда неизвестный все же повернулся ко мне лицом. Я даже в удивление затормозила, так и не дойдя до парочки пару шагов. — Мелоди? — Дерек? — произнесли мы с Кирой одновременно. Вот только девушка произнесла мое имя, спрашивая, что случилось, а я произнесла имя оборотня, пребывая в шоке. — К-Куда вы собрались? — все же пересилив удивление, произнесла моя скромная персона. — Дело в том, что Дерек, он… — Юкимура слегка замялась, смотря на брюнета. — Мне понадобилась помощь твоей подруги, — все так же сурово произнес Хейл. — Это что-то опасное? — с недоверием произнесла я. Хейл не из тех личностей, что вызывают доверие с первого взгляда. — Нет, — вмешалась Кира, разводя руки в разные стороны, — Конечно, нет. Звонок не дал мне договорить мысль, рожденную в голове, призывая отправляться в школу. Но я продолжала буравить недовольным взглядом Дерека, который смотрел на меня, как на букашку. Я не букашка! Недовольно выдохнув и не выдержав взгляда этого брутального мужчины, я подошла к Юкимуре и обняла ее, пожелав быть осторожней. Затем побежала в школу. Надеюсь, девушка расскажет мне потом, что все-таки понадобилось Хейлу от нее. *** Уроки закончились, поэтому я шла к себе домой. Никого из ребят я сегодня почему-то больше не видела, но как-то и не особо ожидала. Все-таки они скорей всего сейчас со Стайлзом. Я бы тоже хотела побыть с ним, хотя бы как друг, но… Нельзя быть друзьями с тем, в кого ты влюблен. Нельзя. Достав из кармана рюкзака ключ, я вставила его в замочную скважину и повернула пару раз. Раздался щелчок, оповещающей об открытие двери, и я, наконец, попала домой. На мое удивление дом был не пустым. С кухни доносился шум и мелодичные напевы, под еле слышную композицию. Теперь все мое внимание привлекала именно кухня, поэтом я быстро сняла кеды, бросила сумку рядом на тумбу и на цыпочках пробралась к заветному месту. На кухне оказалась, конечно же, мама, но меня это все равно удивляло. Женщина слегка пританцовывала в своих больших меховых тапочках, которые я подарила ей года четыре назад. Я хотела сделать ей сюрприз и подарить эти тапочки на собственно накопленные деньги, а посмотреть размер другой ее обуви не додумалась. Вот и купила в несколько раз больше. Но мама все равно их любит и всегда одевает. — Мам? — удивленно спросила я, облокачиваясь на косяк и вопросительно выгибая бровь. — Разве ты не должна быть на работе? — Ох, Мелоди. Привет, дорогая. — Мама радостно улыбнулась, поворачиваясь ко мне. Затем она снова отвернулась, ставя на плиту сковороду. — Сегодня что-то намечается? — спросила я, оглядывая начищенное до блеска серебро и идеально чистые фужеры. — Да, — мне кажется, или мама смутилась? — Сегодня к нам на ужин придет мой коллега по работе. — Коллега? — я снова выгнула бровь. — Друг. — Точно, моя мама смущается. — Мам, у тебя там что-то горит, — напомнила я ей, и та, охая и ахая, развернулась к плите. — Друг, значит… — я заговорчески улыбнулась. — Да, — продолжила она, закидывая овощи на сковороду, — И если ты не против, не хочешь посидеть с нами? — С удовольствием, мам. Только знаешь, на будущие… сестра у меня уже есть, хочу себе братика. Женщина сначала замерла на месте, а затем, багровее от стыда и смущения, кинула в меня слегка влажным полотенцем. Я громко засмеялась, поймав этот кусок ткани. Родительница, смотря на меня, тоже улыбнулась, а после и вовсе рассмеялась вместе со мной. Я подошла к ней, возвращая полотенце, и оперлась о столешницу, схватив половинку огурца с кухонной доски. Мама же продолжила заниматься готовкой, в то время как я просто наблюдала за ней, поедая овощ. Музыка, что лилась из динамика, была легкой и ненавязчивой, поэтому я неосознанно ей подпевала. По комнате, вместе со звуками мелодий, разносилось шкварчание еды на горячей сковороде. Солнышко, которое медленно садилось, когда я шла домой, вдруг решило задержаться, продолжая ярко светить в окно. В комнате завила такая идиллия, что я невольно прикрыла глаза. Семейный уют. Бац. Я резко открыла глаза, смотря по сторонам. Мне сейчас показалось, или кто-то ударил кувалдой? Неожиданно для себя отмечаю, что музыка больше не идет, но мама почему-то все еще пританцовывает. Бац. Вот черт. Я тихо ругнулась себе под нос, стараясь ровно дышать. Кидаю на маму последний взгляд и отхожу от нее. — Будь готова к восьми, милая, — пропела она, даже не оборачиваясь ко мне. Киваю и бросаю что-то вроде «Хорошо», а затем быстро скрываюсь на втором этаже дома. Забегаю к себе в комнату и понимаю, что все вернулось на круги своя. Шум кувалды, преследующий меня с самой кухни, прекратился. Я выдохнула, скатываясь вниз по двери. Что-то происходит. *** За домашней работой я совсем не заметила, как время стало приближаться к отметке семи. Поэтому отложив учебник геометрии, я отправилась в душ. Нужно освежиться и приодеться для ужина, а потом помочь маме, если хватит на все времени. Если честно, то не знаю, что надеть. С одной стороны, это ведь просто домашний ужин, но с другой, этот мужчина очень нравится маме, поэтому я хочу произвести на него хорошее впечатление. Надеюсь, он тоже постарается. Вообще-то я не ожидала такого поворота событий, потому что за все время, что мы живем в Бейконе, я не видела маму с мужчинами, и домой она точно никого и никогда не приводила, даже на простой ужин. А здесь пригласила, да еще и меня попросила присутствовать. Могу предположить, что он захотел познакомиться со мной, из этого можно сделать вывод, что с моей родительницей они уже давно общаются. Спрошу прямо за ужином. Знаю, как покраснеет мама, но раз она мне ничего не говорит, тогда выпытаю у ее ухажера. Но честно, я рада за маму. Потому что она еще молодая и красивая, чтобы хоронить себя. Да и мы с Хелен уже взрослые и прекрасно понимаем всю ситуацию. Папа умер больше десяти лет назад, и за это время ни один мужчина не ужинал с нами. А сегодня будет. И я постараюсь сделать этот день — точнее вечер — самым лучшим для мамы. Покажу и себя и ее в лучшем свете. Закончив с водными процедурами, я вылезла из душевой и завернулась в махровое полотенце, направляясь в комнату и продолжая оставлять мокрые следы. Мама часто ругается на меня за это, но мне так нравиться. Открыв дверь, соединяющую ванную и спальню, я так и замерла на месте, не в состояние сделать еще хоть один шаг вперед. Потому что в комнате я была не одна. Света почему-то было катастрофически мало — не помню, чтобы я выключала его, когда уходила — и человек, стоящий там, казался еще более жутким из-за этого. Будто прочитав мои мысли, он вышел из полумрака, показывая свое лицо. — Стайлз? — моему удивлению не было предела. Парень улыбнулся и я отчего-то тоже. — Не Стайлз. — Ждала меня? — спросил он, пробегая по мне взглядом. — С чего бы это? Мир не крутиться вокруг тебя одного. Я ухмыльнулась и мой собеседник тоже. Это была такая родная и привычная ухмылка для Стилински, но в тоже время она была жутко пугающей. Парень двинулся ко мне, затем подхватил меня за талию, будто бы я пушинка, и усадил на стол, при этом скинув все учебники на пол. Раздвинув мои ноги, он удобно устроился между ними, опуская свои руки на мою попу. — А мне кажется — да. — Не знаю, что на счет всего остального мира, но вот мой действительно принадлежит тебе, — я опустила руки на шею парня, обняв ее. Рука, мирно покоившаяся до этого в нижней части моего тела, поползла вверх. Словно гуляющий человечек длинные пальцы прошлись по моей спине. Наши лица были так близко друг к другу, что я ощущала обжигающее дыхание на своем лице и аромат, который будоражил что-то во мне. Пахло кофе, мятой и больницей. Когда пальца наконец добрались до того места, куда направлялись в самом начале, то тут же вцепились в свою цель, которой оказался краешек полотенца. Шатен резко дернул этот краешек вниз, освобождая меня от тряпочки, которая была последним барьером между нами. Не считая одежды самого парня, конечно. Зато я теперь предстала перед ним полностью обнаженной, да еще и раздвину ноги. Если бы я могла, то покраснела бы, словно вареный рак. Но я не могу. Стайлз — или тот, кто был вместо него — вновь осмотрел меня, довольно улыбнувшись. Я же медленно потянулась к его лицу, зарываясь в растрепанные волосы. Сначала аккуратно касаюсь его губ, будто бы боясь получить за это оплеуху, но, не поучив ничего подобного, продолжаю. Только теперь более настойчиво. Шатен тоже не отставал, поэтому прижал меня ближе к себе так, что я обхватила ногами его торс. И было в этом поцелуе, в этих прикосновениях и вздохах что-то, что мне не под силу понять. С одной стороны, это похоже на то, как встречаются друг с другом влюбленные после долгой разлуки. Но с другой, это выглядело так, будто любовники наслаждаются друг другом перед тем, как расстаться навсегда. Сначала поцелуи были отчаянными, страстными, полыхающие словно пламя, а потом резко становились мимолетными наваждениями. И меня это затягивало. Как вдруг из коридора послышались шаги. Я прервала поцелуй и с досадой уставилась на дверь. Шаги все приближались, шуршание усиливалось, и вот человек остановился за дверью. Сомнений в том, кто там был, абсолютно не было. Дверная ручка повернулась, и дверь тихонечко скрипнула. В проеме показалась мамина блондинистая голова. — Милая, поторопись, Алек скоро придет, — родительница посмотрела на меня, так и не заходя в комнату. — Так его зовут Алек? — хмыкнула я, разворачиваясь к маме лицом. — Просто собирайся, — женщина тут же скрылась за дверью, а я осталась стоять у зеркала. Улыбнувшись своим мыслям, я вновь стала разглядывать себя в зеркало, пока не наткнулась на валяющиеся на полу книги. И когда я успела их разбросать? Вздохнув, мне пришлось идти убрать учебники и положить их на стол, все же это не красиво, если они будут раскиданы по полу. Я сложила все книги в одну стопку и вернулась к выбору одежды. Пришлось вспоминать во что была одета мама. Конечно, разглядеть ее во всей красе мне не удалось, но зная практически весь ее гардероб, мне под силу угадать ее наряд хоть по какому-то куску от одежды. Поэтому когда мама пришла ко мне, я увидела черный воротничок, украшенный маленькими блестящими камушками. Значит, она выбрала красное платье с этим самым воротничком. Да и макияж был вечерним, и красивые кудри. Это точно не просто ужин. На «просто» ужин так не наряжаются. Я могла бы последовать маминому примеру и надеть какое-нибудь платье, но давайте я хотя бы здесь не буду фальшивить. Хочу надеть на себя что-то неброское подростковое, но в то же время милое. Свой выбор я остановила на приятного, светло-розового цвета майке и джинсовом сарафане. Просто, но со вкусом. Наверно. Так же надела простое белое белье, без каких-либо изыском. Образ милой школьницы. Минимум макияжа и блеск на губы. Волосы высушила и подкрутила кончики, создавая немного пышный эффект. Улыбнувшись своему отражению еще раз, я вышла из комнаты и спустилась вниз. До прихода гостя оставалось совсем немного — все же почему-то я провозилась дольше, чем ожидала — и я отправилась на кухню. Мама, заприметив мою фигуру в проходе, тут же подлетела ко мне и слезно попросила расставить еду на стол, пока она доводит свой образ до конца. Я, конечно, согласилась, и родительница мигом скрылась на втором этаже. Правда, взглянув на еду, которую мне придется расставлять, я ахнула. Мама наготовила, кажется, на целую армию, а не на трех человек. Да, я люблю поесть, но не настолько же! Дело в том, что на кухонном столе действительно стояло куча всякой еды. Жареная курица, несколько салатов, гарнир к курице (или даже два), не считая нарезки. К тому же, в духовке, кажется, готовилось что-то еще. Скорей всего пирог. Но, делать нечего, раз пообещала, нужно выполнять. И я стала аккуратно переносить еду с кухни в гостиную. Ну, хотя бы стол был уже сервирован, что облегчило мне задачу совсем немного. Блюда одно за другим оказывались на столе, и когда последняя тарелка попала на стол, сверху спустилась мама. — Какая ты молодец, — проговорила она, застегивая застежку сережки. — Мам, зачем ты наготовила столько всего? — выделив слово «столько» спросила я, продолжая покачивать сидя на стуле. — Я нервничаю, ясно? — вспыхнула мама. — А когда я нервничаю, то меня не остановить. Я усмехнулась и кивнула головой в знак согласия. Это чистейшая правда. Если мама чем-то занята и в этот момент она начинает нервничать, то боюсь, остановить ее будет не так уж и просто. Вдруг раздался дверной звонок, и родительница подпрыгнула на месте, с опаской косясь на дверь. Я вздохнула и закатила глаза. И эта женщина еще утверждает, что это «просто» ужин. Три раза ха. Мне ничего не оставалось делать, кроме как встать и открыть дверь самостоятельно. Потому что звонок повторился, а мама сжалась в комок еще сильней. Перед моим лицом возник букет белых лилий, как только я открыла входную дверь. Я удивленно ахнула из-за неожиданности. Из-за букета послышался хрипловатый мужской смех и спустя пару секунд, передо мной появился и сам мужчина. И я, без капли стеснения, стала его разглядывать. Лицо у него было вполне доброе, кое-где уже покрытое морщинами. Чистые голубые глаза, в которых плясали искры смеха и радости. На черных как смоль волосах уже пробивалась седина, но она даже шла этому мужчине. Красивый серый костюм отлично на нем сидел, и я уже стала сомневаться в своем внешнем виде. Но подвести итог могу: этот мужчина действительно хорош. За спиной, наконец, раздалось шуршание, и в коридор вышла мама. Заприметив ее, гость улыбнулся еще шире, обнажая свои зубы. Не самые белоснежные, конечно. Да что это я. — Ты Мелоди, я полагаю? — обратился он ко мне. Я кивнула головой, — Тогда это тебе, — мужчина протянул мне тот самый букет с лилиями. — Спасибо, — проговорила я, улыбаясь, — Мистер… — Грэй, — представился он, — Но можешь звать меня просто Алек. Я кивнула, пропуская мужчину в дом. Он прошел глубже и, остановившись перед моей мамой, вручил ей еще один букет цветов. Только теперь это были красные розы. Мама заулыбалась во всю и поблагодарила гостя. Тот взял ее ладонь и оставил на ней легкий поцелуй. Родительница, кажется, стала заливаться краской, а затем, прошептав что-то похожее «Я только цветы поставить», схватила и мой букет и скрылась за дверью. Выдохнув, я слегка виновато улыбнулась нашему гостю и пригласила его присесть за стол. Мы двинулись в гостиную, и я заняла почетное место во главе стола, оставив свободные места, друг напротив друга, для мамы и Алека. Тот сел слева от меня, еще раз улыбнувшись. И вот тут случилось кое-что до жути неловкое: повисла неловкая пауза, когда понимаешь, что нужно что-то сказать, но не понимаешь что именно. Немного пораскинув мозгами, я уже открыла рот, как вдруг и мистер Грэй собрался что-то говорить. Я быстро спохватилась и вытянула руки вперед. — Вы первый. — Ты первая. Мы произнесли это одновременно, отчего замерли на несколько секунд, а потом засмеялись. Я покачал головой из-за абсурдности всей этой ситуации, но все равно смеялась. — Давай, ты первая, — произнес мужчина, все же отсмеявшись. — Как давно вы с мамой, ну… больше, чем «просто» общаетесь? — я показала скобочки руками. — Почти два года, — все так же непринужденно продолжал мужчина. А его не так просто смутить, да? Не то, что моя мама. Я кивнула, и тут же в помещение, словно ураган, влетела мама слегка раскрасневшаяся, но все такая же красивая. Это, кстати, заметил и наш сегодняшний гость. — Прекрасно выглядишь, Хлоя, — похвалил он ее образ, — Впрочем, как и твоя дочь, — теперь он смотрел на меня. — Спасибо, — улыбнулась родительница, — Может быть, выпьем за ваше знакомство? Мистер Грэй стукнул себя по лбу и засмеялся. Затем он взял бутылку красного вина, стоящую на столе, и открыл ее. Наши фужеры стали наполняться красной алкогольной жидкостью, и как только они наполнились, прозвучал первый тост за знакомство. Мы обменялись парой-тройкой слов, а затем приступили к ужину. Отхватив себе кусочек курицы и положив гарнир на тарелку, я принялась за еду. Если честно, все выглядело очень дорого. Например, в обычные дни, мы не ужинаем приборами из чистого серебра, а сегодня достали весь набор до чайных ложечек. Это похоже на выпендреж. — Так, — начала вдруг резко я, прервав диалог взрослых, — Что вы тогда хотели мне сказать, Алек? Гость задумался, вероятней всего вспоминая, о чем я вообще говорю, а потом все же вспомнив, вновь улыбнулся. — Да. Мелоди, ты же все еще учишься в школе, но скоро ты ее закончишь. Хотел спросить, какие у тебя планы на будущее? Кем собираешься быть? Я резко замерла, так и не дорезав кусок курицы. Нож и вилка остались торчать в мясе, а я уставилась на стоящую передо мной тарелку. Мама тоже резко замерла, но отошла быстрее меня и повернулась ко мне. Мистер Грэй, заметив перемену атмосферы за столом, перестал есть и удивленно посмотрел на маму, а потом на меня.  — Я… сказал что-то не то? — осторожно начал он. Нет, все нормально, просто для меня это щекотливая тема. Как и любому подростку в этом возрасте мне надоели подобные вопросы. Я не хочу взрослеть, потому что во взрослой жизни нет ничего интересного. Но, конечно, я зависла не из-за этого. С самого детства я прекрасно знала, кем буду по жизни. Моей мечтой было стать врачом, как мой отец, и спасать человеческие жизни. Папа был великолепным хирургом, у него действительно были золотые руки. Но папу никогда не волновали деньги, именно поэтому он отказался от работы в дорогой клинике и перебрался в маленький городок, где я и родилась. Папа был очень востребованным хирургом в нашем городе, все уважали его и любили, и я, восхищенная своим отцом, всегда мечтала продолжить его дело и помогать людям. Даже после его смерти я не оставила эту затею и усердно готовилась к своей будущей профессии. Но в возрасте 14 лет все изменилось. Не знаю, сыграл особую роль переходный возраст или что-то типа того, но я возненавидела это дело. Теперь я не знаю, кем хочу быть в будущем и такие вопросы сама себе задаю редко, да и родных прошу не задавать. Потому что это трудно. Потому что меня это бесит. Но я лишь передернула плечами, подняла голову и улыбнулась, как можно шире. До меня донесся тихий мамин выдох. — Все в порядке, — я продолжила брошенное раннее дело, — Мне неплохо дается математика, думаю, что-то связанное с цифрами и расчетами. — Звучит не плохо, — ответил мужчина улыбкой, — Мой сын тоже занимается чем-то похожим. Что-то связанное с компьютерными программами, — мистер Грэй отмахнулся, — Но как оболтусом был, так и остался. — Засмеялся гость, и мама тоже тихо хихикнула, подхватив его волну. Я тоже засмеялась, не особо вдаваясь в смысл слов мужчины. Мама стала что-то говорить о Хелен, и я вовсе перестала слушать старших, просто поддерживая их смехом, когда те смеялись. В общем и целом мистер Грэй неплохой мужчина. Веселый, открытый, да и на лицо хороший. Думаю, если у них с мамой все получиться, то она будет очень счастлива. Все же даже такой сильной женщине как она необходим мужчина, который подставит свое плечо, на которое можно будет потом опереться. — … кажется, Стайлз. Вы не встречаетесь? Я вздрогнула, выныривая из потока собственный мыслей, и удивленно посмотрела на говорившего. Что он сейчас сказал? — Простите? — как можно вежливей переспросила я. — Говорю, что видел как Стилински младший выходил с территории вашего дома. Я подумал что вы встречаетесь… Разве нет? Внутри что-то оборвалось и ухнуло в самый низ. Быстро выдохнув, я посмотрела на маму, которая с нескрываемым вопросом в глазах смотрела на меня. Ее брови слегка сдвинулись к переносице, и между ними пролегла небольшая морщинка. Стилински был здесь? Но я его не видела. Да и зачем ему сюда приходить? Он вспоминал кто такая Мелоди Янг около пяти минут, хотя я даже не уверена в том, что это было на самом деле. Это просто невозможно. Эти мысли я и озвучила. — Эм, возможно я ошибся, — пожал плечами Алек и продолжил что-то рассказывать маме, которая, к слову, стала периодически на меня коситься. Да и я не смогла так просто продолжить ужин. Все мысли занял парень и причина его возможного пребывания здесь. Все казалось таким смешным и не реальным, что я быстро склонилась к версии о том, что мамин ухажер просто спутал Стайлза, да и вообще никто от нас не выходил. Мало ли что могло показаться в темноте. Но… Кто-то же скинул учебники со стола. *** Стайлз пропал. Это первое о чем я узнала, проснувшись утром. Увидела сообщение от Киры, где она мне описала произошедшее. Стайлз пропал, Айзек в больнице с тяжелейшими ожогами, а моя подруга снова зарядилась электроэнергией. Но даже из всей той кучи информации, которую я прочитала и которая шокировала меня, я нашла кое-что, что определенно выбило меня из колеи. Кира сказала, что из-за того случая на электростанции и ее силы, в Стайлза вселился ногицунэ. Именно тот, которого искали Они. И сейчас он находиться внутри нашего Стилински. Как только я прочитала это, то выпала из реальности. В голове никак не укладывалось происходящее. В Стайлза вселился злой дух. Вы понимаете? Я не знаю, как такое случилось и что будет дальше, но ничего хорошего — я клянусь — ничего хорошего уже не будет. Все еще находясь не в этом мире, я на автомате приняла душ и стала одеваться. Накрасилась и собрала учебники, спустилась вниз и позавтракала. Обыденные вещи казались мне сейчас такими дикими и чуждыми, что я шарахалась словно больная от каждого из них. Просто поймите, что может произойти с парнем, в которого вселился темный злой дух и который пропал. Если Стайлз не покалечит других, то покалечит себя. Или и того хуже все может просто закончиться… Я резко проморгалась, словно прогоняя сон. Удивленно ахнула, потому что стояла посреди коридора школы. Я уже успела прийти? Оглянулась по сторонам и поняла, что на мне другая одежда. Клянусь, я помню, как одевала шорты, но сейчас на мне юбка, причем непростительно короткая. Из-за этого резко стало некомфортно, и я попыталась оттянуть юбку настолько, насколько это вообще было возможно. Неожиданно появилась Кира, обнимая меня за шею. Я немного растерялась, но все равно обняла ее в ответ. От этой лисицы просто исходит тепло, в котором так и хочется утонуть. — Ты чего такая потерянная? — спросила девушка, осматривая меня с ног до головы. — Не знаю, просто… Навалилось все как-то, — пожала я плечами. — Ты так из-за Стайлза, я права? — какая же ты проницательная. — Да. Эта новость, признаюсь честно, выбила меня из колеи. — Заметно. Но все переживают по этому поводу, ты не одна. — Я кивнула, но Юкимуру это, кажется, не удовлетворило, и она вновь взглянула на меня с легким прищуром. — Он тебе что, нравится? Так и замерев на месте, я уставилась на подругу. Ты точно та Кира, которая тряслась перед Скоттом? Нравится ли он мне? Еще как. Клянусь, я будто задыхаюсь когда с ним происходит что-то плохое. Но вместо этого я просто поджала губы и кивнула в ответ. — Оу, — кажется, брюнетка немного смутилась. Все же вот она — моя подруга. — П-почему у тебя в руках математика? — слегка запнувшись, спросила она. — Потому что у нас сейчас математика? — переспросила я ее. — Нет, сейчас по расписанию биология. Математика была вчера. Вчера. Меня словно током прошибло. Сколько еще раз за сегодняшний день я буду удивляться, и впадать в ступор?! Потянувшись в задний карман юбки, я достала телефон и взглянула на дату. Двадцать третье. Но, насколько я помню, с утра было двадцать второе. Другая одежда. Другой предмет. Другой день. А я не помню, как жила последние сутки. Это уже не похоже на шутки. Это похоже на кошмар. *** Я завязывала второй шнурок, когда из коридора послышался голос тренера, в приказном тоне велящий «вываливать свои задницы на улицу». Не уверена, что это чему его учили, но тренировки у него и правда действенные за счет его поведения. Не всем хочется выслушивать его крики и оскорбления. Может, поэтому его все и слушаются. И нам пришлось поторопиться, чтобы не отхватить от Финстока еще больше оплеух. Мы вышли из раздевалки прямиком на поле, где уже стояли парни. Построившись, мы стали выслушивать указания тренера, а после пошли к автобусу, что бы нас отвезли в лес на беговые тропы. Свежий воздух и естественная среда, что может быть лучше? Наверное, только сидеть дома. Но кого волнует мое мнение и мои желания? Ага, никого. Поэтому, как только мы приехали, я нехотя побежала со всей компашкой школьников, в то время как тренер остался где-то позади. Обернувшись и посмотрев на него напоследок, я сбавила темп до «я бегу очень медленно, но делаю вид что очень стараюсь». Собственно именно поэтому я сразу же оказалась в жопе в конце нашего небольшого отряда. Но мне это не особо нужно, поэтому я и не волнуюсь. Зато когда мне придется в очередной раз бежать от какой-нибудь твари, то я определенно вспомню этот день и поругаю себя за свою лень. К тому же помимо этих пробежек у меня есть вещи поважней. Например, тот факт что я, похоже, схожу с ума. Нет, не так. Я окончательно сошла с ума. Потому что терять свой разум я начало очень давно, когда стала приходить к умирающим людям и орать до потери пульса. А сейчас крыша съехала основательно. Кто-то раскидывает учебника по моей комнате, выходит из моего дома, мне сняться до ужаса реалистичные кошмары и у меня частичные провалы в памяти. Это уже точно не просто так. И самое страшное, что я не знаю, что мне с этим делать. Признаться ребятам? И что тогда? Я не могу знать их реакцию, не могу знать, что они скажут и что сделают. Вдруг это закончиться чем-то плохим для меня. Знаете, я не хочу закончить свою жизнь в семнадцать лет, просто из-за того что кучка подростков посчитала меня опасной. Путь это и не просто подростки и я действительно не понимаю, что со мной твориться. Я не хочу умирать. Можно спросить, с чего это я решила, что компашка Скотта сразу меня убьет? Я так не решила. Просто, это один из вариантов развития событий. В нашей «спокойной» жизни может произойти се, что угодно. Пока я плелась в самом конце, отставая от ребят уже где-то на метр, Кира вырвалась вперед метров на десять. И я не преувеличиваю. Девушка действительно бежала очень быстро. Вот прям очень. Это одна из способностей китцунэ? Знаете, быстрый бег, острый нюх и все эти штучки оборотней. Иногда я бы тоже хотела иметь что-то такое. Но обращаться в каждое полнолуние… Нет уж, спасибо. Да еще и блохи. Интересно, а оборотни тоже страдают от блошиной армии, или это обходит их мохнатые шкурки стороной? Мои «высоко» интеллектуальные размышления прервал мужской крик. Все бегуны резко остановились, удивленно смотря на выбежавших из неоткуда парней, среди которых был и Стайлз. Но Стайлз ли? Парень, заметив, что никто больше никуда не бежит, осмотрелся по сторонам и, заметив что-то, начал медленно опускаться. Со стороны могло показаться, что там что-то опасное. Но Стайлз просто тащил и тащил толстую железную цепь из-под листвы, под внимательные взгляды всех вокруг, пока… — Поздравляю, Стилински! — насмешливо заговорил Финсток, — Ты нашел длинную цепь. А теперь кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Тренер, нет! — закричал вдруг Скотт, и прямо в живот мужчины попала стрела. Я вскрикнула, закрывая рот ладонью. Из толпы послышались несколько таких же женских возгласов. — Черт… — прошептал мужчина, заваливаясь назад. Вся толпа ринулась к учителю, который даже глаза закрыл, а потом резко заорал, — Я умру! — Нет, тренер, вы не умрете! — Вытащите ее из меня! Я умираю! — Да отойдите же вы все! — прокричал кто-то из парней. Я отошла от них, но не отрывала взгляда от тела тренера. По его футболке разливалась красная жидкость, руки Стайлза были в крови, потому что он пытался зажать рану. А я просто смотрела на все это. И клянусь, мне это нравилось. То, как все вокруг трясутся и паникуют, и то, как чья-то жизнь висит на волоске. Стилински что-то сказал Скотту, а потом повернулся ко мне. Я невольно затаила дыхание под его пронзительным взглядом. Он посмотрел на меня всего лишь пару секунду, но этого хватило, чтобы там внутри что-то зашевелилось. Что-то недоброе. Финсток вдруг отключился, а из глубины послышался вой серен. Кажется, пробежка не удалась. *** Знаете, как говорят: беда не приходит одна. И я с этим чертовски согласна. Иначе, как объяснить, что как только мы приехали в школу, то вокруг сразу же поднялась суматоха. Нас эвакуировали прямо из автобуса и отвели на безопасное расстояние от стоянки. Приехало еще несколько машин полиции, и вокруг собралась почти вся школа. На мой вопрос о том, что же случилось, какой-то парень из толпы крикнул, что в автобусе взрывчата. Причем она заложена там не просто так, а в руках какого-то подростка. По спине пробежал противный холодок, заставивший меня поежиться. Вокруг меня всегда ходила смерть — что говорить, я ее предвестница — но сейчас ее как-то слишком много. В автобус зашел молодой мужчина, лет двадцати пяти в полицейской форме. Я продвинулась вперед, ближе к изгороди, пытаясь найти Киру. Пока я шла, расталкивая зевак на своем пути, кто-то на меня шипел, кто-то ругался, но я стойко шла, ища глазами подругу. К слову, я ее так и не нашла, зато увидела Скотта и Стайлза. Они тоже стояли у самой изгороди и с напряжение смотрели в сторону желтой машины. Рядом с ними стоял шериф и так же хмуро оглядывал все пространство вокруг, но не отходя от сына. Кажется, он его теперь не отпустит, да? После долгих десяти минут в автобусе заметили движение. Вокруг образовалась тишина, шепот перестал разноситься по территории, и все с замирание следила за происходящим. Да даже я стала реже дышать. Молодой человек вышел из автобуса и развернулся к двери, откуда выходил другой парень, явно младше офицера. Чуть присмотревшись, я узнала в нем Джареда. Его ощутимо потряхивало, взгляд был испуганный. Бедный парень даже вздрогнул, когда к нему подбежали врачи скорой помощи, так он был напуган. Оно и понятно — в его руках была взрывчатка. Шериф подорвался с места и побежал к своему подчиненному. Тот, к моему удивлению, вручил начальнику странный предмет, смутно напоминающий тетрадь или книгу. Стилински старший взял в руку эту «книгу» — назовем ее так — и стал листать страницы. С каждой пролистанной страницей, его брови сводились к переносице все больше и больше. Он буквально замер, рассматривая содержимое сего предмета. Затем он посмотрел исподлобья на офицера и что-то спросил. Мужчина кивнул и что-то ответил. Кажется, шериф нахмурился еще больше. Губы его сжались в тонкую полоску, а затем он посмотрел на меня. Сначала я не поняла, куда он смотрит, но когда мужчина двинулся в мою сторону, я вздрогнула, делая непроизвольный шаг назад, врезаясь в кого-то из учеников. А шериф тем временем быстро приблизился к моей скромной фигуре. Он сурово на меня посмотрел и попросил выйти за ограждение. Я опасливо на него посмотрела, но все же вышла, зачем-то оглядываясь назад. Позади меня остались школьники, удивленно таращащиеся на меня. Мы с ним вернулись на то место, где стоял молодой полицейский. Боковым зрением я заметила, как к нам приблизилось еще две фигура известно кого. Теперь посреди парковки нас стояло пятеро: я, шериф, Скотт и Стайлз и Перриш (так гласил его значок). — Мелоди, — сурово обратился ко мне мужчина. — Это твое? Передо мной возник учебник математики, немного потрепанный в уголках, но в целом хороший. Я взяла его в руки и открыла первую страницу, на которой было написано мое имя. Мелоди Б. Янг Поджав губы, я осторожно кивнула. Кажется, ничем хорошим это не закончиться. — Тогда листай дальше. Я недоверчиво покосилась на него, затем на парней, и, наконец, перевернула первую страницу. И тут же округлила глаза. Испуганно посмотрев на шерифа, я вернула свое внимание на учебник, продолжая все листать и листать дальше. Но сколько бы я не смотрела, ничего все равно не менялось. Все страницы были расписаны лишь одним именем. Большие буквы, написанные черным маркером, красовались на каждой страннице моего учебника. Шериф Стилински. — Как ты можешь это объяснить? Шериф грозно смотрел на меня, и я почувствовала, как глаза заполняются обжигающими слезами. В ответ я лишь пожала плечами, стараясь не расплакаться прямо перед всей школой. — Я не. я не знаю, — предательский всхлип все же вырвался из моей груди, — Я ничего не помню, — на последнем слове голос совсем стих, и я виновато опустила голову. На плечо вдруг упала чья-то рука. Я посмотрела сперва на нее, а затем на того, кому она принадлежит. Это оказалась рука Скотта. Он смотрел на меня с уверенностью в глазах. Знаете, для полноты образа ему только развивающегося плаща супер героя за спиной не хватает. — Мне кажется это подсказка, — заговорил вдруг Стайлз. — Пап, а что, если бомба у тебя в кабинете? *** Когда мы подъехали к участку, то там уже стояло несколько машин скорой помощи, и люди, словно муравьи, носились около участка. Я ехала на машине шерифа, поэтому как только мы приехали на место, он закрыл двери и приказал мне сидеть в машине, до тех пор, пока все не проясниться. Конечно, сидеть взаперти около полиции мне не очень хотелось. Я бы лучше сидела дома, но мой учебник, полностью исписанный именем Стилински старшего, нашли в коробке, в которой могла быть взрывчатка. А теперь эта взрывчатка оказалась в полицейском участке, и я надеюсь, что никто сильно не пострадал. Потому что если кто-то все же пострадал — это значит, что вина полностью моя. Я ведь не помню, чем занималась последние сутки. Кто знает, возможно это я устроила весь этот кошмар. Да еще и Стайлз вдруг резко объявился. Что вообще происходит? Я схватилась за голову, прикрывая глаза. Голова разболелась от всех этих мыслей и переживаний. Надо просто рассказать обо всем, что со мной происходит Скотту и остальным. Они помогут, я верю. Потому что Скотт не сделает мне ничего плохого… Не сделает же? Рассуждая о том, убьет меня МакКол или поможет спастись, я не сразу заметила, что кто-то стоит рядом и смотрит на меня. Взглянув в окно, я увидела мужчину в полицейской форме. Он стоял около моей двери и чего-то ждал. Возможно, это шериф послал его освободить меня, потому что решил, что до меня ему пока нет никакого дела. А что? Как вариант. Именно поэтому я прильнула к слегка пыльному стеклу, смотря на офицера снизу вверх. — Простите, сэр, вы пришли, чтобы освободить меня? — но в ответ тишина. — Вас прислал шериф? — снова никакой реакции. — Вы меня слышите? На мои вопросы он не отвечал, просто стоял и смотрел на меня. И это стало настораживать. Поэтому я отлипла от стекла и отодвинулась к другому окну. Но стоило мне только сделать это, как полицейский оказался уже у другого окна. Я вскрикнула, отползая от двери назад. Нехорошо. Совсем нехорошо. На глаза резко навернулись слезы, а в груди разлилась неприятная боль. Еле сдерживая себя, я попыталась открыть дверцу автомобиля, дергая за ручку, но она не поддавалась. Чуда не произошло. Зато мужчина перебрался в салон автомобиля и теперь сидел на переднем пассажирском сиденье. Я всхлипнула, забиваясь в угол. Вновь попыталась дернуть ручку — бесполезно. Почему шериф запер меня? Я бы и так никуда не убежала. Полицейский неотрывно смотрел на меня, пробираясь своим взглядом до костей. Я поежилась, зажмуривая глаза. Как же мне хочется закричать. Я сижу в машине с человеком, который скоро умрет. Я сижу с мертвецом… Из горла вырвался крик, заставляющий меня по привычке заткнуть уши. Офицер сразу исчез, но вот крик не собирался так просто заканчиваться. Я продолжала кричать и чертовы стекла не выдержали, начав трескаться. И я была бы рада остановиться. Но не могу. Не выдержав, машинные стекла все же треснули, выплевывая осколки на улицу. Кое-что осталось и в машине. Только после этого мне стало легче. Я по отработанной схеме завалилась набок и сжалась в калачик. Простите, шериф, но вы сами виноваты, что заперли банши в машине. Не знаю, сколько я так пролежала — час, или десять минут, но вскоре кто-то подошел к машине. Немного повозившись с дверным замком этот некто все же открыл ее, вытаскивая меня на улицу. Я с трудом смогла сфокусировать свой взгляд на человеке, держащим меня. Слишком мало времени прошло. Мне все еще больно. — Мелоди. Мелоди, посмотри на меня. — своим еще затуманенным, но уже немного осмысленным взглядом я посмотрела на МакКола. — Что произошло? — К-кто-то умер… — еле слышно прошептала я. — Это все из-за меня. — Из-за тебя? — спросил женский голос, смутно похожий на Кирин. — Скотт… — послышалось со стороны. — Черт, — выругался оборотень, а после подхватил меня за талию, перекинув мою руку через свою шею, — Пошлите. Мы подошли к синему джипу. Меня усадили назад, и кто-то обхватил мои плечи ладошками, прижимая к своей груди. Судя по тому, что впереди я видела двух парней, то это была Кира. Машина тронулась с места, и мы поехали в неизвестном мне направление. На улице вдруг пошел дождь, скорее даже ливень. Дорогу было плохо видно, но дворники на стареньком джипе работали исправно, что не могло не радовать. Я сильнее прижалась к Кире, словно она была моим спасательным кругом. Единственной соломинкой, держась за которую я могу жить. От нее исходило тепло, заставляющее меня вцепиться в ее руку цепкой хваткой. — Куда мы едем? — спросила Юкимура после пяти минут поездки. Наверно. — В ветеринарную клинику. Вокруг нее рассыпан пепел рябины, как и вокруг моего дома. Так мы выиграем время. — А Они могут пройти сквозь барьер? — спросил Стилински. — Через какое-то время — да. — А получше идей нет? — но поймав красноречивый взгляд друга на себя, шатен сдался, — Ладно, едем в клинику. А что там с Мелоди? — спросил он, посмотрев на меня в зеркало заднего вида. — Ее всю трясет, — сказала подруга. Надо же, а я этого уже почти не чувствую. — Она что правда кричала с такой силой, что разбила стекла в машине? — Она же банши, — хмыкнул Стилински, — Они и не такое могут. К тому времени, как мы подъехали к вет. лечебнице я немного пришла в себя. По крайней мере, теперь я могла самостоятельно передвигаться и говорить. Поэтому, как только мы вышли из машины, я уже без чьей-либо помощи смогла доковылять до двери. Но, как вы могли догадаться, так просто спрятаться нам не дали. Из тьмы появились Они и стали медленно приближаться к нашей сверхъестественной компашке. Скотт кинул ключи своему другу, а сам обнажил клыки и когти, зарычав на демонов. Стайлз трясущимися руками пытался открыть дверь, которая почему-то ни черта не поддавалась! МакКол тем временем бросился в бой. Как только дверь поддалась, Стилински швырнул туда меня, при этом позвав и мою подругу зайти, но та, к моему удивлению, с нами не пошла. Девушка стала хватать ящики и кидать в демонов. Какие-то попадали, какие-то нет, но она не собиралась сдаваться. Вдруг один из демонов материализовался рядом с китцунэ и уже замахнулся, чтобы нанести удар, как та перехватила его руку, откидывая демона назад. Сначала она удивленно уставилась на свои руки, а потом схватила какую-то балку и начала ей сражаться. Причем, не просто беспорядочно размахивая ее, а так, будто у нее в руках меч или… катана. Подруга действительно выглядела эффектно, поэтому Скотт отвлекся на нее, чем и воспользовался один из Они. Он вонзил катану прямо в живот оборотня. Откинув последнего демона, Юкимура попыталась поднять раненого парня. К ней тут же подбежал Стайлз, все же помогая поднять лучшего друга. Я тоже безучастна не осталась и открыла дверь шире, что бы все смогли зайти разом. Мы завели Скотта в одно из помещений, где он облокотился на какой-то железный стол. Подруга положила руки на рукоять, пытаясь вытащить оружие из парня. — Кира, — позвала я девушку. Она развернулась ко мне, — Ничего личного, дорогая. На ее непонимающий взгляд я прописала бедной брюнетке с локтя прямо в нос и, схватив за волосы, ударила о тот самый стол, на котором спасался МакКол. Юкимура упала на пол и перестала двигаться. Так что цель, кажется, выполнена. — Какого черта? — зашипел Скотт. — Кушать подано, — пропела я, игнорируя слова оборотня, но обращаясь к его другу. — Я и забыл, какого это, работать в команде, — ухмыльнулся тот, подходя к Скотту. Я же не стала лезть в эти дела, поэтому просто залезла на соседний стол, весело раскачивая ногами в воздухе. Стайлз показал другу жестом мол, все в порядке, и пробежался по рукояти катаны. Внизу что-то потянуло, видя это его движение. — Пожалуйста, Стайлз, остановись. — Все хорошо, — парень снисходительно улыбнулся, а затем резко поменялся в лице и провернул катану по часовой стрелки. Или против. Я не уточняла. Оборотень закричал и зажмурился от боли. А шатен все продолжал крутить ее. — Тебе больно? Посмотри на меня, — оборотень с трудом поднял взгляд, — Тебе стоило лучше подготовиться, Скотт. Знаешь, — он остановился лишь на секунду, а затем вновь продолжил. — Ногицунэ питается хаосом, раздорами и болью. Утром ты забрал ее у Айзека, -поворот влево. — Потом забрал у тренера, — теперь в другую сторону. — А потом у умирающего помощника шерифа. Всю боль, Скотт. Ты забрал ее всю. — Лис схватился за лицо МакКола, — А теперь, отдай мне ее! От лица к рукам Стайлза потекли черные вены, наполненные болью. Стилински блаженно закатил глаза, отчего я невольно закусила губу. На лице шатена появилась блаженная улыбка, и я тоже позволила себе улыбнуться. — Тебе пора научиться, Скотт. Тебе пора научиться не доверять лисам. А знаешь почему? — парень обернулся на довольную меня, а после снова на «своего» друга, — Потому что они обманщики. Они тебя одурачат. Мы всех одурачим. — А вот и не всех, — словно из-под земли вырос ветеринар. Стайлз обернулся к нему, а тот что-то вколол в шею парня. Лис захрипел, пытаясь ухватиться за доктора, но у него ничего не вышло, и он завалился набок. Дитон подошел к Скотту и вытащил катану из его тела, а когда оба повернулись на место, где сидела я, никого уже не было.