4.
19 марта 2017 г., 20:40
Примечания:
"Она сломлена психически и эмоционально. Но каждый день она ходит с улыбкой, потому что она такой является, девочкой, которая никогда не перестает улыбаться".
https://pp.userapi.com/c836730/v836730484/31318/-O-bjetVO8s.jpg
Здесь должен был быть экшн или типа того, но в итоге я получила вот это.
Приятного прочтения.
Они ищут того, кто не является личностью. Того, кто одержим злым духом. © Каташи.
Знаете, мне начинает это надоедать: когда ложишься спать в одном месте, а просыпаешься совсем в другом. Когда засыпаешь в своей кровати, а просыпаешься на сырой земле! Как же это достало! Я раздраженно выдохнула и огляделась по сторонам. Я сидела на сырой земле, а вокруг меня были стены, но не из кирпича или бетона точно. Поднявшись с пола, я отряхнула ноги от почвы и грязи и подошла к одной из стен. Медленно приблизила к ней руку и дотронулась. На удивление, ничего страшного не произошло. Просто листва. Вся стена из листвы. Эта. И та. И следующая. Это лабиринт… Отрывисто выдохнув, я обхватила себя за плечи. Было очень холодно, так что климат явно не калифорнийский. И даже если учесть, что сегодня одна из самых холодных ночей в году, это все равно не объясняет, почему так холодно. Возможно, конечно, это из-за того, что я в коротких шортах и майке и абсолютно босиком, но, даже когда я бегала голой, было не так холодно. Я огляделась по сторонам, продолжая интенсивно потирать руки и плечи, чтобы хоть как-то согреться. Вокруг темно, но даже сквозь эту тьму можно было что-то разглядеть. Я решила пошарить в карманах в поисках телефона, но ничего не нашла. Конечно, разве можно было выкинуть меня сюда и дать хоть какое-нибудь средство связи или освещения? А сюда это куда? Не знаю, есть ли где-то в Калифорнии такие большие лабиринты, да и вообще какие-нибудь, но поблизости Бейкона таковых точно не имеется. Поэтому остается лишь гадать, где я нахожусь и как я попала в это жуткое место. Со стопроцентной уверенностью могу сказать, что засыпала дома после того как вернулась от Скотта. Помню даже, как меняла постельное белье… Боже, неужели меня сюда привели способности банши или что похуже? Потому что в последнее время со мной творится много, очень много странностей. Например: откуда у меня появилась отметка личности, если я точно помню, что Они мне ее не ставили? Но она откуда-то появилась, и поэтому демоны мне поверили. Но я не помню, как мне ее ставили! Слишком много странностей для одного маленького городка. А еще забавно, что все эти странности начались только сейчас. Я живу здесь не первый год, но пропадать из дома и просыпаться на улице стала только в этом. Я решила не стоять на месте, как истукан, а отправиться вперед. Идти ночью по абсолютно неизвестному лабиринту — отличная идея, Мелоди, просто превосходная! Осталось только табличку на себя повесить: «Жертва ищет маньяка!». Забавно. Температура, кажется, все падала и падала, потому что с каждым шагом мне становилось холоднее. Я выпустила изо рта облачко пара и, поежившись, огляделась по сторонам. Передо мной встал выбор, куда идти: налево или направо. Так как у меня не было ни карты, ни чего-либо подобного, остался единственный беспроигрышный вариант. Считалочка, конечно. Проговорив про себя незамысловатый стишок и выбрав дорогу, я двинулась вперед. Но детский всхлип остановил меня. Я удивленно обернулась и увидела, что за спиной был уже не лабиринт, а улица. До боли знакомая улица, на которой стоял такой родной дом. А я стояла напротив этого дома, на трассе, и смотрела на себя в детстве. На глаза навернулись слезы, которые я сразу же стерла. Напротив меня лежал мужчина. Он был весь в крови, неподалеку валялась отгрызенная рука. Признаков жизни пострадавший уже не подавал, потому что, помимо не хватающей конечности, у него было вспорото горло. На бездыханном теле лежала девочка, которая тоже пострадала: ее бок исполосовали когтями, шрам от которых останется на долгие, долгие годы. Это я и мой папа. — Ты помнишь этот день, Мелоди? — раздался отовсюду, словно отражаясь от всех стен, голос. — Кто это? — я огляделась по сторонам, конечно, так никого и не увидев. — Тень. Или нет. Или да. Я такая непостоянная. Сегодня я твоя тень, а завтра ты тень от меня. Не важно. Так ты помнишь этот вечер? — Помню ли я его? — я не стала давить на голос, пытаясь узнать, кто это. Мне было не до этого. — Правильнее будет спросить, забуду ли я когда-нибудь этот день. Этот момент и правда навсегда отпечатался в моем сознании. Долгое время мне снились кошмары, я не могла нормально спать, есть, время для меня текло незаметно. Мне было пять, когда это случилось. Я возвращалась с детской площадки домой. Начинало смеркаться, когда я подходила к дому. Как всегда над дверью горел фонарь, который освещал дорогу на много метров вперед, но вдруг он погас. На улице стало гораздо темнее, поэтому я ускорила шаг. И до дома оставалось совсем немного, как вдруг со стороны послышалось рычание. Я резко обернулась на звук и увидела два красных огонька, смотрящих прямо на меня из темноты. Истошно завопив, я рванула к дому, но была сразу же настигнута. В мой бок вцепились острые когти, а животное пускало слюни прямо на мое лицо. Я продолжала кричать от боли и страха, когда фонарь загорелся вновь и на улицу выбежал папа. Он увидел, как меня пытается сожрать дикий волк, потому, схватив первый попавшийся предмет, — а это была старая клюшка, — бросился на зверя. Но, если меня эта тварь добивать почему-то не стала, то на папу она бросилась, свирепо раздирая в клочья. Вспоров горло отцу, оборотень скрылся во тьме ночного района. Я подползла к телу папы и, упав прямо на него, долго-долго плакала. Тогда на моих глазах впервые умер человек. И это было слишком страшно. Я пролежала там несколько часов с трупом в обнимку, пока Хелен не вернулась с прогулки. Она нашла меня и тут же вызвала маму, скорую, полицию. Меня сразу отвезли в больницу, а после стали водить по психологам. Полиция свалила все на сбежавшего из леса зверя, но я знала, что это не просто зверь. У него красным огнем светились глаза, и он, кажется, прекрасно все понимал. Но разве кто-то слушал пятилетнего ребенка? Мои слова не воспринимали всерьез, думая, что это травма после пережитого. Но я знала, что это правда. Всегда знала. — А ты помнишь это? — раздалось прямо у моего уха. Я дернулась, но… — Не поворачивайся. Просто смотри. Картина передо мной сменилась. Теперь девочка лежала на земле, а оборотень нависал сверху. По ее щекам катились слезы, но, когда из дома вышел отец, все эмоции резко пропали. Маленькая я схватила волка за шерсть и почти прорычала лишь одну фразу: «Сожри его». — Это ложь! — закричала я, отворачиваясь от появляющейся в воспоминаниях картины. — Это неправда! Такого не было! Ты все лжешь… — Ты в этом уверена? А что насчет этого воспоминания? Теперь декорации сменились, и я была в классе. В классе экономики. Я вскрикнула, потому что картина не то чтобы самая приятная: все залито кровью, по классу валяются трупы, а я сижу у стены и оглушительно кричу. Такого просто не могло быть. Я бы помнила. Но это же все просто выдумка, верно? Это ведь нереально… — Ты все лжешь, — я пыталась подавить слезы, зажав рот рукой. — Нет, Мел, не лгу. Только не сейчас. — Зачем ты это делаешь? — крикнула я в пустоту лабиринта. — Я хочу тебе кое-что показать. Все снова поменялось. Лабиринт пропал, и я оказалась в помещении с белыми стенами. Судя по плакатам, весящим на них, это была больница, родильное отделение. Но в отличие от прежних воспоминаний — хотя я не уверена, что это правдивые воспоминания, — здесь все было размыто. Лица, предметы, слова — все словно под пленкой, расплывчато и не понятно. Я осторожно двинулась вперед, будто бы зная куда идти. А может, мне просто казалось это, не знаю. Но я продолжала двигаться прямо по коридору. И шла я до тех пор, пока не наткнулась на двух мужчин. Кажется. Один из них был в медицинской одежде, на другом накинут халат. Он, видимо, являлся посетителем. Доктор что-то объяснял другому мужчине, а тот лишь качал головой, не веря в сказанные слова. Мне так кажется, потому что картинка все еще была расплывчатой. — Мне, правда, жаль. Примите мои искренние соболезнования, мистер Янг. Доктор ушел, оставляя мужчину одного. Тот обессилено сел на стул в коридоре и заплакал. — Это папа..? Зачем ты мне это показываешь? Чего ты хочешь добиться? — я кричала, никак не контролируя себя. Потому что это слишком давит на меня. Я не такая сильная, какой хочу быть. — Я хочу показать тебе забытые воспоминания. Поверь, Мелоди, я покажу тебе гораздо больше, если ты впустишь меня. — Впущу куда? — я непонимающе вглядывалась в темноту, из которой, как мне казалось, исходил голос. — В свое тело… У тебя есть две дороги, — я вновь стояла перед двумя поворотами, которые встретила в самом начале. — С одной стороны выход, с другой неминуемая смерть. Если ты не найдешь выход, то я заберу твое тело сразу же. Но если у тебя получится спастись, тогда мы еще поиграем. Куда ты повернешь, Мелоди? Я отступила на шаг назад. Куда я поверну? Я посмотрела сначала на первый путь. В конце него был виден еле яркий свет, дул легкий ветерок. Это было очень похоже на выход. Но другая дорога была поглощена тьмой и лишь редкие белые тени мелькали там. Это больше похоже на реальность, в которой я живу. И куда же поворачивать? Как спастись? Я закрыла глаза и стала прислушиваться к звукам. Слегка нахмурив брови, навострила уши, потому что точно что-то слышала. Что-то похожее на бормотание или шепот. Я развернулась на звук и уперлась взглядом в проход, полностью покрытый тьмой, и шагнула в его сторону. — А ты уверена? Уверена, что выбрала верный путь? — Нет, — шепнула я, но все равно продолжала идти вперед. С каждым шагом вокруг меня появлялось все больше и больше теней. И с каждым моим шагом они приобретали человеческие очертания. Во многих тенях я стала узнавать людей, с которыми раньше общалась или просто виделась. И почему-то мне казалось, что именно это и есть правильный путь. Я шла все дальше, пока не зашла в тупик. Я остановилась и стала оглядываться по сторонам. Путь назад зарос, и впереди тоже ничего не было. Хотя, погодите-ка. Кажется, там кто-то стоит. Я напрягла зрение и увидела в тени человека, тот сгорбился и трясся. Не понятно, то ли от страха, то ли от холода. Я стала подходить ближе и с ужасом замечать в нем до боли родные вещи. Сердце стало биться с бешеной скоростью. Чем ближе я подходила, тем больше предметов вокруг словно вырастали из пустоты и мрака. Кровавые бинты. Стук. Клетчатая рубашка. Стук. Взъерошенные волосы. Стук. Я подошла вплотную к этому человеку и, положив руку ему на плечо, еле слышно спросила: — Стайлз? Ответа не последовало, но человек повернулся. Я вскрикнула, отпрыгнув на шаг назад, и зажала рот рукой, чтобы не кричать дальше. Передо мной и вправду был Стайлз, вот только все его лицо, так же, как и руки, обгорело. На коже, покрытой сажей и копотью, виднелись открытые участки мяса и кровь. Лицо тоже было так сильно повреждено, что в нем с трудом различались черты лица Стайлза. Он смотрел на меня, а я на него. И если я смотрела на него с ужасом и сожалением, то он смотрела на меня с мольбой. Его рот приоткрылся в еле слышном шепоте, но мне хватило этого, чтобы расслышать два слова, которые тут же разбудили меня из этого кошмара. — Спасите меня. Я широко раскрыла глаза и глубоко вдохнула, принимая сидячее положение. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь дома в своей комнате на своей кровати. Никаких лабиринтов, странных голосов и теней. Только я в своей комнате. Все хорошо. Наверное. В воспоминаниях сразу же всплыли картины из этого… сна? Это ведь был обычный страшный сон, верно? Просто все выглядело так реально. В особенности, Стайлз. По телу пробежали мурашки только при одном упоминании о парне. Вид у него действительно был ужасающий, а еще эти его слова… От кого его нужно спасать? Что такое могло с ним произойти? И почему он мне снится в таком виде? Обычно, если мне снился Стилински, то это были милые и радужные сны десятилетней девочки, в которых все было так светло и чисто, что абсолютно не хотелось просыпаться. Этот же сон был слишком темный и слишком страшный. Нет, мне снились кошмары и снятся до сих пор, только обычно они не такие ужасающие. Обычно, когда просыпаешься от кошмара, понимаешь, что это просто кошмар, и забываешь об этом, а сейчас у меня так не получается. Потому что где-то внутри есть стойкое ощущение, что все это неспроста. Надо умыться. Да, точно. Надо умыться и немного прийти в себя. Я же как-то говорила, что подобные процедуры помогают человеку даже собственную душу чувствовать чище. Так вот, может и на этот раз все получится. Конечно, это обман, но никто не запрещал самовнушение. Поэтому я встала с постели и прошла в ванную, включила свет и подошла к раковине, над которой висело большое зеркало. Я посмотрелась в него и поняла, что видок у меня так себе. Нет, дело даже не в растрепанных волосах или в остатках макияжа на измученном лице. Дело в самом лице. Оно перекосилось гримасой ужаса, от которого я, видимо, буду отходить весь день. Я открыла кран, давая воде зажурчать, и звук разнесся по всей комнате. Набрав немного воды в ладошки, я умыла лицо. Повторив так еще несколько раз, закрыла кран и промокнула лицо чистым полотенцем, а напоследок взглянула в зеркало и отправилась к себе в спальню. Кап. Я резко остановилась, оглядываясь. Разве я не закрыла кран? Вернувшись на место, я затянула вентиль потуже. Убедившись, что вода точно не капает, я снова направилась к выходу. Кап. Да какого черта? Я подлетела к раковине и открыла кран. Но вместо привычного журчания услышала шепот. Испугавшись, я, конечно, закрыла кран и отошла назад. Только вот звук падающих капель все никак не хотел прекращаться, поэтому я снова подошла. Вместо звуков воды раздался шепот, поэтому, нагнувшись прямо к бегущей воде, я стала прислушиваться. Боже… Пожалуйста… Найдите меня… Помогите… Спасите меня… Это голос Стайлза? Это же Стайлз… О, господи. Этот сон, шепот. Это все не просто кошмар. Я же банши. Я вылетела из комнаты, с бешеной скоростью спускаясь по лестнице. Даже не удосужившись одеться или хотя бы обуться, выбежала из дома прямо в шортах и майке. Босиком бежать по гравию — это, скажу я вам, не самое приятное ощущение, которое возможно испытать. Но у меня уже есть опыт, мне не привыкать. Было как-то не особо интересно думать о себе, потому что все мысли сейчас занимал Стилински. Если с ним что-нибудь случится, боже, я же этого не переживу. Поэтому я бежала изо всех сил к дому парня. Даже окружающий мир стал для меня не самым важным, именно поэтому я чуть не попала под машину. Но я не слышала сигнала машины, только шепот. Срезав путь через дворы, я уже подбегала к дому семьи Стилински. Слезы скатывались с лица и падали на асфальт, разбиваясь вдребезги. Я не хочу плакать, не хочу, но не могу остановиться. Наверху горел свет, а дверь была приоткрыта, поэтому я влетела в дом, даже не подумав о том, что и как буду объяснять шерифу. Но, на мое счастье, его дома не было, как я смогла заметить, так что без всяких задержек побежала наверх. В единственной комнате, откуда шел свет, дверь была открыта нараспашку. Я забежала туда, но вместо кареглазого шатена увидела там Скотта, Айзека, Лидию и Эйдана. — Где Стайлз? — я так и замерла на пороге, не найдя парня глазами. Присутствующие в комнате удивленно на меня посмотрели, и да, скорее всего, из-за моего внешнего вида, а не из-за внезапного появления. — Он пропал. — Начал говорить Скотт. — Мы пытаемся его найти. — Ты тоже что-то слышала? — спросила меня Лидия. Ее взгляд выражал такую потерянность, что я даже удивилась. Она становится совсем другой, когда ей приходится быть банши, а я уверена, что ее привели сюда силы банши, а не команда оборотней. — Слышала? Я слышу до сих пор, — я схватилась за голову, потому что именно в этой комнате шепот стал невыносимо громким. — Голова скоро взорвется! — Что ты слышишь, Мелоди? — Мартин подошла ближе ко мне. — Шепот… А ты разве его не слышишь? — девушка отрицательно покачала головой. — Черт, это просто сводит с ума. — Может, это уже шизофрения? — послышался насмешливый голос со стороны. — Да заткнись ты, Лейхи! — огрызнулась я, зажмуривая глаза. — Мелоди, ты можешь понять, что они шепчут? — спросил МакКолл. Я лишь неопределенно махнула головой. Не знаю, я не уверена. Просто шепот такой громкий и быстрый, что невозможно понять ни единого слова. Все сливается в единый поток, из которого трудно что-то разобрать. Еще эти разговоры вокруг, мне это мешает. — Можете вы уже заткнуться?! — не выдержала я и прикрикнула на них, когда Эйдан заговорил в очередной раз. В комнате повисло молчание, но мне оказалось мало. Слишком шумно. Все еще слишком шумно. Я открыла глаза и заметила странные красные нити, которые связывало одно кольцо. И оно было прикреплено к постели Стайлза. Я подошла к ней и тут же пожалела. К шептавшему голосу добавился еще один, спустя минуту — еще. Голоса появлялись в голове с молниеносной скоростью. Я заткнула уши и закричала, заполняя громким звуком помещение. Кричала долго и протяжно, будто пытаясь вложить в этот крик всю боль, которую сейчас испытываю. Когда наконец-то я перестала надрывать горло, то поняла, что только теперь в комнате образовалась идеальная тишина. И теперь я могла разобрать, о чем шепчут эти голоса. Нагнувшись ниже к постели Стилински, я стала слушать. Осознание пришло спустя минуту, но, как только я поняла, то тут же резко развернулась к ребятам. Те, естественно, испуганно шагнули назад. Где-то я уже видела это. — Ты что-то услышала? — спросила у меня Лидия. — Да, — я посмотрела на Скотта, — где вы собираетесь его искать? — Сначала мы поедем в участок, к мистеру Стилински, а затем уже решим, что делать. — Я поеду с вами, — я подошла к парням, но тут же была схвачена за руку другой банши. — Что ты услышала, Мел? — Только то, что и так знала, — я грустно улыбнулась. — Рыжая девушка должна найти потерянного парня. Вот, что они говорили. Только ты можешь его найти, — я поджала губы, отводя взгляд. Только Лидия Мартин способна его найти, потому что Стайлз влюблен в нее. В нее, а не в меня. И поэтому только она может спасти Стилински. Лидия же лишь отрывисто выдохнула. Она явно ожидала какой-то помощи, подсказки, хотя бы направления, в какую сторону ей идти. Но ничего такого я не услышала. Не понимаю, зачем вообще нужно было сводить меня с ума этим? Вздохнув, я отправилась за парнями, которые уже вышли за порог комнаты и ждали меня там. Мы спустились вниз, но у самого входа я остановилась. Ребята, пройдя пару шагов, обернулись и вопросительно взглянули на меня. — Я не могу показаться в участке так. Опять. — Скотт понимающе кивнул. — Поезжайте, а я вернусь домой, оденусь и сразу к вам. Оборотни не стали возражать и терять и так драгоценное время. Им было необходимо спасти друга, поэтому они сразу же скрылись из моего поля зрения. Но затем МакКолл вернулся и вручил мне свою куртку. Я удивленно посмотрела на парня. — Самая холодная ночь в году, — напомнил он, — не хочу, чтобы и с тобой что-нибудь случилось. Я лишь кивнула, пребывая в каком-то трансе. Это так… непривычно. Еще совсем недавно у меня не было никого, кто бы смог дать мне свою куртку, кто бы поговорил со мной и позаботился обо мне. Конечно, кроме мамы. А сейчас у меня есть Кира. Кажется, Лидия тоже прониклась ко мне своего рода симпатией. А теперь еще и Скотт. Так странно. — Спасибо! — крикнула я уже отдаляющейся фигуре. Накинув на себя предмет одежды, я двинулась вперед. Стало хоть немного теплее, хотя лучше бы мне дали обувь, потому что именно сейчас, когда я уже не так тороплюсь — не бегу, но все же быстро иду, — я ощущаю каждый камушек под своими ступнями. Кажется, ночные походы по пустым улицам города стали для меня обыденным делом. По крайней мере, я уже не так пугаюсь пробежавшей мимо белочки или собачки. Когда я переезжала сюда, то даже не задумывалась, что Бейкон Хиллс может быть настолько опасен. Здесь водятся оборотни, банши, китцунэ, охотники, периодически пропадают люди. Если вы вдруг захотите купить себе домик в тихом и уютном городке, то Бейкон Хиллс явно отпадает. Бегите отсюда. Хотя, с другой стороны, половина лис и волков, живущих в подростках, очень даже дружелюбная. Ну, или хотя бы нейтральная. В общем, не знаю даже, чего здесь больше: плохого или хорошего. Хруст ветки разорвал тишину спящей улицы. Я вздрогнула, хотя прекрасно понимала, что возможно это простая кошка, которая неудачно приземлилась с дерева. Или собака, решившая сходить в туалет ночью. Или кто-то, кто собирается вновь гоняться за мной. Я резко обернулась на звук, но ничего не увидела, поэтому, облегченно выдохнув, развернулась назад и продолжила свой путь. Конечно, до тех пор, пока не потеряла сознание. Голова трещит. Я простонала от боли и дотронулась рукой до затылка. Наткнувшись на что-то липкое в волосах, я поняла, что это кровь. Меня ударили по голове. Ладно, уже что-то новенькое. Чтобы осмотреться, мне пришлось открыть глаза, что давалось, мягко говоря, не очень. Оно и понятно: у меня, возможно, сотрясение мозга. Наконец открыв глаза я поняла что нахожусь в каком-то подвале. Кругом трубы и пыль. И темнота. Прокряхтев что-то непонятное, я попыталась встать, но не смогла, потому что что-то мешало мне подняться. Дернув конечностями еще раз, я поняла, что к ним привязали нечто очень тяжелое, наподобие кандалов. Страдальчески простонав, я упала лицом прямо на сложенные руки. — К-кто здесь? — раздался совсем неожиданный для меня голос. — Стайлз? — я пыталась высмотреть в темноте, откуда именно идет звук. — Да, а кто ты? — парень явно расслабился, хотя его голос все еще дрожал. — Это Мелоди. — Мелоди? — немного удивился Стилински, а затем замолчал. Будто вспоминал кто такая эта Мелоди. Укол обиды попал прямо в сердце. — Янг, да? — наконец вспомнил он. — Да, да, это я, — я замолчала на секунду, а затем поняла, что нужно что-то сказать, — ребята тебя уже ищут. Я обещаю, скоро они найдут тебя. Я бы хотела сказать нас, но не сказала. Потому что я не знаю, как здесь оказалась, почему на мне кандалы и реально ли это вообще? Может быть, это очередная игра моего разума, обманка, страшный кошмар? Может, я сплю? Тогда почему боль такая реальная? — Ты в порядке? — ну что за глупый вопрос? — Нет, н-не совсем. Моя нога, она попала в капкан. Ты не могла бы мне помочь? — Прости, я не могу сдвинуться с места, кандалы очень тяжелые, но я поп… — парень прервал меня своим шепотом, заставляя заткнуться. — Тише. Он вернулся. Я сразу же навострила уши, так как зрение сейчас не являлось моим помощником, и все остальные органы чувств сильно обострились. В особенности обоняние. Боже, как же тут воняет. Хотелось спросить, о ком говорит парень, но здравый смысл кричал о том, что это, в общем-то, может и подождать. В тишине, прерываемой лишь нашим со Стайлзом дыханием, действительно слышались чьи-то шаги. Тяжелые шаги, сопровождаемые такими же тяжелыми вздохами. Не знаю почему, но я вдруг почувствовала непреодолимое желание оказаться сейчас рядом со Стайлзом. Потому что, клянусь, до меня доходили те волны страха, которые он источал. Я немного подалась вперед, потащив за собой тяжелый груз. Встать у меня все еще никак не получалось, зато ползти выходило замечательно. Правда груз, привязанный к ногам, постоянно настигал, больно наваливаясь на ноги. Естественно, все это сопровождалось грохотом и лязгом. И хотя Стилински просил меня не шуметь, мне приходится это делать, что бы хоть как-то оказаться рядом. Шаги тут же прекратились, будто тот, кто их издавал, решил не двигаться и проследить за тем, что я буду делать. Я продолжала ползти наугад, ведь где находился парень, я могла только догадываться. Но каково же было мое удивление, когда я поняла, что он был совсем рядом. Это я поняла, когда уткнулась во что-то, что оказалось локтем Стайлза. — Что ты делаешь? — полушепотом спросил он у меня. Я ничего не ответила, лишь взяла парня за руку и крепко ее сжала. На мое удивление Стилински сжал ее в ответ. Я прерывисто выдохнула, все еще пытаясь подняться и принять сидячее положение. И у меня ничего не выходило, пока Стайлз не взял меня подмышки и не помог сесть. Я благодарно кивнула, но не уверена, что он это заметил. Хотя лучик света, непонятно откуда идущий, хоть немного освещал нам пространство. Усевшись рядом с парнем, я вжалась в стену. Стайлз вновь взял меня за руку и сжал ее гораздо сильнее, чем в первый раз. Я лишь отрывисто вздохнула, потому что осознание дошло только сейчас. Я сижу со Стайлзом, предметом моего обожания на протяжении нескольких лет, и держу его за руку. Просто осознайте то, что творится у меня в душе сейчас. Я бы, наверное, даже позволила себе улыбнуться, если бы не вся та атмосфера, которая здесь царит. Ведь помимо нас здесь находился кто-то еще. И в отличие от меня, Стайлз, кажется, знал кто это. Теперь шаги продолжились вновь, заставляя меня вжиматься в стену все сильнее. — Ты подумал над моей загадкой, Стайлз? — раздался скрипучий голос из темноты. Я вздрогнула. — Я не… я не знаю, — голос его дрожал. Бросив взгляд на ногу парня, я скривилась. Того света, что попадал к нам, было достаточно, чтобы увидеть то, что увидела я. Его нога действительно застряла в капкане, и это, скажу я вам, выглядело ужасно. Вся конечность была в крови, и я даже представить боюсь, какую боль сейчас испытывает Стилински. Я решила воспользоваться моментом, и взглянуть и на свои ноги тоже. Здесь все было не так плачевно. Просто к моим лодыжкам были прикреплены большие железные цепи, которые перерастали в огромные железные шары. На местах, где железо соприкасалось с кожей оставались синяки и кровоподтеки. К тому же несколько струек крови стекало прямо к ступням. Картина не такая ужасная, но я все равно заскулила, закидывая голову назад. — У всех это есть, но никто не может это потерять. Что это, Стайлз? — парень задрожал, передовая эту мелкую дрожь мне. — Я не знаю! — У всех это есть, но никто не может это потерять! Силуэт стал приближаться к нам. Его походка была какая-то странная, перепрыгивающая с ноги на ногу. Когда он подошел чуть ближе к нам, я увидела его перебинтованное лицо. Бинты были старые, грязные и кое-где кровавые. Он повторял свою загадку снова и снова, из-за чего Стайлз свободной рукой вцепился в волосы, а другой сжал мою ладонь. И это было так больно, что я хотела закричать, но не как банши, а как человек, однако в итоге сдержалась, покорно принимая происходящее. Когда он оказался почти рядом с нами, то начал кричать на каком-то языке. Скорее всего, на японском, не знаю. Он подошел к парню почти вплотную и кричал ему в лицо. Я с ужасом в глазах смотрела на его рот, который явно был не человеческим. Стайлз же отвернулся от него, все еще продолжая дрожать. Монстр отвернулся от нас, но вместо того, чтобы просто уйти, схватил цепь от капкана, в котором торчала нога парня. И потащил ее за собой. Стайлз закричал от боли и перевернулся на живот. Я вытянула руки вперед и попыталась схватить парня, но он, то и дело ускользал из моих ладоней, а теперь вообще был недосягаем. — Стайлз! Я попыталась сдвинуться с места, но вдруг поняла, что не могу этого сделать. И даже не из-за кандалов, а из-за того, что просто не могла пошевелить ногами. Их будто бы парализовало. Поэтому все, что мне оставалось, так это кричать в унисон со Стайлзом и не захлебнуться в собственных слезах. Я просила его остановиться и отпустить Стилински, но все было бесполезно. Бесполезно до тех пор, пока кто-то не схватил меня за руки и не потащил в ту же сторону, что и шатена пару минут назад. Я пыталась брыкаться, но меня все равно куда-то волокли. Кое-как я высвободила одну из рук и попыталась схватиться за что-нибудь, но вместо этого лишь царапала ногтями пол. Под ногти забилась грязь, и на бетонном покрытие оставались кровавые следы. И я продолжала кричать, когда кто-то схватил меня за плечи, прижимая к себе. Продолжала бить руками и пыталась вырваться, пока чей-то голос не ворвался в мое сознание. — Мелоди. Мелоди, успокойся! Он был грозным и заставил меня открыть глаза. Сначала было не очень понятно, что происходит, ведь слезы застлали глаза, а я лишь продолжала плакать, иногда поскуливая, словно побитый щенок. Вскоре пелена пропала, и я смогла разглядеть происходящее вокруг. Напротив меня сидела миссис МакКолл и держала Стайлза. Тот уже не вырывался, кажется. А лишь растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где он, черт возьми, находится. Как и я.***
Я сидела на очень жестком стуле. Или мне так казалось, не знаю. Рядом сидели Скотт и Лидия, а мистер и миссис МакКолл стояли недалеко от нас. Как только нас нашли, то сразу же привезли в больницу. Вот только Стайлза отвели в одном направлении, а меня в другом. И если парня увел какой-то мужчина, то меня забрала Мелисса. Мы зашли в небольшой кабинет, и женщина усадила меня на кушетку. Достала аптечку, стала осматривать мои ранения; обработала ладони, ведь они были исцарапаны, и колени. На лодыжках не было ни крови, ни следов от кандалов. Что, в общем-то, было странно. На мой вопрос о том, не хочет ли медсестра сначала обработать рану на голове, та очень странно на меня взглянула, заявив, что никакой раны нет. Сначала я не поверила и потянулась рукой к затылку, где, как мне казалось, было повреждение. Но там на самом деле ничего не было. Волосы были грязными и спутанными, кое-где торчал мусор, но никакой крови. Другой, не менее важный вопрос, который волнует меня до сих пор: почему нас нашли в какой-то пещере? Я точно помню, что мы со Стайлзом были в подвале, но эта пещера явно не похожа на то место. Да и где тот монстр, (а это точно не обычный человек), куда он делся? Слишком много вопросов и очень мало ответов на них. Но сейчас мы сидим здесь и ждем, когда к нам подойдет шериф. Он должен рассказать нам о состоянии своего сына. Я взглянула на Лидию, которая выглядела слишком подавленной. Будто бы случилось что-то, о чем я не знаю. Я попыталась у нее узнать, но та отмахнулась от меня, как от мухи. Наверное, мне стоило бы обидеться, но я молча кивнула и отвлеклась: Стайлз сейчас в приоритете. В проходе показался мистер Стилински, из-за чего мы сразу встали со своих мест. — Сейчас он спит, — начал мужчина, — и он в порядке. — Сразу же послышались вздохи облегчения. — Он мало что помнит, для него все это похоже на сон. Спасибо, — шериф уже смотрел на отца Скотта. — Это все из-за репилента, который мы распылили в логове койота, чтобы отпугнуть других животных. Там ужасно воняет, и слезятся глаза. Хорошо, что он упомянул это по телефону. — Вы тоже очень помогли. Спасибо, — продолжал старший Стилински. — Это все счастливое совпадение. — МакКолл! Можешь просто заткнуться и принять мою искреннюю благодарность. Агент ухмыльнулся, а затем протянул руку шерифу. Тот ее пожал. — Принял. — Так, ладно, ребята. Вам в школу через шесть часов, идите спать. — Хорошо, — Скотт обнял маму. Мы двинулись на выход втроем, пока шериф вдруг не окликнул меня: — Мелоди, — я развернулась к нему лицом, — Скажи, что ты делала там? Я напряглась. Что я делала там? Хотела бы я знать, что там делала. Могу предположить, что шериф знает про обстановку в городе, и, наверно, стоило бы сказать ему всю правду, но… — Не знаю, — ответила я. — Мало что помню. Мистер Стилински кивнул и пожелал мне спокойной ночи. Я кивнула в ответ, но в душе разлилось непонятное тягучее чувство. Я соврала. И я не знаю, как отразится эта ложь на всех остальных теперь.***
Я шла по коридору школы, соблюдая привычную спокойность и держа дежурную улыбку. Шла и делала вид, что все в порядке, но, черт возьми, все совсем не так. Вчера я залетела домой так же молниеносно, как и выбежала. Быстро пробралась в свою комнату, закрываясь на защелку, чтобы никто не мог ко мне попасть. Почему-то мне показалось, что этот замочек, который при небольшом усилие можно сорвать, защитит меня от всех бед вокруг. Не снимая одежду, я залезла в ванну и открыла кран. Горячая вода, даже обжигающая, полилась на меня сверху. Я закрыла голову руками, почти утыкаясь в свои собственные колени. Сегодняшний день закончился слишком безумно для меня. Все произошедшее кажется одним большим кошмаром, хотя что-то в моей жизни в последнее время их стало слишком много. Они снятся мне по ночам, происходят в реальной жизни, и с каждым днем я все реже могу отличить, где сон, а где реальность. Все происходящее вокруг меня слилось в один непонятный поток событий, который постоянно накрывает меня с головой, не спросив моего разрешения. Потому что, если бы я могла давать согласие, то сказала бы твердое «нет». Оно и понятно. Я не готова к подобным кульбитам судьбы, которая решила поиздеваться надо мной. Все это слишком неправильно и странно. Удивительно, как резко изменилась моя жизнь. И изменилась она как в плохую, так и в хорошую сторону. Все началось с того, что я неохотно пошла в школу, а в итоге обрела подругу. Если бы не громкий вой МакКолла, то не начались бы мои неприятности. Но тогда, возможно, я не попала бы в клинику, не передвинула отношения с Лидией на новый уровень. Да и с самим Скоттом я бы вряд ли разговаривала. Каждое событие несет за собой как плохие, так и хорошие последствия. Но события последних часов несут пока только отрицательные эмоции. Я сидела под душем почти полтора часа, пока полностью не отмокла. Хотелось смыть всю грязь, что скопилась за последние несколько часов, и вышло, вроде как, хорошо. Только то, что осталось в моей душе, смыть не под силу никакой воде. После водных процедур я отправилась спать, хотя прекрасно знала, что не усну. Так и было. Я пролежала в постели почти до самого утра, так и не сомкнув глаз. Лишь под утро, когда солнце вступало в свои права, мне удалось провалиться в сон, оставив мысли на потом. Но через некоторое время прозвенел будильник, заставляя меня встать. Это не было похоже на сон, скорей на послеобеденную дремоту, потому что я как была уставшей, таковой и осталась. Мне ничего не оставалось, кроме как снова сходить в душ и собираться в школу. Скажу честно, вид у меня был так себе. Мешки под глазами выглядели действительно пугающими, но зато они бы прекрасно подошли для сбора картофеля в урожайный год. Самое то. Как бы заезжено это не звучало, но это так. Недосып стал сильно сказываться на мне, именно поэтому, чтобы выглядеть в школе свежей, как огурчик, мне пришлось нанести тон в несколько слоев. Пришлось так же использовать половину тюбика консилера, потому что все оказалось куда хуже, чем я думала. Конечно, это немного походило на маску на лице, но при правильной растушевке маска стала похожа на участок кожи. Накрасила губы чуть ярче, чем обычно, чтобы сделать акцент на них, а не на глазах. Потому что глаза были и вправду уставшие и покрасневшие. И это никакой косметикой не скроешь. Дальше накрасилась по привычной для меня схеме, не сильно отходя от повседневного стиля. Одежду выбрала не самую броскую, но выполняющую такую же функцию, что и более яркая помада. Весь мой образ должен был отвлекать внимание от моих глаз, потому что все это напускное безразличие может растаять в любой миг. И окружающие увидят то, что я хочу скрыть — безграничные боль и страх. Как там говорят, глаза — зеркало души, да? Поэтому я надела облегающую джинсовую юбку и голубую свободную майку, слегка открывающую живот. На ногах привычные кеды, а на голове слегка небрежный пучок. И вот теперь я иду по школьным коридорам, и меня тошнит от себя самой. Все вокруг мне улыбаются, видя мою улыбку, но никто из них даже не догадывается, что все это просто фальшь. Никто из них не знает, что произошло со мной вчера или неделю назад, или несколько лет назад. Никто из них не подойдет и не спросит все ли у меня в порядке, потому что им это не нужно. Они будут все так же фальшиво улыбаться, фальшиво смеяться, фальшиво говорить. И самое страшное, что я сама самая фальшивая среди них. Потому что я вру с самого приезда сюда. Вру, что я сплетница, вру, что я что-то да значу, вру шерифу и Скотту, что ничего не помню, вру абсолютно обо всем. И меня тошнит от себя. Вдруг я понимаю, что не могу дышать. Легкие сковывает болью, а глаза наливаются горячей влагой. Ускорив шаг, я врываюсь в женский туалет, захожу в кабинку и даже не удосужившись узнать, есть ли здесь кто-то еще, начинаю плакать. Плачу громко, задыхаясь в собственных слезах. Это похоже больше на истерику, чем на обыкновенный плачь. Я так много плакала за последнее время, что, казалось бы, куда еще больше? Но нет. Кажется, поплакать именно сейчас, после всего пережитого мною вчера, является чем-то настолько жизненно важным, что я захожусь новой порцией слез. Только сейчас я могу осознать, как все могло плохо закончиться вчера. А если бы нас не нашли? Что, если бы этот монстр сделал что-то со Стайлзом? Если бы я потеряла его и лишилась даже этой маленькой возможности тайно восхищаться им? Что было бы тогда? Звук бьющейся дверцы кабинки об стену заставил меня вздрогнуть. Почему я не подумала о том, что здесь может сидеть кто-то еще? Кабинки стали открываться одна за другой, пока девушка не дошла до моего убежища. Я быстро прокрутила защелку, запираясь от незваной гостьи. Та дернула ручку и, поняв, что истеричка сидит именно там, аккуратно постучала в дверцу. — Уходи, — промямлила я, вытирая потекшую тушь салфеткой. — Эй, тебе точно не нужна помощь? — донесся до меня смутно знакомый голос. — Я же сказала, все в порядке, уходи! Но вместо того, чтобы уйти, девушка снова дернула ручку, будто ожидая, что дверь волшебным образом откроется. — Если бы все было хорошо, ты бы сейчас не плакала в школьном туалете. — Голос был пропитан такой заботой и сочувствием, что я невольно затаила дыхание. — Не хочешь рассказать, что у тебя произошло? — Я сама себе противна, — неожиданно начала я, — так сильно противна, что тошнит. — Из-за чего? — удивленно спросил голос за дверью, и, я уверена, его обладательница поджала губы. Потому что я узнала голос. Звук щелчка разнесся по помещению, говоря о том, что я готова поговорить с глазу на глаз. Моя собеседница расценила этот щелчок правильно, потому что сразу же открыла дверь и замерла в изумлении, хлопая ресницами. — Мелоди? — Привет, Эллисон. Неважно выгляжу, да? — хмыкнула я, пытаясь стереть остатки черных полос. — Что с тобой случилось? — брюнетка присела на корточки, смотря прямо мне в глаза. Я ответила ей тем же и, почему-то, снова расплакалась. — Посмотри на м-меня, Эл. Что ты видишь? — Вижу очень красивую девушку, которая очень горько плачет, — Арджент грустно улыбнулась, понимающе смотря на меня. — А я вижу только ложь. Каждый раз вижу только ложь, которая льется из моего рта. Я лгу всем вокруг, делая вид, что со мной все хорошо. Но это не так, понимаешь, — я вцепилась в ладони, которая девушка положила мне на колени. — Я устала от этого. Все, что мне хочется, так это плакать, когда я хочу плакать и улыбаться, когда мне хочется улыбаться, не боясь мнения других. Но я так не могу. — Мне пришлось прерваться, чтобы сделать глубокий вдох, — потому что все смотрят на меня и ждут, что я улыбнусь им, и если я не улыбаюсь, все вокруг начинают шептаться и говорить, что со мной что-то не так. Но со мной ведь и правда что-то не так. Почему тогда я не могу выглядеть снаружи так же, как и внутри. Ведь я не хочу быть девочкой, с вечной улыбкой на лице. Я хочу быть просто собой. Эллисон вдруг резко поддалась вперед и обняла меня. Крепко и понимающе, что я не смогла не обнять ее в ответ. Сейчас я впервые замечаю это, но она такая мудрая. Даже в простом объятии сквозит это чувство. Эта девушка мудра не по годам, что заставляет меня проникнуться к ней еще большим теплом. Сейчас она похожа на маму. — Знаешь, моя лучшая подруга как-то сказала, что ни за что не станет жертвой общества и никогда не будет зависеть от него. Но давай не будем лукавить, иногда даже она грешна этим. — Арджент отодвинулась от меня, все еще держа за плечи, и улыбнулась. — Ты не лгунья, Мелоди. Думаешь, ты единственная, кто делает вид, будто все в порядке? Как думаешь, сколько раз так лгала я? А Лидия? А что насчет Скотта, Стайлза, Айзека? — охотница начала перечислять мне имена друзей с видом мамочки, объясняющей что-то бестолковому чаду. — В этом нет ничего необычного. Просто ты не хочешь показывать эти чувства чужим. А знаешь, почему ты показала их мне? — я лишь отрицательно покачала головой. — Потому что мы члены стаи. Стаи, в которой все друг друга поддерживают и понимают. Ты не лгунья и ни в коем случае не должна быть отвратительна себе. Просто в следующий раз, когда ты снова будешь так себя чувствовать, приходи к кому-нибудь из нас. Мы поймем тебя. Девушка взяла мое лицо в свои ладони и большими пальцами убрала разводы туши. С ее лица не сходила улыбка, поэтому я улыбнулась в ответ. Между нами возникла та идиллия, которая никогда не возникала между мной и кем-то еще. Может быть, это потому что Эллисон сейчас оказалась самой близкой и родной среди всех. Прозвенел звонок, и брюнетка развернулась на звук, смотря на входную дверь. Затем она повернулась ко мне и, показывая свои ямочки, произнесла: — Нужно на урок, — я согласно кивнула. — Приводи себя в порядок и живо получать знания. Я засмеялась, а девушка поддержала меня. Я встала с насиженного места и подошла к зеркалу. Охотница посмотрела на меня и, убедившись, что все в порядке, пошла на выход. — Эллисон, — позвала я ее, и та обернулась, только занеся руку, — спасибо, — совершенно искренне произнесла я. — За что? — брови брюнетки подскочили вверх. — Я не сделала ничего такого. — Сделала, — я вновь улыбнулась. — Ты была рядом. Спасибо тебе. — Обращайся, — она ответила мне улыбкой и с этими словами скрылась за дверью. Я же посмотрела на себя в зеркало и открыла кран. Все же хорошее присутствует в каждом плохом, это точно ясно для меня. Когда случается что-то плохое, следом идет и что-то хорошее. Так ты вдруг обнимаешь того, кого никогда бы не обнял, и обретаешь то, что никогда не имел. Иногда общая беда объединяет тебя с кем-то. И тогда ты обретаешь друзей.
