Snapshots

Они поженились в очаровательной маленькой часовне рядом с пляжем. Церемония прошла довольно скромно, из гостей были только родители Уолтера и Молли. Уилл никого не пригласил. Теперь, сидя на кровати в номере отеля, он решает, что не будет думать о Ганнибале несмотря ни на что. Он оставил Флоренцию, дорогие дизайнерские костюмы, сказки о разрушении и жестокости в прошлом. И все же, ставя свои туфли возле кровати, он не может не подумать о том, что бы сказал Ганнибал об убранстве этой комнаты. Интересно, назовет ли он обои с бледно-розовыми цветами безвкусными и раскритикует ли Уилла за то, что он выбрал костюм, который сидит на нем не идеально? А Молли он понравился. Дверь ванной комнаты открывается, и когда Уилл слышит шелест шелка по ковру, то говорит себе, что эта ночь только для нее, только для них. И больше ни для кого. Уилл поднимает взгляд и улыбается ей. Она улыбается в ответ. Она сегодня очень красива, с ниспадающими волнами на плечи волосами и в простом белом платье, выгодно подчеркивающим ее изгибы. Он знает, что она будет чувствовать себя мягкой под ним, теплой. Она не только будет его направлять, но и любить, не ставя никаких условий и не давая ложных обещаний. Тем не менее, мысли Уилла уходят совершенно в другом направлении, туда, где вместо мягкости – грубость и прикосновения мозолистых рук. Руки, которые нежно дотрагивались до него, перед тем, как разрушить все за считанные минуты, перед тем, как… Молли села на кровать, устроившись позади Уилла. Ее дыхание щекочет шею. Он ожидает, что она станет его упрекать, но вместо этого Молли лишь обнимает его за талию и кладет голову на плечо. - Уилл, - говорит она мягко. – Я знаю, ты не со мной сегодня. - Прости, - Уиллу становится стыдно. В голове снова звучат привычные мысли: это все неправильно, он оказывает ей плохую услугу, беря ее в жены. Он не должен был этого делать. Она заслуживает лучшего. Молли смеется, немного поддразнивая, немного грустно. - Я не виню тебя, - она обнимает его покрепче, утыкается носом в волосы и вздыхает. – Сама такая же. Уилл относится к этому несколько скептически: Молли никогда не будет такой, как он. Она не монстр. - Я тоже думаю об отце Уолтера сегодня, - она смеется, немного надломленно, и Уилл напоминает себе, что, несмотря на всю силу и доброту, ее собственные шрамы еще не скоро заживут. - Я не могу ничего с этим поделать. Не могу не думать о том, чем бы мы занимались сейчас, если бы он был жив. Уилл не винит ее, только вспоминает о том, что она сказала ему об отце Уолтера – всегда только «отец Уолтера», она не называет его по имени. Никогда, потому что Молли не хочет пересекать эту черту. Он накрывает ее руку своей. - Я не хочу, чтобы ты забыла о нем. Я никогда не попрошу тебя об этом. Он понимает, что это не его жизнь: жена, которая подбадривает своего мужа во время бейсбольных игр, милашка-старшеклассница, поддерживающая своего мужчину несмотря ни на что. Он не хочет этого. Молли прижимается ближе, и на этот раз смеется счастливо и облегченно. - Я тоже не хочу, чтобы ты забыл о Ганнибале. Как бы я не думала, - ее голос мрачнеет, - что это пойдет тебе на пользу, как бы не считала, что воспоминания тебя отравляют. Я не могу попросить тебя перестать думать о нем. И опять Уилл чувствует, как в нем зарождается чувство вины. Молли сама все понимает, и все же, он чувствует, что не должен говорить ей о том, что еще ничего не закончилось. И не закончится никогда. Он поворачивается, чтобы взглянуть на нее, на эту милую женщину, покорившую ту его часть, которая никогда не достанется Ганнибалу. - Молли, я… - Я хочу, чтобы мы были счастливой семьей, - говорит она, заставляя его замолчать, и любяще трется своим носом об его, от чего у него кружится голова. - Я хочу, чтобы у нас было много собак. И комната, где бы мы могли слушать Мерла Уотсона, - она улыбается еще шире и целует его в уголок губ. – Я хочу, чтобы мы были там в безопасности, чтобы мы оба смогли двигаться дальше. Уилл спрашивает себя, возможно ли это вообще. Шрам, который Ганнибал оставил на его сердце, глубже, чем от кухонного ножа, и его нельзя пережить через барьер в виде тюремной камеры. Но Молли выглядит такой оптимистичной, такой милой, что единственное, что он хочет – это доставить ей удовольствие. Просто чтобы она снова смогла так беспечно улыбнуться. Он сглатывает, и шепчет: - Мне бы это понравилось. Очень.