Snapshots

Иногда Ганнибал думает, что создал монстра. Уилл убивает так же, как и чувствует: безжалостно и красиво, его голубые глаза загораются огнем, когда он позволяет процессу поглотить себя. После Дракона каждое совместное убийство стало еще прекраснее в своей близости, позволяя Уиллу и Ганнибалу общаться без слов. Ганнибал думает, что это не просто убийство, а занятие любовью в самой чистой форме; когда они убивают, они видят и знают друг друга так, как никогда прежде их никто не видел и не знал. И Уилла – очаровательного, драгоценного Уилла – больше не сдерживают сомнения. Он принадлежит Ганнибалу так же, как Ганнибал принадлежит ему. Оно того стоило – подтолкнуть его, поощрить, направить. В итоге, Ганнибал создал существо, которое больше, чем просто человек, больше, чем Бог. Но затем Ганнибал вспоминает, что это не он создал Уилла. Он лишь разбудил спящего внутри зверя, дал ему стимул проснуться и захватить мир. Он был лишь катализатором, который привел к Становлению Уилла. Не важно, что Уилл убивает только тех, кто, по его мнению, этого заслуживает. Не важно, что он не потакает порывам задушить каждого, кто бывает груб. Даже Ганнибал так не поступает – больше не может себе позволить, не теперь, когда они стали такой известной парой убийц. Теперь их боятся, и люди по ту сторону закона, морали, готовы броситься в бега от одного их вида. Он усмехается этой мысли и прижимается ближе к Уиллу, целуя его в шею. Теперь он нежен, нет и следа агрессии, которая досталась их жертве прошлой ночью. Уилл заслуживает только любовь. Уилл стонет во сне, но не отталкивает Ганнибала, а наоборот придвигается ближе, будто разрешая трогать себя еще. Он теплый, обнаженный, и Ганнибалу становится интересно, спит ли он. Он улыбается шире и решает, что сейчас самое время это проверить