«Гарем для Омеги»

— Ч-что? Ч-чего? К-как? П-почему? С-с ч-чего т-ты это взял? – в теле поднялся ураган эмоций, в голове тьма-тьмущая вопросов, целый ворох. — Я это чувствую, – Диаз необычайно бережно погладил подушечками пальцев мой животик, обнял за талию, прислоняясь щекой к пупку, – прямо здесь, – его лицо озарила блаженная улыбка. — В смысле «чувствую?» Т-ты уверен? – мой голос в конце вопроса перешел-таки в ультразвуковую тональность. Меня охватывала паника. – Как ты это чувствуешь? Что чувствуешь? Когда ты это понял? – взвизгиваю.       М-да… Разве можно добиться адекватного, понятного ответа от человека, который не особо-то вникал в жизнь нашей страны, не принимал и не понимал устоев нашего существования? Ответ очевиден, не правда ли? Как бы я ни бился, не добивался, получить смог только один ответ.       Диаз почувствовал изменения во мне сразу же в ту ночь, когда мы были вместе. Я спрашивал: это его запах во мне, или мой изменился, или что? Хотя глупо, если бы это было всё так очевидно, то любой бы во дворце уже был в курсе о моём «интересном положении». Но он настаивал на своей версии, которую я не совсем понимал. Как Диаз выразился: будто кусочек чего-то его смешался с чем-то моим, образовывая некий микс, и это зацепилось, и осталось внутри меня. Когда ближе к рассвету моя течка стала прекращаться, его, словно осенило.       Исходя из этого, мне становится более понятно то, что он пытался донести до меня. Но всё-таки желаю прояснить некоторые моменты. — И поняв, что я, возможно, забеременел ты ушёл? Почему? — Потому что ты – наследник престола, скорее всего, нет, определённо тебя бы заставили избавиться от ребёнка. Я бы или не позволил им, или сам бы не выдержал находиться рядом, когда его будут убивать. Но я понимал, что на тебе лежит обязанность зачать от альфы, это твой долг. Вот из-за этого, чтобы не давить на тебя своим присутствием я и ушёл, чтобы… чтобы ты принял решение. Прости, Милли, что спихнул на тебя одного такую ношу, но… у меня уже был один ребёнок, которого я потерял по своей глупости. Потери второго я бы не выдержал, не допустил. Но ты – принц! Я не имею права требовать от тебя такого, давить, вмешиваться в будущее всей страны. Вот только очень хотелось малыша… тем более от тебя, кролик! – Диаз потёрся носом о мой живот и провёл пальцами по бокам. – Я разрывался. Моя мечта была близко, практически в руках, сопела носиком рядышком на кровати. А ещё я боялся. Помнил твои слова, как ты не хотел вынашивать нежеланного ребёнка. Для меня до сих пор непонятно и дико, что парень может зачать дитя. Я знаю, что это неправильно, так нельзя поступать, но Милли, если это возможно, прошу, умоляю, выноси его и роди, прошу тебя! – он стал поцелуями покрывать мой живот и поднимался вверх, а в это время по его щекам катились слёзы. Диаз до ужаса хочет иметь семью, я это ясно вижу. — Послушай меня! – останавливаю его и вытираю мокрые щёки рукавами. – У нас так не делается. Никто и никогда никого не может заставить избавиться от ребёнка. — Но я помню, как мне рассказывал твой папа, что у Вас в роду избавлялись от ребёнка, если узнавали, что это будет омега! — А для тебя принципиально кем он будет? – увидев, как мой бывший телохранитель отрицательно покачал головой, я улыбнулся. – Их никто не заставлял. Они сами так хотели. И вообще, с чего ты взял, что этот ребёнок нежеланный, что я могу захотеть от него избавиться? Если беременность подтвердится, то это будет самый долгожданный малыш в мире! — С того, что ты испугался, когда я сказал, что возможно ты в положении. — Глупый-глупый, Диаз! Я испугался совсем не этого, а того, что твоё предположение может оказаться неверным. Не хочу лелеять ложную надежду. Но я очень хочу, чтобы всё подтвердилось, чтобы это оказалось правдой. – Вероятно из-за того, что у него обоняние сильнее, как у многих «варваров», он что-то чует, вот только что? – И не хочу, чтобы ты питал надежды, а потом ничего не подтвердилось. — Я уверен, что прав! — Диаз, ты – бета, а у них очень редко бывают дети. — С чего ты это взял? Возможно, так бы и было родись я бетой и живи в вашей стране, но я здесь «чужеземец», помнишь? И ты как-то забыл, что у нас прямо перед глазами всегда был достойный пример. — Это кто? — Ганс, – он смеется, видя мои расширившиеся от удивления глаза. А ведь правда! Как это вылетело у меня из головы? Он же тоже бета, как и мой бывший охранник, а его девушка сейчас носит под сердцем его малыша. Значит? Всё возможно? Да и Джуд что-то такое тоже заметил, да?       Аккуратно прикасаюсь ладошками к своему плоскому животику. — Я стану папой? — Милли, если для тебя, как ты говоришь, этот ребёнок так же желанный, и избавиться от него тебя заставить не могут, пожалуйста, роди его! Даже если ты меня не сможешь простить: за то, что я ушёл, оставил тебя на время одного разбираться со всем этим, за то, что не боролся за него, а сбежал, боясь проигрыша, боясь, что его убьют, за то, что даже не попробовал. Всё равно я буду счастлив, даже просто имея возможность хоть изредка видеть тебя и его, вас! — И тебе будет этого достаточно? Видеть нас на расстоянии? — Нет, конечно, нет. – Диаз берёт мои руки и, перевернув, целует ладошки, которыми я прикасался к животу. – Я бы хотел всю жизнь прожить с вами: с тобой и нашим малышом. — Значит, ты согласишься, стать моим мужем? – обвиваю его шею руками, присаживаюсь на колени и чувствую себя необычайно смелым. — Это предложение? – в его глазах промелькнули искорки, и глубоко внутри стало разгораться пламя, которое возвращало моего бывшего телохранителя к жизни. — Диаз! – возмущённо вскрикиваю. — Ты хочешь этого? – поцелуй в шейку и шёпот на ушко. — Очень. – Опустив взгляд, замечаю игрушку, зажатую между нашими телами. Медленно вытягиваю её и прижимаю к своей груди драгоценную пропажу. Будто вместе с этим игрушечным зайцем я уже заполучил себе и его владельца. — Я тоже мечтаю об этом, кролик!       Мне становится тепло от его слов. Прижимаюсь к нему, вновь погружаясь в это чувство защищённости исходящее от любимого мужчины. Мой бета!       Диаз гладит меня по спинке, по волосам, окутывая собой, своим запахом. Убаюкивает, одним своим присутствием отгоняет все страхи и тревоги. Позволяет дышать свободнее, дарит надежду, что все мои заветные мечты осуществятся благодаря нему. Злость, обида, раздражение – всё отступило. Может я наивный, но верю ему, доверяю и… счастлив!       Поднимаю голову, чтобы взглянуть на первые звёзды, которые появились на ночном небе, и вижу, как с одного балкона удаляется в покои человеческая фигура. Этот силуэт я узнаю с любого расстояния и при любом освещении. Король!       Папа всё видел, всё слышал, о чём мы здесь говорили? Разговаривали достаточно громко, а дворик небольшой. Но к нам не торопится стража, чтобы арестовать Диаза. Возможно ли, что папа знал обо всём? Или догадывался? А если он понял, что течка у меня прекратилась из-за того, что я зачал ребёночка от Диаза, то почему ничего не сказал? Не хотел пугать? Ждал, пока я успокоюсь? Может по этой причине меня и не подготавливали к сегодняшней ночи? Ох, столько вопросов, но думать не над одним из них не хочется. Расплываюсь в улыбке, крепко прижимая к сердцу Кролю.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

— Диаз. — М-мм? – кажется, он задремал, когда мы переместились с бортика фонтана на наше постоянное место под навес и сели в привычную для нас позу. Мой бывший охранник притулился к стене, а я спиной к его груди. — Ты плохо выглядишь. — Прости, маленький. Не волнуйся об этом. Я последнее время плохо спал, да и питался не очень хорошо, вот и выгляжу так. Но я отдохну и буду как новенький. — Давно плохо спишь? – оглядываюсь на него. — Последнюю неделю, – растягивает губы в улыбке, с трудом приоткрывая глаза. Похоже, если я хочу ещё чего-то от него добиться, мне стоит поспешить, иначе сон завладеет им полностью, заявив на Диаза свои права. Выходит, узнав, что я не избавился от беременности, при условии, что она подтвердится, мой бывший телохранитель наконец-то смог расслабиться, сбросить с себя груз, который давил на него и теперь в буквальном смысле отключается? — Из-за нашего расставания переживал? — Милли, я не расставался с тобой, я ушёл на время. И да, из-за этого, из-за всей ситуации, в общем. — Диаз, если ты не хотел уходить навсегда, тогда зачем забрал Кролю? — А разве это непонятно? – мой бывший телохранитель взял у меня игрушку и повертел в руках. – Я же говорил, что это моё и отдам тому, кого выберу сам, кому захочу! Но это не главная причина. — А что тогда? – пытаюсь забрать у него кролика, но Диаз держит крепко, не отпуская. — Мне необходимо было что-то, что помогло бы пережить разлуку с тобой. Я знал, что ужасно буду скучать и тосковать, а выдержать надо было недельку или две. Вот и забрал его с собой. Милли, ты не разлучался с игрушкой и на ней оставался твой запах, так отчётливо слышался, словно ты находился всё время рядом. Это с одной стороны помогало, а с другой, будто я сам себя закапывал, обрекая на медленную смерть, – мой бывший охранник тяжело вздохнул и позволил Кроле перекочевать из своих рук назад в мои. – Ты же тоже по этой причине его таскаешь? На нём и моего запаха полно. Он пропитан нашими ароматами, – видя, как я неловко ёрзаю и киваю в ответ, он улыбается. – Думал, я не догадаюсь? – смеётся, но так беззлобно, что я не возмущаюсь, а вновь утопаю в его объятиях. – Ну что, кролик, готов делиться? — Если с малышом, – смущённо опускаю глазки вниз, на его сцепленные в замок руки покоящиеся на моём животике, – то да, конечно. — Маленький, ты чего-то всё-таки боишься? Я слышу эти нотки в твоём голосе. Что такое? — Это не страх! Скорее, это можно назвать волнением. Хочу, чтобы это оказалось правдой, но беременность, роды… я немного в шоке. — Ха. А уж в каком Я шоке! – он прикасается щекой к моему виску. – До сих пор не могу понять, как такое возможно. Но мы справимся, да? — Да. При условии, что ты будешь рядом со мной. Тогда я всё-всё смогу, – просовываю Кролю под его руки к своему животу, а свои кладу поверх. – Диаз, ты, правда, сделаешь это, свяжешь себя со мной узами? — Даже не сомневайся в этом. Вот только перед этим ты мне подробненько расскажешь: как происходит эта ваша церемония, что я должен буду делать – не хочу опозорить перед всеми наследника престола своим невежеством. А то подданные посмотрят и скажут: «Господи, кого он выбрал? Совсем с ума сошёл?» — Мне всё равно кто и что скажет. Я хочу быть связан с тобой, создать союз. — Решено. Значит, не планируй ничего на утро. Отправимся к твоему папе, буду просить твоей руки. – Услышав это, внутри меня появился трепет, который щекочущим ветерком пронёсся по всем внутренностям. Захотелось смеяться, повизгивая от удовольствия и счастья, которые разливались в моей душе. Но я сдержал это безумное ликование. Не хотелось нарушать атмосферу, которая сейчас возникла между нами – так приятно, уютно, тихо и мирно. — Ты меня больше не оставишь? Обещай! — Ты что, кролик? Как я могу тебя оставить? Во-первых, я люблю тебя! Во-вторых, на кого мне тебя оставлять? С кем? Вот с этими? С двумя извращенцами-инцестниками? Или с этим, тьфу, натуралом? — Чего? – на меня напал дикий приступ смеха, аж слёзы на глазах выступили. – Как интересно ты заговорил. Почему это вдруг такие отзывы о Лоисе? Мне казалось, он тебе больше всех симпатичен. — Любит девушек, а трогает моего кролика… В честь чего я должен ему симпатизировать? – на недовольное ворчание своего бывшего телохранителя из меня вырывается хихиканье. Подаюсь немного назад, вжимаясь попой в него, а когда руки Диаза опускаются чуть ниже, останавливаясь на моём паху, довольно жмурюсь. – Обещаю, Милли! До последнего удара моего сердца я буду оставаться рядом с тобой… с вами! – пальцы поглаживают низ моего живота.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Как только мы вернулись в мои покои, я сразу же взобрался на кровать, закутываясь в одеяло. Продрог и после всех потраченных на этой неделе нервов, хоть я и спал побольше Диаза, отдохнуть сейчас бы не помешало. Он задержался у стола, но всё-таки подошёл к постели. Я требовательно протягиваю к нему руки, желая, чтобы он присоединился ко мне, но мой бывший охранник медлит. — Малыш, сделаешь для меня кое-что? – пытливый взгляд, брошенный на меня, и опять отводит глаза в сторону. — Да. Всё что хочешь. Если это в моих силах, то я всё сделаю, – выпутываюсь из того кокона, в который успел превратиться пока втягивал все свои конечности под одеяло и подползаю к нему. — Тогда вот. – Он вытаскивает руку из-за спины, в которой оказывается… ошейник с золотой печатью, его ошейник, который я с него лично снимал, когда освобождал. — З-зачем эт-то? – беру предложенную вещь, но не понимаю, для чего она могла понадобиться моему будущему супругу. (Я уверен, папа против нашего союза не будет!) — Неизвестно как всё сложится завтра, дадут разрешение на нашу затею или нет, но я хочу быть связан с тобой. Даже если… вот так, вот этим, – кивок на ошейник. — Диаз, ты понимаешь, что делаешь? Ты отдаёшь себя в рабство? Соглашаешься добровольно? — Я всё прекрасно понимаю, солнышко, – его большие ладони накрывают сверху мои руки и мягко заставляют сжать ошейник. – Если это ты, то я не против. Владей мной.       Запечатываю эти слова на его губах поцелуем. Одновременно в тишине комнаты раздаётся резкий металлический щелчок, когда ошейник защёлкивается на шее Диаза. Наблюдаю, как он пальцами пробегается по «украшению». Кто я такой чтобы спорить с ним и его желаниями? А возможно хочу этого ничуть не меньше, чем он? Пусть и таким способом, но привязать к себе этого желанного мужчину? — Только до того времени, пока нас не свяжут узами, – провожу пальцем по ободу опоясывающему его горло. – Ты согласен вновь стать моим охранником, личным стражем, телохранителем? — Почту за честь, Ваше Высочество, – перехватывает мои пальчики и поднеся к своим губам, целует. Появляется ощущение, будто бы Диаз вернулся наконец-то домой! — Ты почему не спишь? – мой телохранитель лежит со мной в постели, обнимая, нежно поглаживая плечо и убирая непослушные волосы, которые так и норовили залезть в глаза и рот. — Думаю. — Могу я полюбопытствовать и узнать: о чем, нахмурившись, размышляет моё солнышко? — Когда я утром открою глаза, ты будешь рядом? — Милли! – моё имя вырывается из него со стоном. В свете луны и звёзд, которые бесстыже заглядывают в окна, его губы находят мои и на несколько мгновений завладевают моим вниманием, отвлекая от всех мыслей, умело переключая на сплетённые языки, которые танцуют древний танец. – Ты боишься заснуть? Не надо. Обещаю, я никуда не денусь, останусь здесь. — Да. Это хорошо, – опять задумавшись, гляжу в тёмное пространство комнаты. Слышно, как Банни добрался до чего-то съестного и стал трапезничать, с аппетитом похрумкивая. — Миллиорн, тебя что-то ещё тревожит? Я прав?       Конечно, он прав. Вот только как мне сказать ему об этом, чтобы он правильно меня понял, м-мм? Вопрос. — Просто я хочу, чтобы нас связали узами до того, как появится малыш, – рука автоматически тянется и накрывает ладошкой живот, – если он конечно есть. — Не вижу в этом проблем. Хоть завтра, Милли, я согласен. Тоже хочу заполучить тебя быстрее и никому не отдавать. Ты хочешь использовать своё право на желание раньше восемнадцатилетия? Так можно? — Можно. Там не так важен возраст, как то, что оно одно, это желание. — Ну, вот и славно. Так в чём дело? — В том, что когда нас свяжут узами, между нами будет заключён союз, то… – поджимаю губы и замолкаю не в силах произнести этого вслух. Как сделать так, чтобы мой телохранитель понял меня? — Ах, вот где собака зарыта? Какой же ты у меня добрый и милый мальчик. – Сплетает наши руки и, поднеся к лицу, целует костяшки моих пальцев. – Ты не будешь полностью счастлив, если кто-то рядом будет страдать, да, малыш? А уж если всё это произойдёт из-за принятого тобой решения то и подавно, так? – ворочаюсь в его руках и, повернувшись всем телом к своему чертовски догадливому телохранителю, прячу пылающее лицо у него на груди. — Ты не подумай чего… Я люблю только тебя, их – нет, они, ну, друзья, понимаешь? Пусть это и странно звучит после всего, что между нами всеми было, – бубню объяснения себе под нос, не поднимая головы. – Но я честно не знаю, как лучше поступить. Ведь если мы… то они… — Милли, для начала прекращай себя мучить. Зайчонок, ты же уже долго над всей этой ситуацией думаешь? Наверняка перебрал все возможные варианты и что-то придумал, да? – двумя пальцами осторожно приподнимает моё лицо. – И что ты там понапридумывал? Почему боишься мне сказать? – верчу головой, отчаянно сопротивляясь, не желая произносить тот единственный вариант, который бы устроил всех. Вот только одно сомнение гложет – согласится ли на это мой охранник? А как это узнать, ежели я озвучить вопрос не могу? Загадка. — Я не могу.… То, что приходит мне на ум, оно несправедливо по отношению к тебе. А ничего другого, более-менее приемлемого, не нахожу. Только это лезет без конца в голову. — Кажется, я начинаю догадываться, что ты боишься мне предложить, кролик. – Мой телохранитель тяжело вздыхает: картинно так, напоказ. Хотя я вижу, как его губы раздвигаются в улыбке, но всё равно сжимаюсь и обхватываю его ногу двумя своими, как будто готовлюсь к тому, что он меня столкнёт с кровати.       Мы не занимались любовью, когда пришли в мою комнату. Уставшие, измученные, нервно истощённые – разделись до нижнего белья и легли спать. Вот только заснуть так и не удалось. Случается такое, когда слишком насыщенный день на переживания и события, то уснуть бывает крайне сложно. Так приятно прикасаться друг к другу, кожа к коже, потираю ножкой о его ногу и ловлю тонну мурашек, разбегающуюся по всему телу. — Давай попробую угадать, чего такого страшного ты мне не можешь предложить, хорошо? – рука Диаза погладила мою спинку, но заметив, что одеяло сползло с меня, он недовольно нахмурился и стал укутывать меня, пока не замотал по самую шею, тогда удовлетворённо выдохнул и успокоился, усмирив внутри себя побуждения к заботе и опеке. — Ну… попытайся… – протягиваю с сомнением. Хотя что-то мне подсказывает, что мой телохранитель безошибочно всё отгадает, а точнее сделает стопроцентно верное предположение. — Если ты пожелаешь быть связанным узами лишь с одним мной, то гарем распустят. А значит, под вопросом окажется судьба и благополучие минимум троих человек. Если брать во внимание и пассию одного твоего мужа, то целых четыре судьбы окажутся в твоих руках. И пусть у Лоиса будущее туманно и не до конца можно определить: будет он со своей любимой вместе или её отец вновь запретит им, начнёт вставлять палки в колёса, но у него всё ж получше, чем то, что ожидает братьев за пределами дворцовых стен. У Акиры и Джуда два пути: либо стать изгоями в обществе из-за своей любви друг к другу, либо они вынуждены будут расстаться, обзавестись семьями и продолжать славный род своего отца. И чтобы всего этого не случилось, ты хочешь предложить мне стать твоим ЧЕТВЁРТЫМ супругом и сохранить гарем. Так? Или я где-то ошибся? — Я не хочу, чтобы ты был ЧЕТВЁРТЫМ. Хочу, чтобы ты был ЕДИНСТВЕННЫМ, Диаз, но… — Но обстоятельства сложились так, да? – мне остается, только поникши кивнуть на его догадки. – Я согласен на это. Только перестань изводить себя, малыш. — Что? Ты согласен?? — Да. Но при одном условии. — Каком? – подскочив от такого неожиданного заявления, усаживаюсь на постели, накидывая на плечи сползшее одеяло. — Если они будут фиктивными мужьями. — Фик… Фити… Фик-вны-ми… Что? Какими? Это как? — Фик-тив-ны-ми… Фиктивными! Это значит, что они будут твоими ненастоящими супругами, только для видимости, фальшивыми. — Для видимости? – пытаюсь быстро вникнуть в предложение Диаза. – То есть для других, напоказ? — Да, именно. Милли, на разных церемониях, для подданных – они будут мужьями, но на самом деле не будут иметь никаких прав на тебя. Я не позволю им прикасаться к тебе, целовать тебя, считать своим… Это будет позволено только одному мне. Это моя привилегия перед альфами. Вот таково моё условие сохранения гарема. — Я поговорю с ними. Думаю, альфы поймут, что это действительно лучший выход для всех нас и пристанут на твоё условие. — А ты как, Миллиорн, согласен? — Конечно, – наклоняюсь и прежде чем поцеловать, искренне шепчу, – спасибо! — Тогда быстренько спать! – мой телохранитель заваливает меня на спинку и, нависнув сверху, принимается лёгкими поцелуями покрывать моё лицо. – Полагаю, завтра весь день будут сплошные переговоры. Да, кролик? – внезапно он откидывается на спину и заливается хохотом. Удивлённо смотрю на него… минут пять, но когда этот приступ неконтролируемого смеха не прекращается, приходится вмешаться. — Эй! Ты чего? – толкаю в бок хохочущего телохранителя, который вытирает слёзы и хватается за бок, продолжая своё весёлое занятие. – Расскажи и мне. Вместе посмеёмся. — По-моему зря я называю тебя кроликом. Пора прекращать, – он уже бедный тукает от смеха. — Почему это? – рассердившись, пинаю его по голени ногой, что немного приводит в чувство моего охранника. – Диаз, да говори уже! — Обещай, что с твоим папой и советниками будем говорить вдвоём. Не хочу это пропустить. Уверен будет что-то с чем-то, – всхлипнув и, кажется, даже хрюкнув напоследок, мой телохранитель наконец-то угомонился и смог выдавить из себя, перед тем как опять согнуться пополам, от накатывающего смеха. – Я только представляю их реакцию на твоё озвученное желание и… пф-ф-ф… хе-хе-хе… Вот подумай, как это будет выглядеть. Они-то ждут, что ты жаждешь, чтобы от тебя все отстали, избавиться от супругов, больше чтобы никто к тебе не прикасался, а тут ты такой… хи-хи… БАМ! Заявляешь, что тебе нужен ещё один муж! Просто жизненно необходим! Это выглядит так, как будто те трое не справляются и не могут удовлетворить все твои потребности… ха-ха… кролик!!! — Дурак ты, Диаз! – бурчу, но губы предательски дрожат от сдерживаемой улыбки. Выдержки моей хватает секунд на тридцать. Он так заразительно смеётся, что и я начинаю подхихикивать. А уж когда подключается фантазия, которая рисует в голове картинки, как удивятся советники, то валюсь на кровать рядышком со своим охранником и повизгиваю от смеха.       Пусть считают меня демоном разврата, но главное – пусть разрешат нам быть вместе!

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Я представить не мог, что моя жизнь может так резко измениться за один единственный день. А ещё не догадывался, даже подозрения не возникало, что во мне сокрыто столько смелости. И откуда она только взялась? Но во время всех надо заметить весьма непростых и сложных разговоров говорил я, смело глядя собеседникам в глаза, высоко подняв голову. Всё потому, что рядом стоял и держал меня за руку ОН!       С моими мужьями всё вышло именно так, как я и говорил. Они согласились на все поставленные условия для того, чтобы иметь возможность оставаться во дворце.       Советники начали было возмущаться: «Он – варвар, чужеземец, как его можно было подпустить к наследнику?» Досталось моему папе, правда, в мягкой форме выражали своё возмущение, всё же он – король. Мол «выбрал личного охранника, ничего не скажешь, браво!» Прошлись критикой и по альфам: «Как это какой-то бета, обскакал троих законных супругов?» Когда недовольное роптание начало переходить в крики и призывы из разряда: «Если подтвердится беременность, то следует избавиться от плода. Нельзя допустить, чтобы королевская кровь смешалась с варварской. Надо сделать всё возможное, чтобы будущий продолжатель рода не имел ничего общего с чужеземцем. Оградить меня, как принца, от такого общения!» Папа выразительно кашлянул, чем разом прекратил всякие выкрики.       Я вспомнил подслушанный ранее разговор и тот факт, что мой папа тоже не коренной житель этой страны. Видно об этом вспомнил не только я один. — Простите, Ваше Величество, но Вы выглядите несколько иначе, чем вот этот… – один из советников, презрительно скривившись, бросил взгляд на моего телохранителя, смирно стоящего около меня. Он не поднимал головы, дожидаясь вердикта, не вмешивался, молчал. Единственный раз, когда Диаз ожил, это в тот момент, когда прозвучало предложение убить возможного ребёнка. Он задвинул меня себе за спину, закрывая собой, и решительно уставился в глаза человеку, осмелившемуся произнести такое вслух. Надо признать, что больше тот советник ничего не говорил, вообще, умолк, до конца аудиенции, размышляя, где будет скрываться оставшуюся часть своей жизни от моего телохранителя. А взгляд Диаза сулил, если тот попробует претворить свои угрозы в жизнь и протянет хоть палец в мою сторону, то его век будет недолог, конец наступит очень быстро.       Мой бета! Встречаюсь взглядом с папой и вижу, что он весьма доволен реакцией моего охранника. Есть у нас с моим родителем способность понимать друг друга без слов. Вот и сейчас он вопросительно смотрит на меня, будто интересуясь: «Как ты?», «Всё ли у тебя нормально?» Сжимаю двумя руками крепче руку Диаза, прислоняюсь щекой к его плечу и расплываюсь в счастливой улыбке. Кажется, королю больше ничего и не требуется. Вижу, как он радуется за меня. — Возможно, это и хорошо, что у ребёнка будет смешанная кровь, – пусть папа по сути своей такой же варвар, как и мой телохранитель, но его внешние данные позволяют воспринимать его, как одного из жителей этой страны, а вот внешность Диаза контрастирует со всеми, выделяется. Дитя от него явно будет ОСОБЕННЫМ! – Подумайте, возможно, именно этому ребёнку и суждено будет завершить то, что мы начали? Это дитя окончательно избавится от рабства!       Потянулись долгие, невыносимые дни ожидания. Я сгорал от нетерпения и страха узнать то, что лекарь обязан был сообщить мне через две недели. Мечтал, что однажды вот так, вместо Кроли, на моих коленях будет сидеть наш с Диазом малыш. А больше всего хотел дать почувствовать то, чего никогда не испытывал мой телохранитель, чего не позволила ему его бывшая жена. Я хотел дать Диазу нашего ребёнка на руки, чтобы он подержал его, понял, что стал отцом, ощутил своё продолжение в малыше, осознал, что у него отныне и навсегда появилась семья, о которой он столько грезил.       Кстати, мой охранник оказался прав! На лица советников стоило посмотреть, когда я озвучил своё желание заиметь четвёртого супруга и как можно скорее. Чёртов Диаз! Я чуть было не ляпнул, что тех троих мне не хватает! Мы с ним переглядывались такими игривыми взглядами и с моего языка практически готово было сорваться признание в том, что мои потребности полностью не удовлетворяют… Говорю ж – Диаз – дурак!       Естественно, возникли споры, появились противники этой идеи. Допустить к управлению страной какого-то дикаря? Нонсенс! О ситуации с нынешним королём вновь благополучно позабыли. А это оказывается очень удобно: когда надобно забывать то, что знаешь, а когда понадобится, то припоминать.       Финальную точку в решении: можно мне связать себя узами со своим телохранителем или нет, поставило сообщение придворного лекаря. ТА-ДАМ!!! Я – беременный, смог зачать ребёночка в первую же течку! Во мне уже три недели существует новая жизнь!       После этой новости в тронном зале для меня не осталось никого и ничего кроме родных, тёплых, любимых рук, которые крепко, но осторожно, трепетно и бережно прижали меня к себе. Блеск счастливых шоколадного цвета глаз напротив, горячий шёпот на ушко: «Я люблю тебя, кролик! Ты моё чудо!»       И вот вопрос: нужно было пережить всё то, что выпало на мою долю, терпеть это всё, выдерживать? Знаете, не задумываясь ни на секунду дам ответ. Если в результате всего, через что мне пришлось пройти, я получаю вот это: Диаза и малыша – то мой ответ однозначен. ДА! Оно определённо того стоило!

☺The End☺