Глава 19.
25 ноября 2015 г., 08:09
…неделю и один день спустя…
Я мог бы убедить кого угодно: что со мной всё хорошо, я безумно рад, что освободил своего телохранителя, и он отправился домой. Мог бы, но не делал этого, потому что у меня просто не было сил притворяться. Первые дня два были сплошные слезы, от которых опухли глаза и лицо. К глазам стало больно прикасаться, их резало и пекло. Понял, что пора «завязывать» с этим бесполезным делом, когда Банни меня испугался и, увидев, забился в дальний угол клетки. Слёзы ничего не изменят и ничем не помогут, так чего продолжать? Новость разлетелась быстро. Король приказал обыскать дворец, вот только зачем? Мой охранник давно покинул его пределы. Как выяснилось: нужно было узнать, что он мог «прихватить» с собой. Осмотрели его комнату и все те, куда у него мог быть доступ. Вердикт: ушёл налегке. Взял: пару вещей из одежды, билет, деньги, которые скопил и… Кролю. Мой телохранитель даже подсвечник из своей комнаты не захватил, который при желании можно было продать и этим часто грешили слуги, когда увольнялись. Ему ничего не нужно, и я в том числе… Папа не мог видеть моих страданий. Он готов был отойти от своих принципов и убеждений, каких придерживался раньше. Теперь же сам предлагал заточить моего бывшего охранника и удерживать насильно, хоть всю жизнь: как раба, как узника, пленника. Но я воспротивился. Зачем? Чтобы он меня возненавидел? Узнав об этом, подданные организовали бы бунт, ведь они в большинстве своём поддерживали желание папы отменить рабство. Я объяснил, что мой бывший телохранитель освобождён лично мной, а не сам снял ошейник, и волен поступать так, как хочет, делать всё, что пожелает. Всё это с трудом, но удалось выдавить из себя сквозь всхлипы, пока папа меня успокаивал, рассказывая, что я стал таким взрослым, честным, справедливым, ответственным человеком, что он мной гордится и отец был бы горд, если б увидел, каким вырос его сын. Я поговорил с папой обо всём, что меня беспокоило и стало чуточку легче. Как же я рад, что он есть у меня. Вот только отныне имя моего телохранителя было запрещено произносить в стенах нашего дворца… Ничего не хотелось, опустошённость и тяжесть в душе. К этому, спустя неделю, прибавилась и тяжесть в теле. Всё, что я делал – это спал и ел. Было похоже, что я «заедаю» своё горе. И в этом отчасти был повинен Ганс. Первые дни он меня насильно затаскивал «на свою территорию» с тем, чтобы я «составил ему компанию», пока он готовит. Кормил меня вкусностями, вкуса которых я не ощущал, пустил вход мороженое, но и оно было бессильно против моей печали. Я машинально заталкивал в рот всё, что мне давали, и механически жевал, уставившись невидящим взором куда-то в пространство, поглощая пищу, пока по щекам текли слёзы… После принятого решения – больше не рыдать, я нашёл три местечка, где более-менее мог спокойно находиться. Первое – моя комната. Здесь я просто спал, много спал, бывало двенадцать часов кряду. Второе – кухня, на которую прибегал теперь сам. Слушал пустую болтовню повара, поглощая всё, что можно в неограниченном количестве. Третье – королевский сад. Там сделали широкий вольер и стояли ряды клеток с кроликами. Папа отменил, как он сказал, выразительно поглядывая на меня, «на время» мои уроки и обучение, дабы предоставить возможность набраться сил и отдохнуть от всех треволнений. Вот только одно «мероприятие» он отменить был не в силах. А оно как раз сегодня! Между этими тремя пунктами меня всегда сопровождали Акира и Лоис. Они беспокоились, что я могу что-то сделать, как-то навредить себе. Поэтому оберегали меня не от кого-то, а от самого себя. Их опасения имели под собой вполне реальную почву, хоть я и фыркал на их предположения. Почему же я не сделал что-то с собой? Ответ до банальности прост – я не мог. Вполне возможно, что позже так и поступлю, но сейчас не могу, не имею никакого морального права убивать то, что осталось после него. До сих пор чувствую на себе его запах, его прикосновения, во мне живы воспоминания о той ночи, я помню каждое мгновение! Ни ванна, ни сон никак на всё это не влияют. Я знаю, что время беспощадно и сотрёт всё, изменит воспоминания, но до тех пор, пока этого не произошло, я не могу сам уничтожить любой из оставленных подарков: запах, ночь, чувства, ощущения. Должно быть именно сегодня всё и начнёт меняться, после того, как я останусь с каким-нибудь альфой… Вот ещё одно, что сильно огорчало – это мой третий муж. Джуд первые дни ходил с нами. Каждый раз, когда я начинал «умываться слезами», Аки беспомощно смотрел на брата, одними глазами прося о помощи, умоляя, чтобы тот что-нибудь сделал, как-то помог. И тот «сделал»! Будь он неладен. Джуд покинул территорию дворца. Вообще-то это не воспрещено. Они мои мужья, а не рабы, вольны встречаться с родственниками, оставлять дворец, но всё это естественно с должной охраной, в сопровождении стражи. А Джуд запретил охране следовать за ним, угрожая вплоть до казни за ослушание его прямого распоряжения. Вот стража и плюнула на «зарвавшегося выскочку без роду без племени». Это за мной, особой королевских кровей, они бы следовали даже под угрозой смерти и сложили бы свои головы, если бы это понадобилось, с верой, что поступили правильно. А на указ, полученный от Джуда полагаю, махнули рукой – одним больше, одним меньше, не велика цаца. Он отсутствовал чуть больше трёх суток, когда мы получили, если это можно так назвать, весточку от него. Двое из караула у главных ворот шептались, что видели альфу на одном постоялом дворе и замечен он был в компании довольно известных своим развязным, а точнее распутным поведением омег. Помню в тот момент, мои нервы сдали. Да что ж это такое происходит? Почему всё вот так? Я накинулся на осмелившихся болтать с кулаками и криками, призывая кару на их головы, выкрикивая проклятия в их сторону, обещая беды на весь их род вплоть до седьмого колена, если еще, хоть раз, услышу нечто подобное. Возможно, отреагировал бы спокойнее, если бы со мной всю эту ересь не услышал Акира… Но ему с Лоисом пришлось оттаскивать меня и успокаивать. Аки был задумчив, но, ни чем не проявлял своего беспокойства, а я тихонько закипал. С того дня начал метаться по дворцу в поисках причины выпустить пар и злость наружу, дать им волю, чтобы не съедали меня изнутри. Стал невыносимым, слуги шарахались, едва видели меня на горизонте. Я цеплялся к любой мелочи, понимая, что на самом деле злюсь не на них, а на совершенно других людей. Виновниками такого моего состояния были мой бывший телохранитель и мой, надеюсь уже так же бывший, супруг, который бесстыдно загулял на глазах у всей столицы. Убью, не столько из-за себя, сколько из-за того, как он поступает с Акирой.♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂
В этот день после полудня я, Акира и Лоис находились в моих покоях. Градус настроения у всех был ниже низшего предела, а всё потому, что альфы так и не смогли решить, кто сегодня должен будет остаться со мной. Эта «почётная обязанность» тяжестью навалилась нам на плечи. В воздухе не витало ни капли желания «исполнять супружеский долг», исходящего от меня либо от них. С мрачной угрюмостью ожидали, что вечер грядущий нам готовит. Когда атмосфера стала походить один в один на похоронную, Аки принёс какую-то книжку, как он громко заявил: «В ней очень много смешных моментов, поможет отвлечься». Смелое утверждение, но абсолютно не имеющее ничего общего с реальностью. Допускаю, что книга нам «не пошла» из-за настроения, но от неё прок всё же был – молчание, которое тяготило наравне с атмосферой, прервалось. Акира читал вслух текст, в который я не особо-то и вслушивался. Лоис был более внимателен и даже задал парочку вопросов относительно сюжета, когда это «увлекательнейшее» занятие бесцеремонно прервали, открыв дверь без стука. На пороге стоял Джуд. Целый, невредимый, с довольной улыбкой на вконец обнаглевшей роже. Нет, ну объясните мне, может я не прав? Ну, если уж ты откровенно загулял, ошибся, согрешил, то приползи домой: грязный, избитый. Сочини, что тебя выкрали, удерживали против твоей воли, что те омеги пользовались тобой, а ты, отбивался, как мог, но их было больше, и они смогли одолеть такого супер альфу, набросившись скопом. Не сверкай улыбкой, делая вид, что ничего особенного не произошло. Не ожидай, что тебе тут будут рады, как спустившемуся с небес ангелу. Быстрее всего Джуд выполз из другого места, и я такой злой, что сощурив глаза, поднимаюсь из кресла с твёрдым намерением затолкать его обратно в ту преисподнюю, где он родился. — Милли, слышишь? Всё нормально. – Оглядываюсь на Акиру. Он шутит? Уже успел простить братца? И ничего ему не скажет? Раз Аки не собирается этого делать, тогда я уж точно молчать не стану. Для начала вытолкаю его, а если не получится (альфа крупнее меня), то прикажу убираться вон. – Миллиорн, прислушайся! Всё в порядке. – Опять оборачиваюсь на младшего альфу. По-моему в первый раз я его неправильно понял. Сейчас вижу, как он стучит себя по носу, сообразив, что мне нужна дополнительная подсказка. За то время, пока я кипятился, Акира «отсканировал» брата вдоль и поперёк. Слышу. На Джуде нет тех запахов, которые говорили бы, что он занимался сексом с кем-то ещё. До сих пор присутствуют едва уловимые нотки аромата Аки. Вдох-выдох. — Ты где был?? – налетаю на него маленьким метеорчиком. – Не смей выходить без охраны! Понял? Акира… он волновался в общем, вот, – тушуюсь и отвожу взгляд в сторону. У Аки челюсть отпала от такого заявления. — О, понятно! Буду исправляться, – и ехидно добавляет с ухмылкой, – раз Акира волновался, – протягивает руку и треплет меня по голове. – Не беспокойся, кролик, мне надо было отлучиться по важному делу. — Не называй меня так больше никогда, ясно? – уклоняюсь и отхожу к клетке с Банни. Выпускаю, пусть побегает. В очередной раз напоминаю себе, что этот кролик живой, а не игрушечный. Его так тискать, как Кролю, нельзя. Я же не хочу задушить своего любимого питомца? — Ясно, – хмыкнул. Бросил на меня лукавый взгляд, я бы даже сказал: осмотрел с макушки до пят – усмехнулся. — Ты ходил ЕГО искать? – Лоис деликатно опустил имя, при упоминании которого мне становилось больно. Но все-то в комнате поняли, кого именно альфа имел в виду. Опускаюсь в кресло, делая вид, что меня весь их разговор ни капельки не касается, мало того, совсем не интересует. Предлагаю своему крольчонку капустный листик и наблюдаю, как он его обгрызает по краю. Вот только, пусть я и не смотрю на альф, но поглядываю мимо воли, да и слушать, мне же никто не запрещал? — Да. Пришлось обратиться за помощью к нашим, – старший брат кивает на младшего, – общим знакомым. — Скорее уж они ТВОИ «знакомые», – возмущённо фыркаю, не сдержавшись, вспомнив, кого упоминали караульные рядом с альфой, – к Акире они имеют опосредованное отношение. — И как? Есть успехи? Результаты? – все мужья дружно проигнорировали мои слова, и Лоис продолжил расспрос. — Эм-м-м… Можно сказать и так. – Джуд замялся, будто ища способ уйти от прямого ответа. – Всё вышло не совсем так, как я представлял и не такого я ожидал, но было… интересно. — Ты сделал то, что хотел? – Аки внимательно смотрит на брата, просто-таки требуя прямого ответа. — Нет. Не совсем. План в процессе изменился. Так вышло. – Альфа продолжает отвечать уклончиво, что не по душе его брату. – Я не вредил ему. Поднимаю голову и смотрю на Акиру. Он хотел, чтобы Джуд как-то навредил моему бывшему телохранителю? Неужели когда никто не ожидал, «коварная лисичка» вновь показало своё нутро в младшем из братьев. Что это за план был? Аки смело смотрит мне в глаза. — Тебя это удивляет, Милли? – в ответ на недоумение, написанное у меня на лице, он пожимает плечами. – Забыл, как совсем недавно готов был прибить Джуда только за то, что он меня обидел? Хотя у тебя не было уверенности на все сто процентов в этом. А вот я всю неделю «имел счастье» наблюдать твои слёзы и страдания, точно зная кого за это надо «благодарить». Его следовало наказать, нельзя спускать такое, – сверлит брата взглядом. – Так почему ты так долго? – раздражённо проговорил Аки, помрачнев. — Я бы вернулся быстрее, но хотелось узнать причину такого неожиданного поступка. Вот честно, не знаю как вы, а мне казалось, что его ничто не оторвёт от нашего принца. Во всём мире нет таких сил, способных на это. Только если он сам захотел бы, но это вряд ли. И вдруг, на тебе, это произошло! Я был удивлён и это ещё слабо сказано. — У него билет был, вот он и… Он всегда хотел уехать. – Шепчу, ни на кого конкретно не глядя. — Ай, – Джуд отмахивается от моих слов, – прошу тебя, Милли, не смеши меня. Билет? Пф-ф… — Получилось что-то узнать? – Акира захлопывает книгу и откладывает её в сторону, с чтением на сегодня покончено. — Ох, и упёртый он, кто бы только знал! – Джуд закатывает глаза и вздыхает, показывая, насколько ему было тяжело. Подождите! Стоп!! До меня только дошло… Альфа нашёл моего бывшего телохранителя? Он был ещё здесь? Сердце пустилось вскачь. – Притопал бы раньше, но пришлось повозиться с ним, потерпеть, убеждать, выяснять, раскапывать настоящую причину, которую он берёг до самого последнего момента. Я уж решил было сдаться, но обмолвился, что сегодня ТА САМАЯ ночь, – Джуд выразительно взглянул на меня, а я, смутившись, покраснел, продолжая наблюдать за трапезой Банни, – и в нём что-то дрогнуло, треснуло, надломилось. — Джуд! – в голосе Лоиса звучит предостережение. Он боится, чтобы старший из братьев не сказал чего-то, что причинит мне боль? — Я не стал его ломать, не волнуйся. Это не было моей целью, хотя соблазн был, причём такой немаленький. Как он меня тогда отшвырнул, а? Но… ладно, – альфа выглянул на улицу, где вечер постепенно вступал в свои права, – пойдёмте. — Куда? – Акира удивился, но, тем не менее, поднялся, готовый следовать за своим возлюбленным. — Увидите! – Джуд хитро улыбнулся. – Вставайте, вставайте! Пойдёмте, пойдёмте! – видя, как мы с Лоисом недовольно морщимся от такого предложения, стал нас даже под спины подпихивать. – А ну шагом марш на выход! Живо, все вместе! Гнал он нас во внутренний дворик к фонтану. Казалось, что с каждой минутой темнеет всё больше, словно кто-то гасил последние солнечные лучи специально. А может на втором этаже просто светлее, чем тут во дворе, окружённом стенами дворца? Но это больше не имело никакого значения для меня. Я бы и в полной темноте разглядел то, что хотел показать нам Джуд. Что уж говорить о неясном рассеянном свете, который заливал фонтан? На его бортике сидел человек… Сердце ухнуло вниз отказываясь верить глазам… В руках он держал Кролю… Сердце перестало трепыхаться и вообще подавать любые признаки жизни… Я думал больше никогда его не увижу, что его давным-давно нет в нашей стране, но он здесь, передо мной… Диаз!♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂
Сбиваюсь с шага и останавливаюсь. Моментально передо мной плечом к плечу вырастают Акира и Лоис, прикрывая меня спинами, создавая живую преграду. С угрюмыми лицами, какие-то настороженные. Альфы самостоятельно приняли на себя роль моих охранников. Или надзирателей? С этим предстояло ещё разобраться. — Ты зачем его сюда притащил? С ума сошёл? – Акира от возмущения охватившего его задыхался, но продолжал шипеть на брата. Лоис что-то ворчливо буркнул, но больше отмалчивался. Мой бывший телохранитель не смотрел в нашу сторону, также сохраняя молчание. — Брось, Аки. Пусть поговорят. Думаю, это может помочь. — Бросить? Ты что такое говоришь? Я тебя не узнаю. Разговорами тут ничего не исправить! — Возможно, ты и прав. Но с чего-то же надо начать, так? Мы не должны вмешиваться. Они сами разберутся во всём. – Я с нескрываемым удивлением смотрел на Джуда. Он действительно странный. Никогда бы не подумал, что он, именно ОН, будет защищать моего бывшего охранника и отстаивать его право поговорить со мной. Фантастика! Бета и этот альфа не ладили, так что изменилось? Меня оторопь берёт от всей этой ситуации. — И что ты предлагаешь, м? – Акира упрямо вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди, демонстрируя, что с места он не сдвинется. — Ну, если тебе интересно, то вот что… Лоис? Готов поспорить все эти дни ты неотлучно следовал за Его Высочеством? Девушка твоя совсем загрустила, поди, не понимает, что она здесь делает, если ты всё своё время проводишь с законным супругом? Сходил бы проведал её, нанёс визит. Не боишься, что она забудет, как ты выглядишь, а? – Джуд попробовал сдвинуть Лоиса в сторону, но тот будто врос в землю. Только соизволил бросить угрюмый взгляд на альфу излучающего самое распрекрасное настроение, какого от Джуда ожидать вообще нельзя было. Складывалось впечатление, что мы четверо поругались, хотя ещё совсем недавно были лучшими друзьями, а он один старается помирить нас, склеить то, что было в пылу ссоры разбито вдребезги. Вот только за одни его титанические старания нам следовало задуматься о примирении, альфа ради этого из кожи вон лезет. Он с ума сошёл? Чего он так старается? Стоя за спинами альф краешком глаза рассматриваю своего бывшего телохранителя. Он плохо выглядит, я бы даже сказал не плохо, а ужасно! Нет, Джуд его не бил, ничего такого, тут совсем другое. У него лицо почернело от печали, на нём проступила печать горя, словно он скорбит, оплакивает что-то или кого-то. Синяки под глазами в пол-лица, а сами глаза такие же, как были у меня: красные, припухшие, только ещё и воспалённые, взгляд потухший, безжизненный. Губы бледные, потрескавшиеся. Приглядевшись внимательнее, понимаю, что наша разница проявилась даже в том, как мы переживаем расставание. Если я: спал и ел, то судя по виду своего бывшего охранника, могу смело утверждать, что эту неделю он обходился без пищи и сна. Ну, хоть воду-то он пил? И на том спасибо. Ведь без воды он бы не выжил столько, да? Исхудал, от недостатка отдыха его тело, руки непроизвольно подрагивают. Мне ужасно больно видеть его таким. Почему? Что с ним? Это же был его выбор! Я ведь не выгонял, не ругался с ним, не прогонял. Так в чём проблема? Он сам захотел, сам решил, сам ушёл. Тогда отчего выглядит так? Краше с креста снимают и в гроб кладут. Не понимаю. Я засыпал тогда самым счастливым парнем во Вселенной, а проснулся в своём самом страшном кошмаре, брошенным, оставленным, покинутым. Мой бывший телохранитель просто не имеет никакого права вот так выглядеть! О чём ему горевать? О чём скорбеть? Я зол? Да. Очень. Но вместе с тем не могу смотреть на него такого, не могу злиться, когда он готов расплакаться. Хочу обнять его, хочу, чтобы он назвал меня «кроликом, малышом», прошептал, что никогда меня не покинет, навечно останется со мной. Возможно, объяснит причину своего ухода, но это не принципиально, даже если ничего не скажет. Нет, если я виноват в чём-то, сделал что-то не так, то хотелось бы знать, но всё это не столь важно. Главное – он здесь и так легко я его больше не отпущу. У меня же есть надежда, да? Не пришёл бы он вместе с Джудом обратно во дворец, если бы категорически не желал возвращаться? Альфа его силой не тащил, не связывал. Что произошло? Нам действительно надо поговорить. Вот только как это сделать? Мой бывший телохранитель кажется далёким, незнакомым, чужим человеком. Мечтаю понять, простить, любить, а не продолжать обижаться и злиться. Думаю и его состояние бы улучшилось. Наша разлука никому на пользу не пошла. — Так, Лоис, шевелись, переставляй свои ноги в сторону выхода, давай-давай. – Джуд в очередной раз делает попытку спровадить мою новую охрану. — Зачем тогда вообще тащил меня сюда, ежели теперь надумал выгонять? — А ты бы отпустил принца со мной одного? – альфа насмешливо прищуривается и усмехается в ответ на кислое лицо оппонента. – Во-о-от, то-то же. Лоис делает шаг в сторону, но оборачивается ко мне. Не могу точно сказать, чего он ожидал: что я начну возражать, попрошу остаться, защиты? Я молчал. — Миллиорн? – от моего имени, произнесённого вслух, вздрагиваем: и я, и мой бывший телохранитель. Киваю. Альфа может идти. Не думаю, что пострадаю, если останусь с ним наедине. Лоис покидает внутренний дворик медленно, направляясь в сторону крыла, где располагаются слуги. Перед уходом ткнул указательным пальцем в старшего из братьев: «Смотри мне!» — У-у-у, как страшно. – Джуд очень правдоподобно изобразил испуг, а после довольно расплылся в улыбке, потирая руки. – Первый пошёл, остался ещё один. Что ж, приступим? – Аки покачал головой, показывая, что ничего у брата не получится, он не намерен уступать и сдаваться. – Да ладно тебе, Акира! – альфа приобнимает младшего брата одной рукой за плечи, а вторая шустро пробегается по груди, бокам, талии. Со стороны движения выглядят невесомыми, но видно они просто настолько уже отработанны, что он действует автоматически. Пальцы сквозь одежду прикасаются к одному ему известным эрогенным зонам, чувствительным точкам на теле Аки. Задевают, дразнят, обещают. – Я так скучал по тебе все эти дни. Так тяжело находиться вдали от тебя, Акира. Ну же, пойдём, проведём время вдвоём? Я знаю, ты хочешь этого ничуть не меньше, чем я. Надо наверстать упущенное. — По-моему ты это только и делаешь, Джуд. «Навёрстываешь упущенное». Прекращал бы упускать то, что важно для тебя, – недовольно отталкивает руки брата, – если оно конечно важно. Не ровен час упустишь и не сможешь вернуть. Думал о таком, а? Пальцы Джуда в обманчивой ласке, поглаживая шею брата, скользят вверх и смыкаются на горле выше кадыка. Их взгляды схлестываются в беспощадной схватке. — Вот только рискни подумать об этом, Акира! Забудь! Не смей, слышишь? Запрещаю! – видя, что младший альфа продолжает упрямо смотреть в глаза, Джуд придвигается к нему ближе и угрожающе произносит. – АКИРА!! – он подчиняется, как когда-то говорил, своему альфе. Неуловимо, всего лишь на полшага, но Аки отступает, сдаёт позиции перед сильным братом. Опускает взгляд вниз, первый, признавая своё поражение. Захват на горле разжимается в ту же секунду. – Я до конца своей жизни буду рядом с тобой. До самого последнего вдоха продолжать бороться за тебя, Аки, за нас! Не отпущу тебя, не позволю уйти, – последние слова уже практически шептал в губы брата, нежно взяв его за запястья. Акира бросает взгляд на меня, и я понимаю, что он специально провоцировал «своего альфу» на конфликт. Аки не хочет позволить Джуду ни на мгновение забыть, что они оба альфы и если старший не будет достаточно силён, то младший перехватит контроль. Он подогревал интерес брата к себе тем, что намекал на свою возможность спокойно уйти от этих отношений в любой момент, если тот даст слабинку, позволит себе расслабиться и упустит Акиру. Хитрый у меня муж, пусть его игра и опасна, но пока действует. Джуд за миг воспламенился, не обратив внимания, что поддавшись эмоциям, отдал управление ситуацией, оставшемуся абсолютно спокойным младшему брату. Ещё вопрос кто в их союзе главный? Киваю Акире так же, как и Лоису перед этим. Я не боюсь своего бывшего охранника, мне не страшно оставаться с ним. Возможно, это глупо, но я всё равно доверяю ему. Для того, чтобы каждый из нас мог двигаться дальше, порознь или вместе – неважно, нам надо поговорить. Это совершенно точно необходимо, без этого никак. — Акира, пошли, я всё тебе объясню. – Джуд уводит младшего брата назад во дворец, но перед тем как скрыться бросает на меня оценивающий взгляд и обращается к нам. – Миллиорн, Диаз! – оба опять вздрагиваем от собственных имён. – Поговорите, проясните всё, – усмехается. – И да, Диаз, пока ты не сказал, я ничего не замечал. А теперь вижу, похоже, ты прав… — Что?? – первое слово, услышанное от моего бывшего охранника, заставило меня втянуть голову в плечи. – Джуд, ты, что имеешь в виду? – мой бывший телохранитель, не дождавшись ответа, а только смеха от альфы, удивлённо смотрит на меня. Не получив никаких пояснений уставившись прожигает взглядом дыры. Повисает гнетущее молчание. Ну, вот мы оба здесь, наедине, только вдвоём. И что? О чём говорить? Нет, я бы хотел узнать: что произошло, почему он ушёл после того, как признал, что любит меня? Он же, надеюсь, не шутил? Однако боязно заговаривать об этом. Никто из нас не решается нарушить эту завесу тишины.♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂
Я не знаю, куда деться от прожигающих насквозь глаз, которые цепко ухватив меня, не отпускают. Пульс с шумом бьётся где-то в ушах. Терзаю край сорочки за неимением чего-нибудь другого, более подходящего, в руках. Лихорадочно пытаюсь соображать, чтобы что-то придумать и спросить. Сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло, хотя для этого пришлось изрядно постараться – слюну где-то ещё взять надо было, а я оцепенел. Набравшись решимости, произношу единственное, что пришло на ум. Вероятно не самое удачное, но альтернативы всё равно нет, так что… — Ты забрал Кролю. От моего голоса Диаз как будто сбрасывает с себя какой-то транс, выходит из этого странного состояния, активно трясёт головой, отгоняя одному ему известные мысли, которые, похоже, крутились у него в голове. Хотел бы я знать, о чём он думает. — Он мой. Помнишь? Я сам волен решать, что делать с игрушкой, – опустил взгляд и повертел Кролю в своих больших ладонях. Тех ладонях, которые недавно ласкали меня, в которых моё тело трепетало и плавилось, этим рукам я отдавался снова и снова весь, без остатка. В них я чувствовал умиротворение, защиту и спокойствие. Верил, что моему бывшему телохранителю всё под силу, но я ошибся. Не в его силах сделать меня счастливым, да? Не потому что не может, а потому что не хочет. — Да. Помню. – Подхожу ближе к нему, но продолжаю сохранять между нами некоторую дистанцию, как личное пространство для каждого. – Я всё помню. — Милли, – моё имя, произнесённое им, звучит так нежно. Внутри начинает щемить, утихнувшая было боль. – Вероятно, ты меня никогда не сможешь простить за то, что я сделал, но прошу, постарайся понять. Я знаю, что в эти дни должен был быть рядом с тобой, поддерживать тебя: и «до», и «во время», и «после». Но для меня это оказалось слишком тяжело. Знаю, знаю, для тебя тоже непросто, скорее всего во сто раз хуже, но я не мог оставаться около тебя пока… пока они бы… А ещё я сомневался, если бы узнал, что и ты согласен на это, то… сошёл бы с ума… — Диаз, я… – хочу сказать, что ничего не понимаю. О чём он говорит? Всё как-то бессвязно. Но в данный момент нужно прояснить главное. – Диаз, ты хотел меня бросить? Уплыть, после того как мы… — Нет, маленький. Конечно, нет. – Он протягивает в мою сторону руку, и я прикасаюсь одними пальчиками к его ладони. — Но ты ушёл! – слова вылетают из меня с очевидным укором, с претензией. – У тебя же есть билет, ты сам говорил, что можешь им воспользоваться в любой момент. — Малыш, поверь мне! Я не могу покинуть эту страну. Тебя! Не после того, что с тобой сделал… через что тебе, из-за меня пришлось пройти… Я определённо чего-то не понимаю. О чём он говорит? Что имеет в виду? Что он думает, со мной случилось? — Но билет! – на глаза накатывает влага. Меня, кажется, ничто так не пугает, как это постоянное ожидание, что он им воспользуется. Знаю, что он может купить потом и другой, но я зациклился именно на этом. — Солнышко, если не веришь мне, то спроси у Джуда – я при нём отдал билет какому-то парню. Его больше нет, успокойся. Больше не будет никаких билетов. — Отдал? – всхлипываю и рукавом вытираю глаза, а заодно пробегаюсь и по носику. — Да. Отдал. – Диаз притягивает меня на полшага ближе, чтобы переплести наши пальцы. На большее пока ни я, ни он не решаемся. — Но если ты не хотел уплывать, как говоришь, тогда зачем было уходить? Сбежал, ничего не сказав. — Мне необходимо было оставить тебя на то время, пока… всё бы закончилось. Если бы я оставался рядом, то никому: ни им, ни даже тебе – не позволил бы этого сделать… Но я же понимаю, что ты принц, а значит этого бы потребовали, потому что кто я такой – никто. — Ты не никто! – я понимаю, что ничего не понимаю. Всё, окончательно запутался. – Я тебя люблю! – твёрдо, уверенно выкрикиваю три заветных слова и эхо, подхватив их, уносит вдаль, отражаясь от стен. — Во-о-от! Малыш, я тоже тебя люблю и помню, как ты мне это говорил. Поэтому и должен был уйти, прости… Но если бы я оставался рядом с тобой, то сражался бы до последнего. Не подпустил никого к тебе, не позволил им… тебе… Меня бы убили на твоих глазах, Милли! По-другому ничего бы не решилось. Тебе бы было больно, если бы меня убили на твоих глазах? Ведь так, кролик? А я не хочу, чтобы из-за меня тебе было больно. — Диаз, кто должен был убить тебя на моих глазах, почему, зачем? Ты о чём говоришь? — Они… потому что я не подпустил бы их к тебе… никого… Боролся бы за… за… – он опускает глаза и его с головой затапливает, нет, это даже не горечь – это горе, с большой буквы, скорбь, печаль. — Кого не подпустил? Альф, моих мужей? За что боролся, Диаз? – хмурюсь, но честно стараюсь понять, о чём он толкует. Его это так беспокоит, мучает, это важно для него. — Прости… прости меня… Милли! Прости, что тебе пришлось делать это… — За что ты извиняешься? Что делать? – подхожу к нему и поднимаю его голову заставляя взглянуть на меня. – Клянусь, если ты извиняешься за ту ночь, считаешь, что заставлял меня, принудил к чему-то, то я тебя стукну. Ты дурак, Диаз? Я хотел этого… всего того, что было, – понижаю голос и глажу его по щеке, – и до сих пор хочу. — Я не про альф и уж точно не про ночь, – мой бывший телохранитель грустно улыбается. – Она была прекрасна. Я про то, через что тебе пришлось пройти без меня… Но я правда не мог присутствовать при этом. Либо они убили бы меня, либо я бы всех разорвал, кто подошёл бы к тебе, маленький, с такими намерениями. Но даже смерть или убийство меня не так пугали как то, что и ты мог захотеть этого. Что мне тогда было делать? Как останавливать тебя? Я ушёл, чтобы… вы сделали все, что надо без меня, без моего присутствия. Миллиорн, я не мог пережить это во второй раз… только не снова… не с тобой… — ДИАЗ! – когда он смотрит на меня, я удивлённо поднимаю брови и развожу руки в разные стороны, одновременно пожимая плечами. Короче всем своим видом показываю, что определённо, совершенно точно ничегошеньки не понимаю. — Зайчик мой, – бывший охранник тяжело вздыхает и… замирает, недоверчиво уставившись на меня. – Милли? – его голос напряжён и звенит как натянутая тетива лука. Окидывает меня быстрым взглядом с головы до ног, как ранее делал Джуд. – Милли? – в его глазах глубоко вспыхивает живой блеск, как будто Диаз вновь обрёл утерянный смысл жизни. Всё ещё с опаской, будто он умирающий путник в пустыне, а я мираж, привидевшийся ему и готовый исчезнуть, раствориться от малейшего дуновения ветерка, протягивает в мою сторону дрожащие руки. – Не может быть! Этого не может быть! Неужели это всё правда и мне не кажется? Пожалуйста, скажи, что это не сон? Не понимаю как это возможно? Не верю что это правда! Не понимаю, не понимаю, как… — Я тоже много чего не понимаю! – бурчу в ответ, но беру его руки, подношу к губам и целую внутреннюю сторону запястий – запах Диаза. Он задумывается, а через пару минут становится необычайно серьёзным, подозрительно посматривая на меня. — Миллиорн! Ответишь на несколько моих вопросов? Вздыхаю, но соглашаюсь. Я сделаю всё что угодно, если это поможет мне вернуть того, моего Диаза.♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂
— Милли, ты кому-нибудь говорил, что мы с тобой… что мы… кхе-кхе… Что мы занимались любовью? Понимаю, почему об этом нужно спрашивать. Дело в том, что если это касается нас, то никто определить не способен: был у нас секс или не было. Эта неделя была первой и надеюсь последней, когда мы так надолго расстались, и так отдалились друг от друга. Почти двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году мы вместе. И всё это на протяжении двух лет. Понятно? Сложно представить, да? Ещё плюс, что иногда мы оставались ночевать в кроватях друг друга, а я постоянно тёрся и лез обниматься, желая ощущать его прикосновения. Мы настолько пропахли запахами друг друга, что у остальных просто мысли не возникло, что мы ещё и переспать могли. Ароматы и так один на другом, сплелись-переплелись. Скажу больше – мои родители так друг другом не пахли, как мы с моим охранником! — Только папе, – смущённо опускаю глазки. — Ясно. – Взглянул на Диаза из-под ресниц, но он, кажется, не разозлился, что я поделился этим с папой. Выдыхаю с облегчением. – Это хорошо, что ты ему рассказал, – помолчал и продолжил, – а то, что у тебя началась течка, ты кому-нибудь говорил? — Что? Откуда ты знаешь, что никто не почувствовал? Как ты… – широко открываю глаза и изумлённо таращусь на него. — Когда я уходил, смазки было уже очень мало, да и запах почти исчез. Так что с течкой, Миллиорн? — Только папе, – шёпотом. Робко кошусь в сторону своего бывшего телохранителя, почему-то чувствуя стыд и толику вины. Зачем мы обсуждаем мою течку, да вообще эту тему? Какое отношение это имеет к тому, что он ушёл? Надо признать, что я вообще никому не собирался рассказывать об этом. Хотел, чтобы всё оставалось только между мной и Диазом, но пришлось. Меня тоже обеспокоило то, что к тому моменту, когда я проснулся, наревелся, узнав об уходе своего охранника, привёл себя более-менее в человеческий вид, выделения были не обильными. Течка почти прекратилась. Вот и вынужден был посоветоваться с папой. А с кем же ещё? Он же мог мне в этом помочь, объяснить, так? Знает же, как и чего происходит, и должно быть? Это я, первый раз с этим сталкиваюсь. — И что он сказал? – мой бывший телохранитель напрягся так, словно от моих слов зависит наше с ним будущее. Невольно это напряжение передалось и мне. Я разнервничался. — Насчёт того, что произошло между нами? Ничего. Он ничего не сказал, промолчал. Но папа знает о моих чувствах к тебе, так что возражать не будет. — Нет. Что он сказал насчёт течки? И что сказал лекарь? — Лекарь??? — Ну да. – Диаз прищуривает глаза и с подозрением всматривается мне в лицо. – Милли, тебя же осматривал лекарь? Твой папа позвал его, когда узнал, что у тебя начались течки? — Эм-мм… Нет… Не совсем… — Как это? — Папа сказал мне не волноваться по этому поводу, успокоиться. Объяснил, что со мной всё в порядке, я здоров. Течка может идти нерегулярно первые разы – это нормальное явление. — А то, что она прекратилась… Это тоже «нормальное явление?» — Наверно… Папа сказал не беспокоиться, что может идти с перерывами, а ещё могла перестать из-за того, что я расстроился, много плакал… Советовал больше отдыхать и всё нормализуется. А лекаря тревожить по этому поводу он не стал. Решил, что меня осмотрят потом, в следующий раз, когда придёт время. Вот только… — Что? – Диаз почти уплыл мыслями куда-то далеко, даже намёк на улыбку появился, но от моих слов вновь стал собран. – Что такое, Милли? — Меня тревожит, что с папой что-то не то, – кусаю губы, размышляя как бы понятнее объяснить, что именно меня волнует. – В ту ночь, когда мы стали близки, я должен был быть с кем-то из альф, но папа договорился и всё отменил. Всё, кроме подготовки. Он забыл предупредить слуг, что это не понадобится. А сегодня опять пришло время исполнять супружеский долг, но меня никто не подготавливал к этому. Обычно сразу после обеда за мной приходят, а тут… ничего. Папа… — Не изводи себя, кролик. Думаю, за это можешь не переживать. Уверен, с твоим папой всё хорошо! – Диаз качает головой и усмехается. – Что-то мне подсказывает, он прекрасно знает что делает, совершает это осознанно, знает для чего и зачем. Хе. — Ты о чём? Может, объяснишь, наконец? Хватит говорить загадками! Я устал, пожалуйста. – Делаю шаг назад, но он удерживает меня за руку, не отпуская далеко от себя. Во второй руке продолжает держать игрушку. — Объяснить всё? Конечно, могу, – отпустил меня и перевёл взгляд на игрушку. – Я решил подарить его… Я о Кроле говорю. – Диаз мельком взглянул на меня и потянул лапки зайца в разные стороны. — Мне? – голос дрогнул, а в горле опять пересохло. — Нет. Не тебе. Да что же это такое происходит? Долго он ещё меня мучить собирается? То говорит, что тоже любит, но в следующий миг – уходит, то возвращается, но оказывается, что он кого-то там встретил? Он хочет подарить кому-то Кролю! Считай, отдаёт кому-то себя! Диаз отдаёт самого себя добровольно кому-то в руки, он будет принадлежать какому-то человеку! Почему же так холодно внутри? Я думал больнее уже быть не может… Вот я глупый, да? Наивно полагал, что если мой бывший телохранитель останется рядом, даже не со мной, то я буду счастлив, но это ложь! Самая большая и наглая ложь в моей жизни, причём я врал самому себе. Не выдержу видеть, как к нему прикасается кто-то другой, как он защищает и оберегает другого парня\девушку – неважно, как целует, любит, нет, нет, нет. — Хочешь знать, кому я подарю Кролю? – Диаз поднял на меня глаза, в которые возвращалась жизнь. – Вы бы могли делиться игрушкой. – Усмешка оживает на родных и любимых губах, которые причиняют страдания такими словами. — Я не хочу делиться Кролей… и тобой! – мрачно нахмуриваюсь и нервно сжимаю края сорочки. — Может, ещё передумаешь? – отрицательно качаю головой. Ни за что. – Милли. – Диаз тянет меня за руку продолжая сидеть на бортике фонтана, заставляет сделать шаг к нему. – Я хочу подарить Кролю нашему малышу! – поднимает рубаху и прижимается губами к моему животику. Целуя!
