Большой круговорот

Часть 7. Глава 14. Первым делом, как только ученики Хогварста оказались в Меноре, Дорея провела всех в хозяйское крыло на «расселение». Харри, Северус и Люциус только лукаво улыбнулись леди Поттер, слитным движением продемонстрировав ей свои украшения на запястьях, и дружно вселились в одну комнату, точнее небольшие апартаменты. Джеймс и Сириус в «расселении» не нуждались, априори заняв свои собственные апартаменты, при этом никто из парней абсолютно не сомневался, что Сириус уж точно ночевать в них не будет. Под заинтересованным взглядом четы Поттер и последняя троица дружно облюбовала еще одни «семейные» комнаты, которые предлагались для семейных пар приезжающих родственников. Одна лишь Лили поселилась отдельно, но рядом с комнатами Джеймса. Карлус Поттер хмыкнул, гмыкнул и озаботился проведением магического обряда бракосочетания собственного сына, племянника жены и Лили, а так же и второй троицы, что до сих пор была «жената» только наполовину. Харри на это согласно покивал головой. По поводу Регулуса он еще зимой на это настраивался, но руки так и не дошли. А по поводу папочек и мамочки, так он тоже был всеми руками за обряд брака, а не помолвки. Вот в школе можно и притвориться, что пока еще только помолвлены, причем только Лили и Джеймс. Незачем старому пердуну будет знать, что они уже женаты, а с другой стороны — магический брак, это дело уже решенное, и изменению, по крайне мере в этом случае, Харри прекрасно расслышал, какой именно из множества обрядов собирается провернуть дедушка, не подлежит. Так что, если что вдруг и случится, и пауку седобородому моча в голову ударит, то он уже ничего с существующим положением вещей поделать не сможет. В связи с этими планами на следующий день, пока Харри и Мио обследовали Менор вместе со своими партнерами, который внукам пришлось видеть «вживую» только в разрушенном виде, и теперь им хотелось сравнить — справились ли они с восстановлением родового дома в своем времени, Карлус пригласил именитого колдомедика из-за границы для проведения проверок крови наследника, Сириуса и Лили на предмет неучтенных вливаний зелий в организмы детей, что могло помешать проведению обряда и прочие медицинские показатели. Почему он не пригласил для этого семейного колдомедика, мистера Дживса, он и сам себе ответить бы не смог, но доверился в этом вопросе внуку, который настаивал на специалисте из-за границы — тому виднее кого приглашать. К искреннему удивлению Харри, ни Джеймс, ни Сириус, ни Лили не засветились в плане зелий, как просветил их на вечернем ужине Карлус. А потом переглянулся с Мио и Драко, прикинув еще одну возможность. Это у них там был маститый зельевар, способный из, казалось бы, совершенно безобидных компонентов вычленить составляющие опаснейшего зелья. В этом времени Северус пока еще не тот, а остальные колдомедики и подавно не обратят на них внимания, о чем в свое время и говорил Снейп. Как он тогда высказался — это мог бы вычленить Магистр зельевар, но не штатный, пусть и специалист в своем деле, к которому косяками на приемы в километровые очереди страждущие выстраиваются, колдомедик. И даже более того — такими экспертами могут выступить некроманты, которым это зелье знакомо, хотя бы потому, что в своей практике они часто пользуются именно такими составами, а уж о «Марионетке» в любом «учебнике юного некроманта» должно быть написано, как пример действия. Подумав минут десять — не сказать ли об этом лорду Поттеру — парень решил не вмешиваться, иначе опять накроит Мерлин разбери чего, а это зелье, судя по всему, никак не повлияло, раз уж их родители состояли в триаде, если и было в крови. О еще одних специалистах по разным проверкам — гоблинах — Харри и вовсе промолчал. Не время еще их в это впутывать, тем более что: а) мама по утверждению управляющим делами Поттеров, проверку в банке не проходила; б) те и сами смогут сказать только направленность, но не определить само зелье, если оно в их жилах плещется, как это было и самим Харри и Мио. Закончив ужин, все разбежались по своим спальням. Старшие Поттеры только проводили их с понимающими усмешками, однако Карлус грозно погрозил сыну вслед, предупреждая, что теперь до самого обряда ему не стоит «баловаться» с Сириусом, а уж про невесту и говорить не стоило. Мио и ее партнерам он ничем не грозил — там ситуация была не столь однозначна. Когда молодая гвардия покинула столовую, Карлус обратился к жене и отцу: — Думаю, нам все же стоит поспешить с ритуалом. И если Лили наши мальчишки не тронут, то сами… — Уже давненько не отказывают себе в удовольствиях, — усмехнулся Габриэль. — И только не говорите мне, что не знали этого. Карлус тяжко вздохнул. — Знали, чего уж там, — Карлус махнул рукой на слова отца. — Но нам еще проводить не один обряд очищения тела и магии перед Главным ритуалом, а для лучшего закрепления уз неплохо было бы, чтобы они и сами воздержались хоть пару дней. Накопленная ими неудовлетворенность при ритуале даст… — Значительную отдачу, дорогой, — Дорея промокнула губы салфеткой. — Только боюсь, что при темпераменте Сириуса, да и Джеймса нам только и остается, что пара-тройка дней. Больше они просто не выдержат. Она деликатно прикрыла рот ладошками, сложенными лодочкой, и глухо захихикала. А в покоях хозяйского крыла Сириус, тяжко вздохнув, все же отправился в свою комнату, нежно чмокнув Лили в щечку одновременно с Джеймсом и сильно сжав друга в объятиях. Харри, с усмешкой поглядывая на эти «расставания перед казнью», с удовольствием отметил, что уж ему-то сдерживаться совсем не нужно. Он хищническим взглядом окинул своих мужей, а потом решительно схватил их за руки, и на ходу бросив: — Всем пока, до завтра! — утащил их в их комнату. Едва за ними захлопнулась дверь, он тут же стал стягивать с Северуса мантию, нервно поглядывая на Люциуса, который присоединился в марафоне: кто кого быстрее разденет, начав с Харри. Хмыкнув, Снейп замкнул этот своеобразный круг и, выпростав с помощью Харри одну из рук из своих одежд, приступил к разоблачению аристократа. Одежда разнокалиберными птицами порхала по комнате, находя себе приют в самых разных местах: носок на бронзовой люстре, сияющей магическими огнями, мантия на спинке кресла, мантия на полу, брюки улетели чуть ли не ко входу в ванную комнату, чьи-то трусы приземлились на раскинувшей руки изящной статуэтке, украшавшей декоративный камин. Что-то занырнуло под кровать, что-то оказалось на балдахине, а руки жадно ощупывали тела партнеров, избавившись от преград и дорвавшись до гладкой кожи. Губы блуждали по лицам, шеям, плечам, рукам и телу, обновляя и обновляя еще не сошедшие от прошлых забав метки любви. Поцелуи становились все яростнее, жестче и требовательнее. Руки Харри зарылись в серебристый шелк волос Люциуса, тогда как их языки вели непримиримую борьбу, а Северус уже добрался до члена юноши, мееедленно проведя языком по всему стволу и тщательно обрисовывая все вздувшиеся на великолепном достоинстве Харри венки, чем породил гортанный стон, поглощенный жадным ртом Люца. А руки Малфоя без участия головы сами собой уже активно растягивали анус Северуса, подготавливая того к дальнейшему, безошибочно массируя комочек нервов, отчего и сам Северус непрерывно стонал и стал раскачиваться, поступательными движениями то заглатывая член Харри, то насаживаясь на пальцы Люциуса. Они и не заметили, как оказались на огромной кровати. Харри уже готов был кончить, но жесткие пальцы Севера, выпустившего изо рта его член, тут же пережали тот у самого основания. — Только с нами, Харррииии. Северус вывернулся из-под рук Люциуса и упал спиной на матрац, широко раздвинув свои колени. Люциус, чей фаллос уже несколько минут нежился в руках Харри, тут же вошел в так развратно предлагавшего себя Севера, а Харри тут же пристроился со спины блондина, начав выцеловывать все его позвонки и готовить того для себя, и где-то на десятой фрикции Малфоя больше не выдержал. Одним махом вогнав свой страждущий член в его анус, чем вызвал нетерпеливое поскуливание аристократа. А еще через секунду они задвигались в едином ритме. И, как это часто бывало с тех пор, как они стали жить полноценной семейной жизнью, Люциус не удержал под контролем свои крылышки, что огромными опахалами развернулись во всю ширь. В момент оргазма всех троих по комнате, а следом и по Менору, прокатилась мощная магическая волна, от которой ярче разгорелись еще не потушенные магические огни. Волна прокатилась по поместью, отразилась от защитного купола и отправилась в обратный путь и тут же срезонировала со второй волной, исходящей из уже других апартаментов. Поттер-Менор хорошо встряхнуло. Словно рядом разорвался магловский боеприпас. В комнате «невесты» Лили только счастливо улыбнулась и, закутавшись поплотнее в огромное покрывало, уплыла в сон. В других комнатах «женихи», Джеймс и Сириус, тоскливо вздохнули, борясь с тягой навестить друг друга. Сириус не выдержал и, резко подскочив с постели, захватив свое покрывало и подушку, он всеже не собирался доводить их ночевку с Джеймсом до «логического» окончания, а потому и взял свое, вышел из комнаты, где на середине коридора с Джеймсом и столкнулся. Тоже с подушкой и покрывалом. — Мы только переночуем вместе, — хором воскликнули они, уставившись друг на друга. — К тебе, или ко мне? — опять хором задались они вопросом, который решили детской считалочкой и скрылись за дверями Джеймсовой комнаты. В библиотеке, где все еще продолжали заседать старшие представители семейства, обсуждая и планируя скромное торжество — они не собирались никого приглашать, но старшая дочь с мужем и лорд Малфой, как родитель одного из брачующихся, да и сам повод, требовали хотя бы минимального праздника, рухнул один из стеллажей. Тут же появившийся Кикимер, радостно скалясь и хлопая ушами, стал наводить порядок. — Сильныыы, — протянул Габриэль, приложившись к снифтеру с коньяком. Дорея только счастливо вздохнула и с новыми силами приступила к планированию. А в спальне виновники стихийного бедствия блаженно растянулись на простынях огромной кровати и пытались выровнять дыхание. Но спустя всего десяток минут отдыха Харри накинулся на Люциуса с поцелуями, опрокинув того на спину и недвусмысленно потираясь своим уже возбужденным естеством о пах блондина. — Второй раунд? — жарко выдохнул он в любимые губы и не дал ответить, прикусив их. — Это точно, Поттер, теперь моя очередь, — страстно прошептал Северус, так как рот Люца был занят, и его пальцы с наколдованной смазкой прошлись по ложбинке между ягодицами Харри. *** Леди Поттер, урожденная Блэк, еще раз попыталась поговорить со своей кузиной Вальпургой о Сириусе, но получила надменный ответ, что у той больше нет сына, раз он решил спутаться с грязнокровкой. О происхождении Лили, о котором Дорея была в курсе из-за рассказа внуков, переданному ей Карлусом, она решила не распространяться, так как это была тайна самой Лили. А та не пожелала говорить об этом с Блэками, раз они отказываются принимать ее такой, какая она есть, в отличии тех же Поттеров, которые еще на пятом курсе, когда о ее происхождении не было известно ничего, выразили свою к ней благосклонность как к девушке их сына. На заявление Вальпурги Дорея только хмыкнула и, воспользовавшись тем, что и сама она урожденная Блэк, отправилась в уже давно и прочно закрытый Блэк-Менор — «Чернолесье». Она не собиралась его будить окончательно, но подготовила все необходимое для проведения второй церемонии, раз уж заключается триада. Обычно в таких случаях во время ритуала посещаются все три родовых камня, но в связи с невозможностью добраться до хоть какого родового камня семьи Лили, нужно обеспечить доступность наличествующих. Первым будет родовой камень Поттеров, как и начало ритуала. Сириус, как отреченный от семьи, но не пораженный в правах, пойдет вторым. Родовой камень Блэков тоже должен освятить эту триаду, а родовой магии плевать на согласие родителей, если кандидатка подходит по Кодексу. Дорея ни на минуту не сомневалась, что уж Лили-то подходит как никто другой. Девушка чистокровная, родственные связи и с родом Поттер, и с родом Блэк уже далеко за двадцать колен — идеально. Особенно, если учесть какой результат принесет этот брак и, который Дорея теперь видит воочию, благодаря временному казусу. Ее старший внук — Певерелл! Что и говорить, роду Поттер давно уже стоило обновить кровь и именно поэтому ни Дорея, ни Карлус не возражали против зазнобы своего сына, даже предполагая, что та маглорожденная. Пусть. Они бы провели все положенные ритуалы и ритуалы Новой крови, и вхождения в род, в первую очередь, но теперь это не было необходимым. На такую удачу даже рассчитывать не приходилось, учитывая, что волшебные семейства Британии уже давно прочно и тесно все друг с другом повязаны. Невест или мужей сыновьям и дочерям приходилось выбирать из родни уже вплотную подобравшейся к критическому порогу в третье колено. А еще эти странные для Родовитых семей идеи и устремления, разгулявшиеся в последнее время в обществе — чистокровность и отрицание маглорожденных! Какая к Мерлину чистокровность, если по заветам предков как раз наоборот полагается, как минимум, каждое пятое поколение «разбавлять» кровь путем введения в род Новой по обряду? Мысленно ругая Вальпургу за недальновидность, хотя та сама же и «выписала» из Испании Регулуса Блэка для Сириуса, воспользовавшись случаем его осиротения, и руководствуясь именно соображениями близкого родства с остальными, по мнению Вальпурги, достойными семьями, Дорея чистила и вымывала пыль и паутину в ритуальной зале «Чернолесья». В процессе работы Дорея сетовала и на Друэллу, урожденную Флинт, за то, что та поддалась непримиримости Вальпурги и отрекла свою среднюю дочь. Жаль, к тому моменту Цигнус уже был мертв, он бы удержал свою неразумную супругу от ошибки. А то ведь сама-то Вальпурга только на словах от Сириуса отказалась, да копию Гобелена попортила, а Друэлла-то ведь и впрямь Андромеду вышвырнула из рода. А теперь что видит Дорея на оригинале Гобелена Блэков здесь, в Чернолесье? Нимфадора — метаморф! По крайне мере именно так можно интерпретировать полыхающий разноцветьем листочек Доры Тонкс, который слабенькой пунктирной линией тянется к общему древу. Вот же безголовые! Мысли магини вернулись к родовому камню, до которого только сейчас дошли руки, после отмывки всех стен и пола. Да и Регулусу нужен будет этот алтарь. В этом самому Регулусу повезло больше Лили, так как родовые камни северных Блэков и отделившихся от них южных Блэков, Главой которых и был Регулус, все равно остались связаны между собой, и через этот алтарь магия рода южных Блэков имеет все возможности откликнуться на ритуале обручения Регулуса, Драко и Мио. В этом случае предстояло полноценное проведение ритуала: начинать будут как раз здесь, в Чернолесье — род Блэк старше рода Малфой, затем переместятся в Малфой-Менор, а заканчивать будут в Поттер-Меноре, отдавая свою «внучку» в другой род. В случае же с сыном начнут в Поттер-Меноре, так как Джеймс будет выступать Старшим, а потом придут сюда. Если бы у Лили был сейчас доступ в родовое поместье, то последним был бы ее дом, как отдающий, но… Эх, Вальпурга, Вальпурга. Что ж ты заветы предков не сохранила, «древняя и благороднейшая» ты наша? Родители Ориона, переезжая в Блэк-Хаус в Лондоне, прихватили только малый родовой камень из малого «посещального» ритуального зала «Чернолесья». Такой же малый зал есть и в Поттер-Меноре и тоже с малым родовым камнем. Дорея особенно тщательно протирала губкой с мылом выписанные знаки на алтаре. Малые родовые камни — такая редкость и такая щедрость! Благословение магии! Появление такого камня всегда говорит о мощи Рода и ненавязчиво намекает на то, что кое-кому пора отделиться, как только камень достигнет определенных размеров. Так произошло и с, теперь уже южными, Блэками. Род Блэк был благословлен дважды! А вот полторы сотни лет назад такое же благословение получил и род Поттер. Еще сотни четыре лет и кому-то из рода Поттер можно будет безболезненно основывать новую ветвь, где этот гипотетический потомок станет Главой Рода, и при этом этому гипотетическому потомку не придется основывать Новый Род и отрекаться от фамилии Поттер! Если, конечно, все не испохабит своими загребущими ручонками Светлейший и Величайший, чтоб ему ехидна в постель забралась! Вот и все — зал готов. Пора домой, ей еще Кричера звать и инструктировать, помощь домовика Блэков в предстоящих ритуалах сыграет не последнюю роль, так как только сама Дорея теперь может аппарировать в Чернолесье, но как-то сюда нужно будет переправить и брачующихся и гостей. Кричер — теперь главный домовик Блэков, и она прекрасно знает, что тот негласно присматривает за всеми членами рода Блэк, хотя и выполняет приказы Главы рода о недопущении неугодных в дом. Кричер вообще своеобразный домовик, что легко объяснимо его происхождением, он действительно предан роду, беспрекословно слушается Главу, но само понятие о роде и тех, о ком стоит заботиться, у него весьма своеобразные. Так что даже отреченная ритуалом Андромеда все же удостоилась помощи домовика, когда тяжело рожала свою дочь. Именно Кричер не дал случиться страшному — смерти матери и дитя — он, не спрашивая непосредственных хозяев, аппарировал Меду в Чернолесье на родовой камень, где она и разрешилась от бремени. Спустя два часа он вернул ее обратно в дом Тонксов, где освободил от своих чар мужа Меды и когорту целителей, что устроили консилиум прямо в спальне рожающей женщины в поисках способа помочь и при этом не нарушить законы Министерства. Большего он сделать не мог, чтобы не противоречить Главе. Вернувшись домой, Дорея все еще продолжала думать о Кричере. Видимо, этот рожденный домовик каким-то своим чутьем, а может и напрямую магией рода Блэк, благодаря которой он родился и живет, «видел» неласковое будущее рода и, как мог, старался сохранить свою «кормушку». А по рассказам Харри она прекрасно знала о его желании в будущем вернуть хотя бы Нимфадору в род. Поэтому леди не сомневалась, что с ритуалами Кричер ей поможет и ничего не скажет Ориону и Вальбурге. А на следующий день были назначены первые, предварительные, ритуалы для будущих брачующихся. Начинать решили с Джеймса и его партнеров, так как у второй троицы все было несколько по другому и их оставили на вторую неделю каникул, а третья и так уже окольцована магическим браком, хотя официально они его «подтвердят» еще не скоро. С первых же дней каникул Абрахас Малфой стал частым гостем в поместье Поттеров и во многом им помогал. Он прекрасно понимал, что Малфои и Поттеры уже теперь неразрывно связанны родственными узами, хотя реально род Малфой породнится с Поттерами только двадцать лет спустя, когда подрастут внуки, а предстоящий ритуал брака между Драко, Мио и Регулусом — это только формальность, в этом времени незначащая практически ничего. Обряды очищения прошли без накладок, и усталые женихи и невеста отправились по спальням — раздельным. На стражу к комнатам женихов поставили Кикимера, чтобы двое мальчишек даже не мыслили ночевать совместно, как это было два дня до. Хоть старшие Поттеры и знали, что Джеймс и Сириус просто спали вместе, а не занимались интересными для молодых организмов, с бушующими гормонами, занятиями, все же лучше, если эту предсвадебную ночь им стоит провести раздельно. Следующий день начался рано с предсвадебной суматохи. Карлус, Абрахас и Габриэль оккупировали спальни женихов, приводя тех в подобающий вид. Дорея пропала у Лили, так что остальные обитатели Менора остались предоставлены сами себе и решили провести время до ритуала, назначенного на полдень, дурачась и играя в квиддич. Только Мио пристроилась в беседке с очередным фолиантом. Даже Северус на этот раз присоединился к компании летунов, показав мастер-класс по скоростному полету. Харри впервые видел Снейпа на метле, хотя и знал о его негласном прозвище — Сайпсан. Это было что-то нереальное. Северус умудрялся на древних Чистометах развивать такую скорость полета, что даже его «современная» Сполох давала тому фору в несколько ладоней. Это действительно было высшим пилотажем — умение и на палке с прутьями выдавать класс и обойти сверхскоростную метлу Харри, и он с недоумением все же спросил, почему Северус так и не пробовался в команду факультета на ловца, хотя и подозревал, каким будет ответ. — Глупые игры меня не интересуют так, как сама возможность полета. А попробуйся я в команду, сразу же львиную долю времени пришлось бы проводить на тренировках, чего я совершенно не желаю, а вот раз в год поучаствовать в соревнованиях по скоростному полету — это можно. Пара недель подготовки к ним, это не ежедневные вопли капитана квиддичной команды. Кстати, следующие соревнования назначены на конец августа. Харри кивнул и отступил. Он и сам порой жалел, что как кур в ощип попал с этой игрой, которая и приносила основные баллы факультету Гриффиндор, уже на третьем курсе поняв, что прежнего удовольствия от игры не испытывает. И тренировки, действительно, съедали значительное количество времени, которое он мог бы спокойно провести с сестрой и друзьями, чем бестолково мотаться по небу, тогда как основная команда выкладывалась до потери пульса, разрабатывая тактику и стратегию, отрабатывая пассы и передачи. Ему, как ловцу, все это было ненужно, но Вуд неизменно требовал его присутствия и заставлял гоняться за снитчем, или от бладжеров, маневрировать среди игроков, не мешая им, но занимаясь своим делом. Все это было выматывающе и бесперспективно, хотя бы потому, что ловцы, пока не заметят снитч, в большинстве своем кружили над игрой, а когда замечали, то тут уже никакие маневры были не нужны, потому что при погоне ловцов за снитчем игра неизменно сама непроизвольно замирала, так как сами ловцы неслись напролом, а маневры могли только помешать поймать снитч первому. Ну, это касается школьных команд, профессионалы себе такого не позволяли, однако Харри прекрасно помнил о Чемпионате, как с пути ловцов все разлетались, не мешая им, точнее «своему», а вовсе не ловец подстраивался под остальных членов команды. А вот при упоминании о соревнованиях задумался, а почему он в «своем» времени об этих самых соревнованиях ни слухом, ни духом? Он оглянулся на Драко, тот понял его даже без слов. — В середине восьмидесятых эти соревнования основной своей базой сделали Францию, а Англичане перестали в них участвовать, потому что не имели достойных гонщиков. Сам знаешь, даже наши квиддичисты в турнирной таблице скатились ниже плинтуса. В полдень все «гости» собрались в Большом ритуальном зале Поттер-Менора. Карлус и Дорея, тоже прикинув будущее, позволили там появиться и Малфою-старшему, уверенные, что «тайна» двух ритуальных залов останется в семье. Проводить обряд в гостевом ритуальном зале имело смысл при большом скоплении гостевого народа, и то мало кто бы удосужился попасть на сам ритуал, только проверенные маги. Так поступали всегда. Сначала шло сакральное ритуальное действо в родовом зале в присутствии членов семей, а уже потом игра на публику: с беседками, клятвами и прочими атрибутами свадьбы, проводя повторный ритуал над простой трибуной, ритуал уже не имеющий силы, но оформленный красивыми спецэффектами. Родовитые маги все и так прекрасно понимали, а вот остальные гости, несведущие в традициях и правилах, которые попадали в число гостей на обычную свадьбу, принимали именно этот ритуал за основной. Харри, разглядев, во что были одеты отцы и мать, только удрученно покачал головой. В свое время им пришлось пренебречь этими традициями. Они не были так уж обязательны, что и подтвердила сама Мэй, явившись на его бракосочетание с Северусом и Люциусом в гоблинском зале, но это была дань древним традициям и имела свой смысл. Все были одеты в ритуальные туники, красиво расшитые рунами заклятий. Джеймс, как будущий Глава этой семьи, был одет в черную тунику с золотым шитьем. Сириус — в серебристо-серую, с серебристой же вышивкой — брак не равный из-за проблем Сириуса со своей семьей, но и не в качестве «младшего» бесправного мужа. Тех одевали в белую посконную рубаху, а то и вовсе обнаженными, в знак покорности Старшему мужу. Лили в традиционных алых тонах с золотом — цвет носительницы крови своего рода и хранительницы его даров и наследий. Дочь другого рода, входящая в род Поттер и Блэк на равных правах. Если бы Лили была бы маглорожденной, то сегодня бы они проводили ритуал введения в род Поттер Новой крови, а она бы была обнажена совсем, но и присутствовал бы только Глава рода. А на следующий день или через несколько, сколько бы понадобилось, чтобы Лили адаптировалась с новой магией, уже и проводили бы свадьбу. Тогда на Лили была бы белая туника с красным шитьем. Проводил обряд действующий лорд Поттер — Карлус. Когда все клятвы были произнесены, ритуальные катрены спеты, кровь брачующихся пролилась и на алтарь, и в ритуальный кубок, смешавшись с вином, а сам кубок осушен женихами и невестой, Карлус объявил их мужьями и женой, магический вихрь пронесся по залу, обдав всех ледяной свежестью. Не успели все покинуть ритуальный зал и появится в холле, как перед ними материализовался Кричер и одним махом перенес всех в Чернолесье, где церемония повторилась над алтарным камнем рода Блэк. Только Сириусу пришлось переодеться. В этот раз он выступал не серо-серебристой тунике, а в чисто черной, без шитья, в знак ухода в другой род, а сам ритуал вела Дорея, как представитель рода Блэк. Все повторилось: клятвы, катрены, кровь и кубок, и магический вихрь, который на этот раз опалил жаром пламени. Так сказалось наследие адских гончих Сириуса. Но едва ритуал завершился, и все приготовились переместиться обратно в Поттер-Менор, как прямо там материализовался Шкверчёк и, не слова не говоря, перенес их в другое место. Маги очутились в запыленном и заброшенном ритуальном зале неизвестного замка или Менора, трудно было судить. — Где мы? — поинтересовался Харри, единственный сохранивший спокойствие. Он верил домовику, верой и правдой служившему Певереллам уже на протяжении тысячелетий. — Слизерин-Кастл, — проскрипел Шкверчёк. — Проводите ритуал, мне сложно сдерживать магию этого места, а самому замку просыпаться еще рано. Старшие маги мгновенно поняли, куда их занесло. Третий недостающий элемент — магия рода невесты. И теперь, благодаря этому домовику, они могут полноправно завершить ритуал, чем и занялись, не обращая внимания на грязь и запустение. Тем более что теперь троице придется справляться самим за счет Лили, как единственной живой представительницей этого рода. В Поттер-Менор все, точнее новобрачные, вернулись вымотанные до предела тремя ритуалами подряд, но безгранично довольные провернутой шалостью. Так как большого торжества не планировалось, то они просто по-семейному посидели за праздничным столом и отпустили молодоженов в их апартаменты. Все остальные вопросы оставив на потом. Через пару дней, когда молодожены соизволили покинуть спальню, все повторилось заново, только теперь венчались уже Мио, Драко и Регулус. И снова все в ритуальном зале Чернолесья. Но теперь оба парня одеты в черное с золотом и Мио в алое с золотом — равный брак для всех его членов, да еще и Главы домов, и один наследник. Но опять в конце ритуала всех ждал сюрприз. Как только осели крупинки магии, как над алтарем проявилась прозрачная фигура прекрасной девушки. — Благословляю! — прикрикнула она звонко. И на запястьях троицы засветились магические татуировки брака. Дорея невольно скользнула взглядом по сыну и невестке с зятем, там красовались только магические кольца, что уже считалось высшим проявлением благословения, обычно даже кольца приходилось заказывать у артефакторов. Измельчали маги, ох измельчали… И только на этой мысли да после вскрика Харри: — Мэй! Дорея поняла, кто явился на обряд бракосочетания. Сама Мать Магия явила миру свой лик! Она благоговейно опустилась на колени вслед за остальными старшими магами, присутствующими на обряде, только молодежь из будущего осталась стоять и даже нисколько не удивилась. — А ты думал я за вами не приглядываю? — ответила Магия на восклицание Харри. — Да еще и Хель с тобой потолковать хочет, а тут самое место. Блэки все же неплохие некроманты через третьего на пятого получаются, так что самое место, хих… Над алтарем возник еще один призрачный силуэт, и Харри подошел к нему вплотную. Никто не слышал, о чем они довольно жарко спорили, возможно Мио и Драко слышали, уж больно спокойно и невозмутимо они все воспринимали, а вот остальным оставалось только, благоговея, ощущать мощь и силу, и сознавать, что это потомок ИХ рода! Потомок, который находит в себе силы спорить со Смертью! После ухода Высших, остальные ритуалы показались пресными, но провелись со всем положенным тщанием. А Абрахас только глазами сверкал на внука, да и на сына, от охватившего все его существо удовольствия от столь удачных партий, которых те выбрали в свои супруги. Он был горд. Горд и преисполнен уверенности. Даже если ему не суждено выжить в начинающийся заварушке, а судя по рассказам детей это так, то он точно знал, что его Род продолжит свое существование и даже станет намного сильнее. Это успокаивало Абрахаса Малфоя похлеще тонн успокоительного. Поднимаясь из ритуального зала Поттер-Менора, Харри невольно думал, почему же они не скакали по алтарям родов, а воспользовались гоблинским? Ведь, по сути, ко времени их бракосочетания и Поттер-Менор, и Малфой-Менор, и Принц-Менор были в доступности. Не нужно ли будет им повторить сие действо после его возвращения? «Хи-хи! — послышался в его голове звонкий голосок Мэй. — И пришлось бы вам скакать козликами! Ты помнишь во скольких родах ты Глава, а в скольких наследник, м? Умаялись бы бедненькие! А вообще это лишь традиция, а не обязательство, представление Роду нового члена. Тем более что я и так на вашей свадьбе появилась, так зачем вся эта ненужная канитель? А ты помнишь КТО я? Ну, и зачем устраивать эти гонки, когда и так все ясно, что магия любого рода не против такого союза?» «А что ж ты на свадьбе моих родителей…» Но в голове стало пусто. Магия снова ушла на свои планы, оставив здесь только бездумную силу. «Ну, вот. Не ответила… Хм, действительно, она Магия! И вся магия родов — это ее же порождение, — подумалось Харри. — А значит, при ее непосредственном проявлении, отпадает нужда в «представлении» магии рода супругов, чем, собственно, и являются эти скакания от алтаря к алтарю. Вот так, хмык». Дальнейшие дни полетели в праздности и неге. Поттер-Менор светился счастьем, довольством и спокойствием, зеленел кронами и цвел цветами. Только Харри периодически поглядывал на Регулуса и Мио с Драко и задумчиво жевал губу, о чем-то напряженно размышляя, но оставлял свои мысли пока при себе. Об этом еще будет время поговорить перед их возвращением в их время, а пока это самое время у них еще есть, он не собирается покидать «здесь», пока не найдет решения, как вернуть родителей к жизни «там». Об этом он и спорил с Хель в Чернолесье, упрашивал дать ему подсказку, а она не соглашалась. Парень понимал, что чем больше они тут прохлаждаются, тем больнее будет ему расставаться с супругами, даже понимая, что они его будут ждать там. Магическую татушку он уже успел на них наколоть. Пробравшись в одну из ночей под мантией-невидимкой в их спальню, предварительно усыпив всех в Меноре мощным «сомниусом» и скрыв свое творчество прочной иллюзией. Иллюзию должен был подпитывать скромный амулетик — иголочка из мифрила, в сантиметр длинной, но с достаточным запасом магии, была воткнута под кожу с внутренней стороны бедра. В середине августа, после того, как они весело погонялись за неуловимым снитчем, а потом поиграли в игру, придуманную Харри в «далеком прошлом», отбиваясь от нападения шариков, его пригласил на беседу дедушка Габриэль. Харри грустно улыбнулся, он уже знал, о чем будет этот разговор. Он помнил и свой сон, и чувствовал пришествие Хель, но сам с ней встретиться не пытался, поняв, что подсказок от непредсказуемой «бабушки» не будет. В этот раз Харри рассказывал все без умолчаний, понимая, что дедушка, и без того стоящий на пороге ухода за грань, его поймет и поддержит в желании вернуть все на круги своя. Они должны вернуться в свое время, в котором в жизни маленького Гарри Поттера не было ни деда, ни бабки, ни отца с матерью. Где Гермиона оказалась на воспитании у маглов, а он сам у Петунии Дурсль. Не было. Но никто не запрещал сделать так, чтобы по возвращении у него все это появилось. И в этом ему нужен был союзник. И таким союзником может оказаться именно дедушка Габриэль, который сделает все, что нужно, но и сам уйдет за грань раньше, чем начнется вся эта свистопляска с липовым пророчеством, а потому не сможет вмешаться в события, не выдержав знания, что он может все поменять, но не должен. Не сказал Харри только одного, как именно погибнет сам Габриэль и кто окажется предателем их семьи. А в сентябре они все вернулись в Хогвартс уже без Люциуса, отчего в их с Севером спальне по первости хотелось выть от тоски, но практически ежедневные отлучки в Хогсмид в один неприметный дом вскоре сгладили эту ситуацию. Благо, что Харри мог беспрепятственно отлучаться из замка и проводить с собой кого душа пожелает, и никакой директор ему в этом был не указ. Харри продолжал разрабатывать ритуал и антизаклятье к собственной татушке, Северус корпеть в лаборатории над зельями. Мио и Драко просто наслаждались жизнью и не заводили разговоров о возвращении в свое время, и Харри понимал почему — им тоже было страшно. Страшно оставить Регулуса тут, зная, что там он их ждать не будет. Там — его нет. Харри только посмеивался про себя — он уже все решил. В конце-то концов, они в мире магии живут или как? Что им мешает забрать этого Регулуса с собой? Парень скосил взгляд на персону, о которой только что думал. Регулус Валенсий опять помогал Регулусу Арктурусу с нумерологией. И тут у Харри щелкнуло. — Драко, — тихо обратился он к Малфою, который сидел рядом с ним на диванчике у камина в общей гостиной Слизерина. — А как погиб братишка Сириуса? Взгляд Драко метнулся к пятикурснику Регулусу. Он понимал, что Харри спрашивает не просто так — тому что-то опять втемяшилось в голову, а значит, нужно ответить как можно более полно. — А никто точно не знает, — пожевал он губу. — Известно только, что в шестнадцать он вступил в орден Вальпургиевых рыцарей, а спустя всего полтора года после его вызвал Лорд и куда-то уволок за собой. А еще через полгода после этого странного вояжа сам Регулус куда-то отправился, одевшись как на бой с нежитью и поволок за собой Кричера. Больше Регулуса никто не видел, а Кричер вернулся в невменяемом состоянии, резал себе лапки и прижигал уши печной дверцей, но не мог и слова сказать о том, что случилось с любимым хозяином Регулусом. Он все твердил о каком-то сокровище, которое доверил ему хозяин, и которое он должен уничтожить, но не может. Не может и отдать другим, потому что в сокровище спрятана чернейшая магия, которую не смог победить хозяин Регулус. — Хм… Харри откинулся на спинку дивана и стал барабанить пальцами по мягкой обивке. Ничего конкретного, чтобы помогло спасти еще одного Блэка, он не узнал. Расспросить бы Кричера, но «этот» домовик вряд ли еще знает, зачем его хозяин сунулся… куда он там сунулся, и что с ним случилось, ведь этого еще не произошло. А когда они вернутся, расспрашивать может быть и будет информативно, но бесполезно, так как Регулуса уже не будет в живых. Что же делать? В отличии от старших Блэков, Регулус еще не совсем потерян для общества и вряд ли испортится настолько за оставшееся время, тем более что он будет в команде прадеда, где ему привьют правильное отношение к миру. «А если доработать татушку так, чтобы она отправляла мага в «стазис» при любом попадании проклятия, которое способно свести в могилу, а не только против «Авады»? Или вообще при любых физических повреждениях, которые угрожают потерей жизни? Нанести ее на Регулуса, а там будь что будет? Вернемся, расспросим Кричера, вдруг повезет?» И Харри унесся в их личную лабораторию, где ласково чмокнул Северуса, как всегда застрявшего над своими котлами, и уселся за лабораторный стол, приступив к расчетам и доработке татушки. Может, пока он будет работать над этим, его озарит и как все повернуть вспять? Так и продолжалось. Харри выкладывался по полной, работая над тату, пытаясь нащупать ту ниточку, что постоянно от него ускользала, Северус колдовал над котлами, а по вечерам они убегали в Хогсмид на встречу с Люциусом, который уже не преминул им похвастаться, что примкнул к Вальпургиевым рыцарям. До самого Йоля все было спокойно, и Дамблдор вел себя на удивление тихо, но вот за неделю до каникул произошло новое громкое нападение. «Ежедневный Пророк» разразился серией панических статей о безнаказанности Упивающихся смертью. И еще одно, и еще. Стало понятно, что Дамблдор, управляя третьей силой, стал действовать более решительно, а Люциус подтвердил, что Вальпургиевы рыцари к этим нападениям не имеют никакого отношения. Но эти нападения стали происходить после очередной неудачной попытки Волдеморта поймать Грюма, которого вытащил из их окружения Альбус Дамблдор. В таком нерадостном свете студенты и отправлялись на Новогодние каникулы. Нападения шли одно за другим и во всех этих зверствах объявляли виноватыми сторонников Волдеморта. Аврорат по-прежнему успевал только к шапочному разбору, когда уже и ловить было некого, как и спасать. Харри не без оснований подозревал, что это Грюм саботирует работу своих подчиненных, придерживая их, не давая быстро реагировать на вызовы, тем самым давая уйти своим и Альбусовым сообщникам с места преступления. И уже в Малфой-Меноре, после празднования ночи Йоля, Харри получил долгожданное письмо. Хотя правильнее было бы сказать бандероль, ибо листки пергамента, плотно скрученные в рулон, тянули на полноценную книгу, а не на письмо.