Кровь есть жизнь

Небо над кладбищем Централа было пасмурным и низким, и тучные серые облака лишь изредка пропускали сквозь свою плотную клубящуюся завесу теплые солнечные лучи, которые, скользнув по надгробному мрамору, одному из многих, освещали выгравированное на нем имя: «Маес Хьюз». Около этой отмеченной солнцем могилы стояли двое парней. Один из них, имевший золотые волосы, убранные в хвост, был одет в алый плащ поверх черных одежд и держал в руках букет кроваво-красных роз. Другого было трудно разглядеть из-за окутывающего его стройное тело длинного темного плаща с поднятым капюшоном, затеняющим его лицо. В руках своих он так же держал букет — со скромными фиолетовыми цветами. — Знаешь, Эд, — обратился один из парней к другому, возлагавшему алые розы на могилу своего друга. — Ведь если бы я не убил Хьюза, ничего бы не было. Ни контракта, ни… — Да ты, оказывается, гений причинно-следственной связи! — усмехнувшись, перебил его Эдвард. Изобразив на лице обиду в ответ на колкость своего спутника, парень, облаченный в темный плащ, опустился у могилы Маеса Хьюза на колено и тоже возложил у его надгробья цветы. — Смотрите, полковник! Там Эдвард Элрик, — сказала Риза Хоукай, увидев на кладбище парня в алом плаще с изображением знака Фламеля и указывая на него полковнику Мустангу. Огненный алхимик и девушка-офицер, за свою меткость получившая прозвище Глаз Сокола, пришли на могилу своего друга Маеса Хьюза, чтобы почтить память о своем боевом товарище, преждевременно ушедшем из жизни. Когда Рой Мустанг и Риза Хоукай пересекли Центральные кладбищенские ворота, Эдвард со своим спутником оставляли букеты цветов на могиле. — Подойдем поздороваться? — предложила девушка. Полковник мрачно возразил: — Не думаю, что это удачная идея. — А кто второй? — спросила Риза. — Вы его знаете? — Нет, — ответил Мустанг. — Друг его, наверное. Лишь когда Эдвард со своим незнакомцем-другом покинули территорию кладбища через Западные ворота, Рой Мустанг и Риза Хоукай подошли к могиле Хьюза, украшенной алыми и фиолетовыми цветами, чьи искренняя яркость и точно таящая угрозу таинственность контрастировали и в то же время являли совершенную гармонию в сочетании друг с другом. Девушка склонилась над надгробьем, взяла один из темных цветков и с каким-то интересом криминалиста принялась рассматривать его, точно делая сложный анализ и извлекая из растения информацию. — Полковник, — обратилась лейтенант Хоукай к своему начальнику. — Это не просто цветы. Это акониты. Их яд относится к одним из опаснейших. Огненный алхимик вопросительно взглянул на девушку, не понимая, что она этим хочет сказать. — Эти цветы ведь тот парень оставил, что был с Эдом? — продолжала Риза. — Акониты — это символ. Намек. — Ты о чем? — подозрительно поинтересовался Мустанг. — Ни о чем! — раздражилась из-за непонятливости полковника девушка. — А о ком! Разве эти цветы никого вам не напоминают? Ядовитые цветы с фиолетовыми лепестками… Девушка вложила взятый с могилы цветок в ладонь потрясенного осенившей его догадкой Мустанга и продолжила: — И существо с фиолетовыми глазами, носившее в себе ядовитое чувство… — Зависть!.. Полковник прошипел это имя как обманутый огнедышащий дракон, поздно осознавший, что его провели, и с силой смял лежащий на его ладони словно насмехающийся над ним цветок аконита.