Соблазнитель

**** Пока я ехал в лифте, пытался привести дыхание в норму, глубоко вдыхая. Не помогло. Это очень абсурдная, странная и спонтанная идея. Самая странная в моей жизни. Но отчего-то казалась она такой правильной. К чему приведёт это всё? Надеюсь, что он поймёт, какой я идиот и что лучше поговорить со мной, так отстану скорее. Усмехаюсь и выхожу на нужном этаже. От выпитого спиртного в глазах немного плывёт, но это не мешает мне быстро найти нужный номер и занести руку для удара. Стоп. Вот сейчас просто подумай, нужно ли это? Я закусил губу. «Коне-ечно!» — весело пронеслось в голове, и я постучал. Как обычно, за дверью не было слышно ничего. Современные отели такие современные. Но я точно знаю, что ты здесь, Каулитц, и не отступлю. Стучу ещё раз, но громче. И слышу поворачивающийся в скважине ключ. Мне открыл дико злой и возбуждённый Вильгельм, гневно сверля взглядом. Думаю, будь это кто-то из персонала, он в эту же секунду добился бы его увольнения. Но злой взгляд стал более жгучим, когда он понял, кто перед ним стоит. — Какого хрена? — ругнувшись, спросил он, морщась. — И тебе привет, — улыбаюсь, оглядывая его. Голый торс, ремень свободно болтается на расстёгнутых брюках, немного взъерошенные волосы, дикий взгляд. — Проваливай, — злобные глаза уставились на меня, а рука начала закрывать дверь. Успев поставить ногу в проём, я предотвратил ещё один свой провал, с силой открывая дверь и вваливаясь в номер. — Сейчас от меня ты не отделаешься, — предупреждаю Вильгельма, который, кажется, был в шоке. Пробежавшись глазами по номеру, вижу в кровати испуганного парня, что недоумённо осматривал нас. — И где же ты такого нашёл? — усмехнувшись, поворачиваюсь снова к Каулитцу. Но мне прилетает звонкая пощёчина. — Я сказал — проваливай, — бешеный взгляд напротив. От этого действия внутри начала закипать злость. Какого хера, я же сказал, что не уйду. А ещё он тут со своим мелким и дерётся. Надо проучить его. Захватываю рукой запястье, толкая к стене и придавливая собой. — Каулитц, тебе не говорили, что драться нехорошо? — Трюмпер, тебе не говорили, чтобы ты шёл отсюда? — в тон мне отвечает он, заряжая мне коленкой куда-то в ногу. — Оу, я же вам помешал, извините, — выплёвываю фразу прямо в лицо. — Хочешь — закончи, что начал, я подожду. — А может, присоединиться хочешь? Чего припёрся? — зло отвечает мне. Чувствую запах алкоголя. Да ты тоже выпил, Билл. — Нет, спасибо, я подожду. Не сразу понимаю, что всё ещё вдавливаю его в стену, и что он всё так же брыкается, но уже слабее. — Выйди вон, — шипит мне. — Да, точно. Мальчик, уходи отсюда, — говорю громко. — Чего? — подал голос парень, недоумённо смотря на меня. — Я сказал — быстро, — резко повторяю, повернувшись и глянув на него. А парень оказался умным — тотчас слетел с кровати, накинув наспех футболку, и скрылся за дверью, как-то грустно посмотрев на Билла. Который, к слову, смотрел на меня прожигающим взглядом, выгнув бровь. — Какого чёрта ты его выпроводил? — Он бы мешал нашему разговору. — Ах, ты говорить сюда пришёл. Мы с ним не закончили. И да, может, ты меня уже отпустишь? Усмехаюсь. — Очень жаль вас, в следующий раз наверстаете, — отстраняюсь от него. Он, усмехнувшись, стрельнул глазами и, захватив мою рубашку рукой, притянул к себе. — Если ты думаешь, что тебе это всё сойдёт с рук, то ты ошибаешься, — он перевернул нас, вжимаясь в меня и фиксируя мои руки по бокам. — Трюмпер, ты вломился в мой номер, выставил этого парня, на «ты» ко мне обращаешься, язвишь и хамишь, да ещё и у стенки зажимаешь, — он скривился, выплевывая эти слова мне в лицо. — И даже, зажав, не возбудился. Весь вечер меня оскорбляешь. Ах, да. Совсем забыл его предупредить о своей «проблеме». — Как ты, так и я. Ответная реакция, — отвечаю резко, пытаясь вырвать руку. Этот подвыпивший гадёныш оказался сильнее. Качался, что ли, всё это время? — Что, неужели, проблемы? — он вновь вжался в пах, усмехаясь. — Просто не хочу иметь больше таких связей с тобой. — За всё нужно платить, Том, — он сощурил глаза, больно вдавливая меня в стену и заведя руки над головой. — Боюсь тебя огорчить, но отдачи не жди, — кривлюсь, пытаясь отстраниться, но уже некуда. — Мне плевать. Он свободной рукой закинул мою ногу себе на талию, сжимая бедро ладонью и ведя к спине, забираясь под рубашку и прижимая тело к себе. Наклонившись к шее, больно прикусил нежную кожу, заставляя меня зашипеть и вновь попытаться вырваться. — Будь хорошим мальчиком, Том, — проговорил он тихо и серьёзно, заведя руку под брюки и сжимая ягодицу, оглаживая её. Какого хера он творит? Я сюда не за этим пришёл, да и вряд ли ему понравится иметь бревно. А иного я ему не дам. — Отпусти уже, псих, и вызвони своего мальчонку обратно. — Ну уж нет, — он выгнул бровь и, оттолкнувшись от меня, зажал рукой моё предплечье, толкая к окну и идя следом. — Сам нарвался. Грубо толкнув меня к подоконнику, вжался сзади, облокачивая животом о поверхность. Кажется, это мы уже проходили. — Ну, так что, может, передумаешь и соизволишь принять участие? — он толкнулся встающим членом мне в зад, и я почувствовал, каково это — не хотеть чего-то, но не иметь шанса избежать. — Какой ты говнюк, Каулитц, — шиплю я, опираясь руками о подоконник и выгибаясь. — Не убежишь, Том, — он вновь вжался, руками забираясь под рубашку, оглаживая живот и прижимая меня к своей груди. — Что с тобой? — наклонившись к уху, вполне серьёзно спросил он. — Просто отвали от меня, — резко проговариваю, а его рука уже ползёт ниже, под боксёры, медленно ведя и натыкаясь, наконец, на ноль реакции. — Я просто пришёл поговорить, блять. — Сначала дай мне то, чего я хочу, — говоря тихо и сексуально, он прошёлся языком мне по уху, прикусывая мочку. Мне послышалось, или в комнате послышался судорожный вдох? Мой вдох. — Я не хочу, — цежу сквозь зубы, но понимаю, что дыхание сбивается. Что со мной происходит? — Уверен? — он, перевернув нас, выгибает бровь и усмехается, вжимаясь в меня и гипнотизируя взглядом. — Да, вполне. — А если так? — он прижимается губами к моей шее, прикусывая и засасывая кожу, ведя руками по бедрам, забираясь ими под рубашку. Каулитц, какого хрена? — И так тоже нет, — отвечаю, облизывая губы. Вопросы о том, что он творит, уже можно не задавать. А вот моя реакция очень уж странная. — А так? — он, захватив мои волосы, резко тянет их вниз, толкаясь членом в пах и для контраста ведя по шее языком. — Ах, чёрт, — стону я то ли от внезапной боли, то ли от нарастающего… удовольствия? — Ну вот, а говоришь, что не хочешь, — он усмехается и, расстегивая брюки, стягивает их, сажая меня на подоконник и прижимая к себе. — Так-то лучше. Что происходит? Как ему удалось? И почему я реагирую? Это жесть. Нет, правда. После столь огромного перерыва, когда, казалось бы, меня ничто не может возбудить и хоть как-то взбудоражить, стоило Каулитцу лишь появиться рядом, надавливая на нужные «точки», и всё снова по-старому. Но скажу честно: по этому приятному чувству я очень скучал, хоть сейчас я и в шоке от сложившейся ситуации. — Хватит думать, — он срывает с меня рубашку, вновь кусая и зализывая плечи и шею, заставляя вдыхать всё глубже и громче. Я, выгнувшись, открываю ему шею, прижимаясь ближе, и руками обхватываю за талию, стискивая и ведя к себе. — Не привык получать удовольствие в одиночку, — проговаривает Билл, рукой медленно ведя к паху, накрывая мой член и слегка его сжимая. — А как же тот зашуганный мальчик? — уточняю я, понимая, что возбуждаюсь. О да, это происходит, и мне этого чертовски не хватало. Тихо постанываю, когда его палец проходится по головке, зажимая её. — Не трогай Энгеля, его сейчас здесь нет. И, к слову, — он наклоняется к моему уху, опаляя его дыханием и шепча, — он дико хорош в постели. Ах, хорош, значит? Закидываю свои ноги ему на талию, притягивая к себе и вжимаясь. Чуть отстранившись, он спускает оставшуюся на нём одежду, наконец, давая ощутить другое тело. Я и забыл, как круто это бывает. Ругнувшись, Билл вдруг отстраняется и идёт куда-то, быстро возвращаясь со смазкой и презервативом в руке. Что ж, думаю, вечер только начинается. **** Хожу по квартире и что-то напеваю себе под нос, готовя кофе. На часах почти шесть утра, а я только недавно приехал из отеля, но спать не хотелось. — Трюмпер, я, конечно, рада за тебя и твою задницу, но не мог бы ты заткнуться, — гневный тон ещё пьяной и сонной Марии заставил меня улыбнуться. Да, точно, они же в клуб ещё поехали потом. — Извини, — усмехаюсь, переливая кофе из турки в бокал и наслаждаясь божественным ароматом. Даже думать об этом круто. Вот уж точно вечер был полон сюрпризов, а главный так вообще никакими словами не описать. Мало того, что этот сумасшедший холодный мужчина пытался меня выгнать, потом взять прямо там, у стены, потом развёл на ответную реакцию и до утра не давал передышки. Так ещё и умудрился поговорить перед уходом. На мой вопрос: «Какого хера это было?», он ответил: «А то тебе не понравилось?» и «Ты просто дико сексуален, когда пьян и зол. Да и вообще». Круто, спасибо за разъяснение. Но приятно покалывающие от усталости конечности говорили о том, что да, дико понравилось. И это ещё один вопрос в мою копилку. Почему вдруг, спустя столько времени, это произошло? И я сейчас не только о своей не способности трахаться спрашиваю, а в целом. Ну не думаю я, что Каулитц, как бы сильно он ни был возбуждён, просто так решил бы меня завалить. Меня. Того, кто его бесит, кто его раздражает и с кем он не хочет общаться. Сам себе противоречит. Ладно, он сказал тогда, что мы поговорим, если я дам то, чего он хочет. Ну, я дал и не раз. Значит, встрече быть? Главное, чтобы он не стал бегать от меня после этого. Да, деловой мужчина, все дела, но это же Каулитц. От него можно ожидать любого. Допив, споласкиваю бокал и иду спать. Всё же я дико устал за эту ночь. — Ты где был, ранняя пташка? И я была права, да? — первое, что я услышал и увидел с утра, это вопросы Марии и её нависающее надо мной лицо. — Какого чёрта? — не сразу сообразив, спрашиваю я, просыпаясь окончательно. — Это ты мне скажи, — она улыбается, садясь рядом и смотря на меня. — Боже, ну чего ещё? Дай мне поспать. — Ну нет, ты уже встал, так что рассказывай, — воодушевлённо проговорив, она подтянула под себя ногу. — Там я был, да. Ты была права, моя задница довольна, — проговариваю я, а она молчит. — Неужели Каулитц? — удивлённый взгляд в мою сторону. — Вот всё тебе надо знать, — закатываю глаза. — Мы сейчас как сплетницы-подружки. Я тебе рассказываю о своей личной жизни, и ты теперь расскажи, как прошла ночь? — смеюсь, когда она прыскает и улыбается. — Ну что, подружка, быстро ты справился с заданием, молодец, — она горделиво ударила меня кулаком в плечо. — Да, а что рассказывать — моя не-задница тоже сейчас довольна. — Боже, какой ужас, — скривился я, на что получил толчок и заржал. — Всё, без подробностей. — Ой, ну и ладно. Пошли есть. Только в кафе, не хочу ничего готовить. Пожав плечами, встаю. Кафе так кафе. Всё равно в ресторан на обед уже не успеваю, значит, разговор с Каулитцем переносится на завтра. Пусть подумает, придёт к чему-то там в своей голове, и мы, наконец, поговорим. Устроив день прогулок, мы с Марией вновь отдыхали. Да, Эл сказала, что зал и в Берлине, и в Гамбурге найден, но на продажу билетов нужно время (всё-таки это не Америка, где я очень популярен). Встреч на сегодня не было назначено. Поэтому я решил разбавить свой канал на ютубе видео из путешествия, показывая места, где мы с девушкой бродили, иногда комментируя что-либо. Шутили, смеялись, болтали. Потом наложу музыку, чтобы не было слышно наших возгласов и трёпа. Пусть любуются красотой города. Я внезапно полюбил его ещё больше. Вечером, смонтировав видео и отослав его на канал, я понял, что стоит так делать чаще. Ведь сколько я городов уже объездил, а кроме как редких фоток и воспоминаний не остаётся ничего. Можно же снимать видео, так же выкладывать или себе оставлять. Но лучше выкладывать — показывать людям другие места, атмосферу городов. Это же интересно. И пусть есть профи, кто этим занимается. Я делюсь своим видением мира. А то чисто рабочий канал уже мне не нравится, хотелось бы разбавить. А перед сном я вдруг подумал, что с Каулитцем теперь будет проще. Ведь я увидел, что тот не против общения, а взгляд без ненависти и злобы, тот взгляд, как раньше… Это вселило надежду. Я был уверен, что скоро и улыбки той искренней от него добьюсь, раз смог за вечер словить на себе хоть и один, но тот самый заинтересованный и какой-то, можно сказать, нежный взгляд. Это приятно, на самом деле. Особенно в нашем случае, когда один из нас — обиженная глыба льда. Усмехнувшись, устанавливаю будильник на утро. **** И всё так, как уже бывало когда-то. Снова я встал, предвкушая встречу. Собрался, доехал вовремя. Зашёл в ресторан в самом начале обеда, намереваясь поговорить. Настроение было хорошее, оттого что на улице светило солнышко, даря улыбку и тепло. Поэтому я был в полной уверенности, что встреча пройдёт как по маслу. Видя спину Каулитца, я уверенно направился к нему, приветливо улыбаясь хостес. Кажется, меня она уже запомнила. Подхожу ближе и вижу, что Вильгельм разговаривает по телефону. Ладно. Останавливаюсь около столика, видя его поднимающийся взгляд. Лишь указываю кивком на диван напротив, спрашивая разрешения сесть. Типа этикет. Вильгельм лишь кивает. Сажусь и жду окончания разговора. Спустя минуту он кладёт мобильный на стол, переводя взгляд на меня. — Неожиданно. Добрый день, — проговаривает, делая небольшой глоток сока. — И вам доброго дня, Вильгельм, — улыбаюсь. — Вот, решил, наконец, поговорить с вами. И с учётом прошлого события, думаю, разговор состоится нормально. — Думаете, тот факт, что мы переспали, как-то отразится на моем к вам отношении? — выгнутая бровь и ехидный взгляд. — Томас, я помню, что сказал. Пара вопросов и всё. Расходимся. — Но как из всей гурьбы выбрать пару? — я удивился. — Так, ладно. Любые вопросы? — Вы поймёте, на какой я не захочу отвечать. — Не очень честно, не находите? — я усмехнулся, скрещивая руки и облокачиваясь ими о стол. Пара вопросов? Ладно. — Начнём. Мы были знакомы? Он молчал, очень внимательно смотря на меня. Пристальный взгляд пробирался в душу, но, видимо, ничего не увидев, он решил ответить. — Да, были. — Когда? Где? — сразу же полились вопросы, о которых я так давно думал. — Вы уверены, что именно на эти вопросы хотите израсходовать ваш лимит? — он вновь выгнул бровь. Вот чертяка. — Просто скажите где, и всё, — устало проговорил я, выжидающе смотря на него. Он отвёл взгляд на секунду, но вновь посмотрел на меня. — Вы вспомните сами. Не вспомните — значит, не так важно. Это давно в прошлом и ничего не меняет совершенно. Совсем ничего не значит, Томас, так зачем мучить себя понапрасну? — он посмотрел на меня без единой эмоции. Ну вот, и что это такое? Опять загадки. Почему бы просто не ответить, раз это ничего не значит? — Ладно. Вопрос — сколько вам было лет, когда мы встретились? — попытал я удачу снова. Ну должен же он дать мне намёк? Хоть какой-то. Он склонил голову, пристально смотря на меня. — Ещё один неправильный вопрос, и я уйду. Ц, вот что за цирк? Ладно. Я задумался. О чём я ещё хотел спросить? Он явно дал понять, что эта тема закрыта. И что теперь? — Вильгельм, вы встречаетесь с Энгелем? — сорвалось с моих губ прежде, чем я вообще подумал об этом. Что ты несёшь, Трюмпер?! Кажется, удивился не только я. Лицо Каулитца вытянулось, а взгляд был немного шокированным. Да-да, я сам не ожидал. — Это… хм. Странный, но всё же вопрос. Нет, мы не встречаемся. И я даже не хочу знать, зачем вы спросили и почему сами удивились, — он слегка нахмурился. — Мы ещё встретимся… так? — спросил я серьёзно, даже не замечая его прошлого ответа. Это только через полчаса я пойму связь между этими вопросами, а сейчас я сидел и просто выдавал то, что было у меня в голове. Он снова удивился. — Вот об этом я с удовольствием поговорю, — он усмехнулся, совсем слегка, почти незаметно. Я же повеселел. Он идёт на контакт! Да неужели. Я смог? Добился расположения вновь? — Давайте поговорим, — я тоже слегка улыбнулся. — Нет, не встретимся. Ни так, ни как-то ещё. Это был просто единичный случай. Хотелось разрядки, и раз вы сами устроили то, что парень ушёл домой, то именно вы его и заменили. А то, что я пошёл на контакт, не отменяет моего к вам недоверия и никак не делает вас в моих глазах лучше. Томас, я прошу вас уехать из Берлина, иначе я сделаю так, что вам везде будет закрыт вход. Вы переходите все границы уже который раз. И за вами должок. Тот самый — когда я не упёк вас за решётку вместе с Коннором и его отцом. Так что, будьте любезны, покиньте город, — во время монолога он серьёзно и пристально смотрел на меня, а на лице не дрогнул ни единый мускул. — И себя, и ваши попытки из моей жизни прошу изъять раз и навсегда. Я сидел в шоке. Вот уж не ожидал, так не ожидал. Снова наша любимая карусель — сначала холод, потом трах, затем снова холод. Ну сколько можно? Правда, тот факт, что в этот раз он угрожает, даёт понять, что всё серьёзнее, чем можно было представить. Ну неужели так сильно я его задел? А тогда зачем стоило поддаваться тому соблазну, которого я даже не предполагал, когда шёл к нему? Я вновь повторюсь, думая, что лучше бы он меня сразу выставил за дверь или просто отшил ещё тогда, в ресторане. Но нет же, куда нам, не царское это дело. Легче вновь втянуть в это всё, а потом просто потоптаться и уйти. Но на этот раз не всё так просто — я не из-за него в Берлине, так что стоит ему немного сбавить обороты. — Знаете что, Вильгельм? — выгнув бровь и спокойно глянув на него, начинаю монолог. — Я никак, совсем никак не могу вас понять. Можно было и не начинать это всё — тогда не пришлось бы сейчас мне угрожать и просить вас оставить. Можно было просто поговорить изначально или дать понять, что в принципе вы до меня не снизойдёте. Так нет же — снизошли, и не только до разговора. А теперь снова задняя. Ладно, пускай, я вас понял, — я показательно усмехнулся, смотря на него хитро и с какой-то издёвкой. Затем снова стал серьёзным.— Но теперь в этом городе у меня дела. Не ради вас я приехал, вы вообще в планах появились совершенно внезапно. И да, я понимаю, что этот город мал для нас двоих — да только я не уеду. И придётся вам как-то с этим смириться, потому что я не нанесу урон своему бизнесу лишь из-за тараканов в вашей голове и ваших выходок. У меня тоже есть гордость и хватка. Особенно, когда дело касается не только меня одного. А теперь просьба: остыньте и уберите ваши угрозы. Я вас больше не потревожу без надобности, — посмотрев ему в глаза, я понизил голос и немного приблизился. —И последний вопрос — вы станете когда-нибудь тем, кем вам нравится быть, пусть и только наедине с кем-то проверенным, или так и будете всю жизнь замораживать взглядом всё и всех, не подпуская к себе даже после того, как кто-то сделал уже столько шагов навстречу? Не дожидаясь ответа или какой-то реакции, спокойно встаю с места и направляюсь на выход. Хочет чудить? Пускай, мне уже плевать. Не хочет идти на контакт? И ладно. Не в первый раз мне нужно будет затолкнуть свой интерес куда подальше ради сохранения своих нервов и дела. И уже плевать, что он там обо мне будет думать, в чём таится тот самый смысл наших встреч. И на ответ на мой вопрос, думаю, я забью. Не так уж это и важно. Он дал мне урок, который стоит запомнить — наслаждаться тем, что есть сейчас, а не гнаться за призрачным. Что, возможно, жизнь твою и не изменит совсем. Ведь это прошлое, которое не повлияет ровным счётом ни на что. Спасибо, Вильгельм, хоть за это. Да, сейчас я был резок, но всё под стать ему. Может быть, когда-нибудь судьба ещё нас столкнёт, и я извинюсь. Или просто пойму, что это не стоит того. Зачем отдавать частицу себя тому, кому она не нужна? Размениваться на людей тоже не стоит, это так неблагодарно на самом деле. Я сел в машину, а в голове крутился вопрос: обернулся ли Вильгельм в момент, когда я выходил?