Соблазнитель

**** «Время расставит всё по своим местам», — сказал как-то мудрец. И я согласен. Время приносит разъяснение всему, успокаивает эмоции, что плещут через край по-первóй. Оно приносит спокойствие и решение. Наверное, именно поэтому ты и становишься мудрее. Последние две недели мы наслаждались теми эмоциями, что были между нами. Этой влюбленностью, раскованностью, вседозволенностью по отношению друг к другу. Прекрасное время, которое было наполнено каким-то теплом и уютом. Мария и Билл также смеялись, много проводили времени вместе. Но не переходили черту, оставляя и для меня место в своем плотном дружеском графике. А ещё мне очень нравилось то, что никто не реагировал как-то дико. Ни Билл на мои постоянные обнимашки с девушкой, ни Мария, когда мы с Биллом оставались наедине. То есть вот мы сидим все вместе в гостиной, болтаем, Билл спокойно сидит у меня на коленях и всё прекрасно. Но вот он поворачивается ко мне лицом и смотрит так, что становится понятно — с этой секунды только мы есть в этом мире. Мария в эти моменты просто начинает заниматься своими делами или же просто уходит из комнаты. Я завидую такому благородству и терпению. Ведь это её комната, так-то. Один раз, правда, она не выдержала после очень трудного и огромного на события дня и воскликнула: — Так, голубки, хотите миловаться — милости прошу откланяться в вашу комнату. А нет — то сидите тут, со мной, и не игнорируйте меня! — беззлобный тон и уставший взгляд. Мы же лишь улыбнулись, и я, встав с дивана и убрав голову блондина со своих колен, поднялся и просто плюхнулся рядом с девушкой, сначала щекоча, а потом обнимая сильно-сильно. — Только без обид, — девушка улыбнулась и посмотрела на меня и затем на Билла, который продолжал лежать на диване. — Без проблем, — улыбнулся тот, подмигивая. Мы все уже начали уставать от постоянной дороги и смены мест. Как бы круто это ни было. И вот мы вернулись обратно в Нью-Йорк, где нас ждал отдых. Наконец-то. Мария продолжала брать в осаду того парня из Сан-Франциско, а её — Тэд. Парень сейчас был настроен очень решительно, что добавляло проблем. Благо, они больше не работали вместе и точек пересечения у них не было. Но за последние пару дней, что мы в городе, парень надоел даже мне. И, конечно же, пришлось поставить его на место. Кажется, он только обиделся на меня, а от Марии отставать не собирался. Это была уже как навязчивая идея, и это было плохо. Он ведёт себя ровно наоборот всем моим советам. Но если не смотреть на эти события, мы просто жили и наслаждались. Втроём, снова в моей квартире. В полном мире и согласии, смехе и разговорах. Самый интересный факт до меня дошёл совсем недавно — ровно с момента, как Билл появился в моей американской жизни, я не пил. Точнее пил, но совсем немного, просто ради удовольствия и из-за привычки, конечно же. Но не было больше тех попоек, которые я устраивал один или с Марией в старые времена. Теперь эти эмоции, которые мне давались, либо, наоборот, глушились алкоголем, мне заменял Билл. Но вот он уехал. Вернулся в Берлин также внезапно, как и улетел из него сюда. Ко мне. Просто сегодня ночью, когда мы уже засыпали, я услышал тихую фразу со стороны Билла: — Мой отпуск заканчивается. Конечно, это немного меня пробудило, но открывать глаза я не стал и лишь спокойно ответил: — Когда? — Пока точно не решил, — я почувствовал, как он положил голову мне на грудь и начал водить пальцами по коже. — Скоро. — Тогда завтра обсудим, хорошо? — я всё также лежал и понимал, что вот-вот провалюсь в сон. Наступила тишина, и я подумал, что, видимо, он просто не захотел отвечать или уже уснул. Но вот последовал легкий поцелуй в губы и тихое «конечно, спи», а затем я почувствовал, как он встаёт с кровати и, беря что-то, тихо выходит из комнаты. А я же проваливаюсь в сон. И сейчас я сижу в гостиной и пересматриваю в который раз видео на ноутбуке под гневные крики Марии. — Как он мог! Господи, вот вы два упёртых идиота! — девушка носилась уже минут десять без устали по комнате, поднимая ей же раскиданные ранее вещи с пола и кидая их в другое место. — Да какого чёрта, Том! — она подлетела ко мне, вынула мой наушник из уха. — Посмотри на меня, засранец, — она наклонилась и уставилась серьёзным взглядом на меня, пытаясь отобрать ноутбук. — Надо что-то делать! — Всё уже заказано, вылет через три часа, — говорю я, отбирая технику обратно. Она застыла, нахмурившись, и уже через секунду снова понеслась по комнате, на этот раз чтобы застелить диван. — Тогда собираемся, — громко и чётко произнесла она. — Я тоже лечу. И если ты на меня не взял билет, то ты получишь. — Взял я, взял, успокойся, — отвечаю, снова смотря на экран. Да, в доме с самого утра переполох. Точнее, началось это всего минут тридцать назад, большую часть из которых я нахожусь в шоке и в напряжении. Если вкратце, то я проснулся и не увидел никого рядом. А, поднявшись и обведя глазами всё помещение, я понял, что не просто нет Билла. Нет и ничего, принадлежавшего этому человеку. Тут я просто был в шоке, стоял пару минут, пока не увидел свой ноутбук, лежавший на кровати со стороны Билла. И записку на нём: «Всё внутри». Открыв его, я сразу наткнулся на не свернутое видео, на котором был блондин. Сделано оно было ночью на кухне. Он был растрёпанным и сонным, но всё же записывал. «— Привет, Том. Сейчас, наверное, утро, и ты не понимаешь, куда я делся. Прости, — он горько усмехнулся. — Прости за всё, я знаю, я должен был поговорить с тобой об этом и не решать всё самому, но я не могу. Я точно знаю, что ты будешь против моего решения, что ты заставишь меня сомневаться и уговоришь на что-то, но я всё для себя решил, — он посмотрел прямо в камеру. — Пора это закончить. У нас нет будущего, ты же понимаешь это? Мы живём разными жизнями, и не просто в разных странах — на разных континентах, Том! И ты знаешь, что таким я смог себе позволить быть лишь в Америке, в Берлине я буду снова тем собой. Это не то, что тебе нужно. Да и как нам быть вместе? Я, что, буду приезжать к тебе вот так вот раз в год и проводить несколько прекрасных недель, а потом снова возвращаться в свою жизнь? Нет. Это слишком. Возможно, я поступаю эгоистично, ну, или как трус, называй как хочешь, но я не хочу этого всего. Прекрасный роман закончен. Я рад, что мы попробовали, ведь если бы не было этих полутора месяцев, я бы до сих пор убивался, как и ты, и неизвестно, к чему это всё привело бы. А так мы были вместе, и я очень счастлив. Спасибо тебе за это всё, — он замолчал, проводя рукой по лицу и зарываясь ею в волосы. — Такова реальность, Том. Надо просто поддаться обстоятельствам. У всего есть сроки и этот подошёл к концу, — снова молчание. Блондин прикусил губу и посмотрел в камеру. — Я решил, что разговору не суждено быть. Прости меня за это. Я улетаю и не надо за мной лететь. Всё решено, и я не передумаю. Будь счастлив, — он, видимо, поставил видео на паузу, ведь уже через секунду оно продолжилось. Билл был уже одет, собран и явно ждал такси, смотря на время. — У меня ещё пять минут. Ваши таксисты такие пунктуальные? Я надеюсь. Не хочу, чтобы сейчас ты случайно проснулся и мой план рухнул, — он посмотрел в сторону двери, а затем сел полубоком к ноутбуку и продолжил рассказ, глядя вниз. — Знаешь, я правда был очень счастлив. Спасибо тебе за все эмоции, что ты мне дал. Спасибо тебе за тебя. Ты достоин лучшего человека чем я, правда. Я никогда не смогу дать тебе всё, что ты заслуживаешь. Знаешь, почему я сейчас уезжаю? Потому что люблю. Потому что, если ещё один день пройдёт в этой сказке, это сблизит нас ещё больше и тогда будет больнее. Всему ведь приходит конец, рано или поздно. Я избрал вариант „рано“. И я надеюсь, что ты забудешь меня. Лучше будет, если ты просто возненавидишь меня — тогда быстрее всё пройдёт, и ты отпустишь меня и свои чувства, — тут у него завибрировал телефон, и Билл, поднеся его к уху, кивнул и встал. — Мне пора. Прости меня, — тут он наклонился к ноутбуку, чтобы выключить, и посмотрел в камеру. — Прощай, Том Трюмпер, я никогда не подумал бы, что можно дважды влюбиться в одного и того же человека, но при этом прожить две разные жизни с разными именами. Прощай». Честно? Я пересмотрел это видео раза три, пока не понял, о чём он вообще говорит. Потом я разбудил Марию, и она сразу же начала бегать вокруг, сверкая своими пижамными шортами и мешками под глазами от недосыпа. Её эта выходка тоже поразила. Я же почти не мог говорить и не соображал от шока. Единственная мысль — догнать этого мною любимого идиота и дать ему подзатыльник. А потом дать понять, что всё — он подпустил слишком близко и никуда от меня теперь не денется. Мне вот просто интересно: он и правда думал, что я послушаю его и не полечу? Что соглашусь? Точно, идиот. Я звонил, но, конечно же, абонент недоступен. Скорее всего потому, что он в самолёте, но вряд ли даже на земле он взял бы трубку. И как же мне повезло, что я успел выхватить последние два билета до Берлина. И также прекрасно, что срок моей новой визы ещё не истёк. Я как знал, что с Германией у меня ещё не все вопросы решены. На самом деле я просто планировал потом навестить пару городов в Европе, а никак не это. Кстати, мы ни разу не говорили о том, что будет после. Почему-то я и забыл, что эта жизнь не навсегда и что Билл живёт в другой стране, что он имеет свою работу и жизнь. Что он не мой, не полностью. Билл — это Билл. Но мне так нравилось всё, что было, что я позволил себе не думать. Видимо, зря. **** Берлин встретил нас глубокой ночью, ветром и холодом. Мария же была злой от недосыпа, потому что даже в первом классе ей не удалось нормально выспаться. Как мне кажется — это из-за нервов. Она переживала. Может, за меня, а может, за себя. Ведь Билл не попрощался с ней, а они всё-таки были максимально близки, насколько вообще это было возможно. Она была обижена, но прав устраивать истерику непутёвому немцу не имела. Поэтому и злилась. — План действий? — спросила девушка, глянув на меня и сжав ручку чемодана. — Езжай… куда? В отель или в свою квартиру? Я не знал всех нюансов, ведь мы не касались этой темы. — Да, домой, я не сдаю квартиру теперь — я ведь планировала скоро вернуться. Адрес помнишь? — эту фразу она говорила, зевая. — Обижаешь, — я улыбнулся и махнул таксисту, который уже через пару секунд был возле нас и сразу же погрузил весь наш багаж к себе. — Всё, езжай, отдыхай, а я… Ну, как приеду, так приеду. — Удачи тебе, Том, — она улыбнулась и, обняв, коснулась губами моей щеки. — И скажи ему там, что он нехорошо поступил. — Передам слово в слово. Мария села в машину и уехала, а я же остался стоять и думать о том, о чём, казалось, пообещал себе не думать никогда. — Где же мне тебя искать, Каулитц? Естественно, я сразу же отправился к нему домой. Ночь, поэтому даже при огромном желании, делать на работе ему нечего. А вот уж если его не будет дома… Хм. Тогда я буду его просто искать, как обычно. Вспомню все свои старые навыки и подниму свои старые связи. В крайнем случае, подожду до утра, а там посмотрим. Дорога до его дома заняла всего полчаса. Водитель такси гнал, как безумный, и я понял, что он не местный. Ведь немцы не будут нарушать столько правил сразу, даже за просьбу клиента и солидную доплату. Разговор с консьержкой занял ещё минут пять, ведь она отказывалась меня пускать без оповещения владельца квартиры. Но небольшая ложь и сказка про старую дружбу, наконец нашедшийся адрес и сюрприз в виде меня, кажется, сделали своё дело. Ещё минут пятнадцать я старался дозвониться. Достучаться. Звонил на мобильный, но всё без толку. И я слышал, что за дверью не было шума. Значит, Билл просто не подходил. — Ты же понимаешь, что я не отстану? — сказал я громко, ударив по двери кулаком. Было больно, ведь дверь металлическая. Но мне плевать. Я буду кричать, буду бить кулаками и ногами дверь, снова кричать. И пусть соседи выйдут, или же консьержка вызовет полицию и меня выведут отсюда — плевать. Мне надо поговорить. Я буду ещё настойчивее, чем когда-либо. — Я буду буянить. И скажи спасибо, что я не пил, иначе я давно попытался бы выбить эту дверь к чертям! — я почти заорал, пнув беззащитную преграду на моём пути. — Каулитц, пойми, я хрен уйду из твоей жизни! И ты сам в этом виноват. Даю тебе слово — я достану тебя, где бы ты ни был, или я не Том Трюмпер! — я снова ударил по двери кулаком. — Идиот, влюбившийся в такого холодного бесчувственного болвана, что не может определиться и пугается любых трудностей, возникших на пути. Ты понимаешь, что если не откроешь, я продолжу обзывать тебя? Я уже не остановлюсь и потом пожалею об этом. Зато твоим соседям это, кажется, нравится, раз никто ещё не позвонил бабуле снизу и не пожаловался. Или ты ждёшь, пока меня уведут отсюда парни в форме? Я тебя и оттуда достану, Билл, мать твою, Каулитц! Открывай! — я кричал и тарабанил дверь на протяжении всего своего монолога. Вот упёртый, почему не открывает? Дверь открылась, и на пороге появился злющий хозяин квартиры, который резко и больно схватил меня за предплечье и затащил в коридор. — Том, ты сейчас доводишь меня, зачем? Зачем ты сюда прилетел, я же просил. Зачем ты снова лезешь в мою жизнь, вмешивая ни в чем не повинных людей? Почему ты такой упёртый, Трюмпер, ты меня бесишь, — он скривился и отпустил мою руку, явно пытаясь совладать с эмоциями. Я бы на его месте уже ударил бы себя. — Ты слишком сдержанный. Ну же, ударь меня и скажи, что я не прав, давай! — крикнул я ему в лицо. — Ты знаешь, почему я здесь. Потому что не боюсь ничего, мне всё по плечу и из любой ситуации я найду выход. И если ты этого не умеешь, то мог просто спросить у меня. Ведь я рядом. Мы, чёрт возьми, вместе были, а ты свалил, просто свалил. Я, блять, люблю тебя, и единственное, чего боюсь — тебя потерять. Это единственное, при мысли о чём у меня сердце останавливается, и я начинаю в ужасе пытаться не паниковать. А теперь представь, каково мне было сегодня утром, когда я не нашёл тебя! Придурок, запись он оставил, трус недоделанный! — я почувствовал, что меня несёт. Обзывать его я совсем не желал, но что поделать, если он идиот? — Заткнись, Том, — он сощурил глаза. — Ты правда думаешь, что я нервничал полдня и летел сюда для того, чтобы молчать? А теперь слушай сюда и не перебивай. Я схватил его и прижал к стене, поставив руку у лица и серьёзно смотря в глаза. — Мне плевать на любых твоих тараканов. Как бы ты ни поступал, как бы ни обижал меня, вот как сегодня утром, например, я всегда буду на твоей стороне и прощу тебя. Это называется любовь. Плевать мне на то, что мы на разных континентах, на наши разные жизни, разные круги общения… Да, у нас разное ВСЁ, но именно это и делает нас нами. Я ещё раз говорю, что из любой ситуации можно найти выход. И эта проблема, на самом деле, ничтожно мала по сравнению с той обидой, которую ты мне нанёс своим единоличным решением. Но мне плевать, я готов её решить. И уж поверь, я сделаю всё, чтобы мы были вместе. Это, блин, тупая любовь. А сейчас ты просто должен понять, что мы вместе, и от этого никуда не деться. Мне плевать, думаешь ты также или иначе, боишься или трусишь — ты обязан это понять и принять. Я помогу, ты же знаешь. И если бы я не был уверен в том, что ты любишь — я не стал бы таким навязчивым ни тогда, ни тем более сейчас. Билл, ты сам назвал меня своим мужчиной, так вот тогда слушай своего мужчину — мы вместе. И это окончательно. Я больше не буду за тобой бегать, а знаешь почему? Потому что никуда не отпущу. Хватит. Я устал уже столько лет бегать. И ты правда думал, что я отпущу? Я столько боролся, а когда, наконец, получил, ты думаешь, я сдамся? Видимо, ты не до конца меня знаешь. Так вот, говорю тебе — ты мой. И это всё решает. Другого варианта не дано. Билл смотрел на меня и молчал. Сейчас, конечно же, начнёт пререкаться. — А теперь послушай меня ты, Том… — начал было он, но я его перебил. — Видео я смотрел много раз, слишком много. Кажется, выучил его наизусть. И не думаю, что ты скажешь что-то новое. Так вот — я не согласен. И сейчас поступаю, как ты — принимаю единоличное эгоистичное решение. Мы вместе. Я всё сказал, — наклонившись, я впился в его губы и вжал его тело в стену, подавляя любое движение и любое глупое слово. Он вырывался, конечно же, но я зажал его руки и зафиксировал над головой, полностью себе подчиняя. Наконец, он понял, что сейчас бесполезно что-либо делать, ну или просто вошёл во вкус, ведь начал нормально отвечать на поцелуй и сам жаться телом к телу. Я отпустил его руки и тут же оказался сам вжат в стену, чувствуя, как его рука ползёт по телу, оставляя горящие следы и пробираясь к низу живота. — Так, стоп, — резко сказал я и остановил его руку. — Ты обламываешь меня с сексом? — неверяще спросил Билл, смотря на меня горящими от возбуждения глазами. — Пока не услышу твой ответ — да. — Ты же вроде всё сказал? — он хитро улыбнулся и сильнее вжал меня в стену. — Я думал, комментарии тебе ни к чему. — Зная тебя, я могу быть уверен — если не решить всё сейчас, то завтра ты либо опять начнёшь гнуть свою линию, либо улетишь куда-нибудь на другой конец света. Он усмехнулся. — Видимо, ты очень хорошо меня знаешь. И, Том, я не согласен. Я лишь закатил глаза. — Идиот. Какой же ты упёртый, слов нет. Мне плевать, понятно? Наши дома находятся в двенадцати часах полёта друг от друга? Я перееду. Не сразу, но перееду. В Берлин или куда-нибудь недалеко — какая разница? Остальное же легко решить. И если дело было лишь в этом, то я только что озвучил выход. Но если дело в твоей нерешительности, то вот он я, смотри, — я расставил руки, демонстрируя себя. — Я никуда не денусь из твоей жизни. Всё, хватит. Я люблю, ты любишь. Зачем всё рушить? Ты не доверяешь мне? Смотри тогда. Вот он я. Забудем прошлое, забудем, кем я был, Коннора и всё, что было. Хочешь? Начнём с чистого листа. Я твой. Ты сам это сказал, а теперь это говорю я. Он неотрывно смотрел на меня. — Я не хочу забывать всё, что было, ведь я тебя любым люблю, — Билл наклонился и поцеловал меня. Кажется, мы пришли к согласию. Поцелуи стали настойчивее, руки вновь обжигали, а пульс набирал бешеный ритм. Естественно, я не поддался возбуждению и отправился в душ, ведь никого не красят нервы и длительный перелёт. Билл же не вытерпел и пришёл следом за мной, хитро улыбаясь, и прижал к стене в ванной, закидывая мои ноги к себе на талию. Секс в душе? Мне по нраву. Затем мы переместились на кровать и до рассвета не останавливались. Такое ощущение, будто не виделись несколько лет, хотя прошло-то всего ничего. И вот мы, уставшие, лежим на кровати в этом огромном городе, куда я обещал больше не возвращаться, и разговариваем о… моём переезде. — Точно не скажу тебе, когда. Мне надо уладить дела в Америке, дать распоряжения, всё переделать. Сам понимаешь, это не дело двух-трёх дней. Кстати, — я встал и нашёл в брюках свой телефон. Пара минут — и билет на самолёт уже куплен. — Вылет в пять вечера, — озвучил я, возвращаясь в кровать и сразу же садясь на Билла. Тот лишь кивнул, кладя руки мне на бёдра. Без продолжения, просто удобная поза. — В общем, я вернусь, как только всё улажу. Тебя оставляю с Марией. Кстати, она просила передать, что «он нехорошо поступил», — слыша это, Билл прикусил губу, виновато смотря на меня. — Сам извинишься. И чем скорее, тем лучше, — улыбнувшись, продолжаю. — И смотри мне тут — чтобы ни с кем ни-ни, понял? — я выгнул бровь и серьёзно посмотрел на него. — Даже если меня не будет полгода. Билл засмеялся. — Ну вот, а я только хотел позвонить Энгелю и назначить встречу на пять. Как раз ты улетаешь в это время, — он очень язвительно произнёс эту фразу и усмехнулся. — А завтра думал позвонить одному парню, такой весь из себя атлет, такая фигура, ммм, мечта. Но раз ты просишь… Он пожал плечами. — Ты ужасен, — говорю я, наклоняясь и кусая его губы. — Узнаю — убью. И их, и тебя. — А говорил, что любишь, — усмехается блондин. — Я тебя полюбил, я тебя и убью! — цитирую я, немного искажая фразу, чем вызываю смех Билла. — И если я узнаю что-то такое же, то участь тебя ждёт незавидная. — Хуже, чем смерть? — я пристраиваюсь рядом, ложась на бок и подпирая рукой голову. — Да. Цепи и подвал. Я тот ещё ревнивец. — И садист, — добавляю, смеясь. — Именно, — Билл улыбается. — Поверь, — говорю я, приближаясь к нему и, нависая над лицом, проговариваю в самые губы. — С этого момента я буду соблазнять лишь тебя. Билл подался вперёд и накрыл мои губы своими, обнимая и прижимая. Теперь я точно понял, что всё решено. И оба были довольны. **** Месяц. Ровно месяц — и вот я, вместе со своим огромным багажом, еду из аэропорта Берлина в квартиру. В свою квартиру. Я созвонился с риэлторшей, что раньше сдавала мне ту квартиру-студию, от которой я был в восторге и которая была единственным стабильным плюсом этого города. И как же я был рад узнать, что квартиру я могу купить. Две недели я ждал, пока закончится срок аренды у новых жильцов, и теперь дело за малым — оформить документы. Что мы и сделаем именно сейчас. И прошёл всего час, как я стал обладателем своей квартиры. Честно? Я не думал, что мне начнёт так везти. Всё это время со мной была Мария, которая встретила меня в аэропорту и не отлипала, постоянно обнимая, до сих пор. Я тоже был безумно рад её видеть. Девушка сообщила, что Билл не смог приехать меня встречать, так как у него сейчас какая-то невероятно важная встреча. Об этом я знал, ведь разговаривал с блондином вчера вечером, перед вылетом. Я созванивался ежедневно и с ним, и с Марией, узнавая, как у них дела и рассказывая, как идут мои. Так я узнал, что они частенько видятся в будние дни, а выходные проводят вместе, постоянно что-то делая, решая и куда-то выбираясь. Кажется, Билл очень не против общества Мари и без меня. Вот ведь подружки! Но я был очень рад за них. Также за этот месяц произошло ещё кое-что: в одну из встреч с Биллом Мария столкнулась с одним из его коллег и, конечно же, влюбилась. Печальная история с Тэдом закончилась её бегством из Америки и обрывом всех связей. Также она перестала общаться с тем парнем из Сан-Франциско. Поэтому свободное сердце моей подруги занял директор отдела маркетинга Михаэль. Судя по гороскопам — они идеально подходят друг другу, а то, что его имя имеет значение «непоседа», вполне её устраивает. Я же лишь качал головой и понимал, что она и правда влюбилась. Причём этот факт она пока утаивала от Билла, но тот сам всё понял и сказал мне по секрету, что Михаэлю она тоже понравилась и надо будет устроить ужин на четверых. Который, кстати, был назначен на завтрашний вечер. Мари ещё не в курсе, но я думаю, что она будет рада. Посидев с ней и объевшись роллами, мы, как в старые добрые времена, проводили закат, сидя на полу у кровати и смотря в огромные окна, открывающие невероятный вид. Затем девушка, снова крепко обняв меня, поехала домой, ведь завтра нужно было сдавать что-то дико важное на работе, а она ещё ничего не начинала делать. Проводив её, я остался один на один с квартирой, городом и ситуацией. Подумать только, как повернулась жизнь. Когда я только прилетел первый раз в Берлин я и мысли не допускал, что всё будет так. Я переехал в другую страну. Купил квартиру, имею работу, которая мне очень нравится, также имею планы и идеи по бизнесу, ведь вечно заниматься тем, чем я занимаюсь сейчас, я не намерен. Всё-таки возраст уже солидный, пора ребячества ограничивать. Я имею в жизни кучу людей, которые мне могут помочь в чём угодно. Миллионы невероятных моментов, путешествий и эмоций за плечами. Есть самая любимая и близкая женщина, для которой я в жизни так же важен, как и она в моей. А ещё я люблю. Вот же дикость. А ещё большая дикость — это тот факт, что я встречаюсь с этим человеком и всё у нас взаимно. Из всего того, что со мной произошло в жизни — это самое глобальное и до сих пор непонятное. Но я от этого не отступлюсь никогда, и это я точно знаю. В дверь позвонили, и это вывело меня из мыслей. Открыв дверь, я вижу на пороге его. Смотрящего как-то соблазнительно, но в то же время уютно и нежно, улыбающегося слегка и лишь уголками, а у меня уже такое ощущение, будто всё вокруг наполнилось его улыбкой. С ума сойти. И, конечно же, мы сразу целуемся, показывая, как сильно соскучились. И направляемся в кровать — ведь просто поцелуями явно не обойтись. Это завтра мы будем первые минуты встречи строить из себя лишь «друзей», но потом, когда поймём, что Михаэль — хороший парень и явно не собирается исчезать из жизни Мари, то вроде начнём спокойно дышать. Это потом, через месяц, когда он и Мария съедутся, мы сможем рассказать ему о наших отношениях, а он удивится, но скажет, что по нашим взглядам и так всё понятно было, хоть он и сомневался, зная Билла. Это потом, через полгода, Мария уйдёт с работы и уедет со своим мужем в медовый месяц, по возвращении из которого откроет собственный журнал, с помощью мужа и… меня. Конечно же, я оказал поддержку и выступил спонсором. И это была одна из моих бизнес-идей, которых в моей голове было ещё очень много. И это было одно из нескольких правильных решений в моей жизни. И это потом мы научимся с Биллом жить и подстраиваться, давая друг другу столько свободы, сколько нужно. Но мы ни разу не ссорились, это достижение. И это потом у нас будет жизнь, где мы будем брать от неё всё, зная, что есть любимый человек и поддержка. Мы так и не съедемся спустя год. Возможно, вскоре, но не сейчас. Слишком нас устраивает наша свобода. И пусть мы временами живём по нескольку дней друг у друга. Всему своё время. И это потом я пойму, что город меня принял ещё с первой минуты. Просто это как отношения — есть разные стадии. Он также бесился, у нас с ним так же были недомолвки и ссоры. Но, в конце концов, я понял, что город, наконец, меня полюбил. А уж сам или с моей подачи — уже неважно. Хотя, наверное, я всё-таки сам заполучил его любовь. На то я и соблазнитель.