Соблазнитель

**** Разогрев пиццу, я сел на кровать, смотря на улицу и видя засыпающий город. Точнее, его часть. Проснулся я около одиннадцати и сразу вспомнил о еде. Теперь же, сидя и смотря на потухающие в окнах огни, я думал о том, что жизнь – странная штука. Я никогда не подумал бы, что меня занесёт в город на другом континенте. И у меня не будет в нём никаких знакомых. Только лишь цель. Вообще, я привык, что друзей у меня нет. Оттого очень легко перемещаться из города в город и менять людей. Пришлось научиться убирать важность и быстро расставаться с легкой привязанностью, что могла появиться, если слишком долго быть с одним человеком. В общем-то, в последние годы я достиг в этом идеала – совершенно никаких чувств. Использовать людей только для достижения своих целей. Кажется, я был счастливым. Я и сейчас такой, только вот страна сменилась. И, кстати, мне очень нравится этот грубый язык. Иногда нужно вот так остановиться и просто посмотреть на себя со стороны. Я сейчас пытаюсь это сделать. Как раз момент самый подходящий – столько всего за последнее время, и новая цель даёт передышку в виде «ожидания». Самое время для анализа. Только вот мысли о том, чего я хочу от жизни и как реализовывать себя в ней, меня не заботят. Я нашёл суперкомфортную зону для себя. Почему кто-то считает, что если ты засиделся в своей зоне комфорта, то тебе обязательно надо из неё вылезти, иначе жизнь пройдет мимо тебя? Что за бред. Если человеку комфортно – то пусть себе сидит. Говорят, если человек счастлив – он не думает о других плохо, не завидует и не говорит лишнего о людях. У меня есть другая причина – человеку похер. На остальных. Вот как мне. Или просто лень. Лень заморачиваться, анализировать жизнь других людей и пытаться её для себя объяснить. Я за своей-то жизнью не успеваю, какое мне дело до других? Вот почему я не люблю, когда появляются свободные минуты. Сразу в голову лезут мысли, много и на разную тему. Я понимаю теперь, почему все обращают внимание на других – у них просто ничего не происходит в жизни. Я же не хочу так. Я привык, что постоянно что-то случается, надо куда-то идти и что-то узнавать, как-то к людям находить подход и уживаться на новом месте. Сейчас такое не получается. И как мне найти то, чем занять время? В этот момент телефон ожил, оповещая о новом смс. «Отель ***, номер 483, через полчаса. Не передумал?» Усмехаюсь. Вот это поворот. Наша птичка, наконец, расправила крылья по направлению ко мне? Засекаю время и быстро собираюсь, предварительно сходив в душ. Особо не заморачиваюсь и надеваю то, в чём ходил сегодня днём. Хоть я и разобрал все вещи, всё равно нет времени выбирать. Да и кто будет смотреть на вещи? Я думаю, мы найдём занятие получше. Ровно через двадцать пять минут я уже поднимался в лифте в номер люкс, судя по всему. Даже тут Вильгельму нужен более-менее комфорт и шик. Приглаживаю волосы и улыбаюсь служащему. Да, неожиданные повороты – это очень интересно. Двери лифта распахнулись, и я направляюсь по коридору, ища нужные цифры. Упершись прямо в них, заношу руку и стучу три раза. За дверью тихо, видимо, отель позаботился о своих клиентах и сделал звуконепроницаемые стены. Дверь распахивается, и я вижу брюнета, что развернулся и прошёл обратно, подходя к столу и беря бокал с алкоголем в руку. Вхожу внутрь, не забыв повесить на дверь табличку «Не беспокоить» и заперев её изнутри. Снимаю куртку и оставляю её на стуле. Подхожу к столу и тоже наливаю себе стакан. Ого, скотч. Сильно. Каулитц вальяжно садится в кресло, положив руки вдоль подлокотников и меряя меня взглядом. Я же, облокотившись о подоконник, молча смотрю на него. Он точно согласен? Не соскочит в последний момент? А может, он вообще не имел ничего такого в виду? Кто ж его знает, этого Каулитца. – Я пробил на Вас информацию, Томас. Вы, и правда, тот, за кого себя выдаете. Альфонс со стажем, этакий прямолинейный мужчина. Даже лестно быть на пути такого знатока, как вы, - спокойно говорит Вильгельм, мешая в стакане лёд с напитком лёгким движением руки. – Интересно, что про меня уже ходят слухи, – выгнув бровь, я сделал глоток и поморщился. Очень крепко даже для меня. Да ещё безо льда. – И это повлияло на ваше решение? Убедились в том, что мне ничего не нужно от вас, кроме секса? – И денег, – уточнил брюнет, поднимая указательный палец вверх, но не напрягая и не отрывая руку от кресла. – И их. Куда же без них. Любые действия должны быть вознаграждены, не правда ли? – Согласен. Обидно, наверное, когда ты стараешься, а тебе ничего не дают? – Он пристально смотрит на меня, видимо, пытаясь вывести. Или понять. – Не знаю, мне не знаком такой поворот событий. Наступило молчание. – Знаете, я заподозрил неладное уже тогда, когда вы представились мне на том приёме. Никаких Трюмперов никогда не было среди наших партнёров. – Ну, надо же было с чего-то начинать? – отвечаю я, сохраняя спокойствие. Даже интересно, куда в итоге этот разговор приведёт. – Обычно я даже не продолжаю контакты с теми, кого не знаю и в ком не уверен. Знаете ли, было много желающих познакомиться, так называемых «информаторов», – я молчу и смотрю на него. Было, есть и будет, Вильгельм. С твоим-то высоким положением. – Именно поэтому я не шёл на контакт, как таковой. И если бы не те случайные, хотя я в этом сомневаюсь, встречи, то мы бы даже парой фраз больше не перекинулись. И да, та информация, которую я о вас получил, очень повлияла на моё решение. Я понял, что вам нужно лишь то, что нужно. То, о чем вы говорили. Только вот… – Снова будете говорить мне, что это не нужно вам? – усмехнувшись, делаю ещё один большой глоток, понимая, что в мозгу начинает туманить. Интересно, как чувствует себя Каулитц? Он уже довольно приличное время находится в одном помещении с этой бутылкой. – Мог бы сказать, да решил, что стоит попробовать. Как говорится, установить демо-версию. Смеюсь. С чувством юмора у него всё явно в порядке. При мне ещё никто не сравнивал секс с какой-нибудь программой. – Что, начнем установку прямо сейчас? – я отставил стакан на подоконник, облизывая губы. – Я уже в процессе, – он развел колени и закинул голову на кресло. Взору предстала длинная шея и кадык. Вообще, если страсть не проявляют оба сразу, процесс идет не очень хорошо. Но с ним сомневаться в чем-то даже и не думалось. Он мог не делать ничего, но всё равно быть чертовски сексуальным и обворожительным. И этот надменный взгляд из-под опущенных ресниц сейчас давал полную в этом уверенность. Подхожу ближе и опускаюсь на колени перед креслом, кладя руку на его колено. Сжав ладонь, веду её выше, поднимаясь сам, пока не оказываюсь прямо перед его лицом. Горячее дыхание из приоткрытых губ и немного раскосый взгляд сводят с ума. – Только без поцелуев. Кто знает, что вы делали этими губами и кого целовали до меня? Хмыкаю. Он ещё и брезгливый. И да, с такими комментариями действительно становилось похоже, что он просто в данный момент снимает себе проститутку. Только нихрена это не так, и я сделаю всё, чтобы следующие несколько часов он не смог произнести никаких гнусных вещей. Лишь одно он сможет – стонать так громко, как в последний раз. Впиваюсь в шею, проводя по ней языком и чувствуя участившееся дыхание. Слабая зона, да? Нарочно задеваю член, поднимая руку и начиная расстегивать пуговицу за пуговицей, обнажая тело. Поцелуями вниз по шее, по тем самым ключицам. Пробравшись рукой под рубашку, подтянуть тело поближе, заставляя немного прогнуться. Языком по груди, прикусив сосок и вырывая первый тихий стон. Вернуться на шею, чтобы двумя руками стянуть рубашку и вновь положить брюнета на кресло, поглаживая бедра и расправляясь с пряжкой ремня. Укусив за мочку уха, зализать саднящее место, вновь спускаясь к подкаченной груди и ведя мокрую дорожку прямо до живота, туда, где кубики. Приподняв его, спустить мешающую одежду, оголяя полностью. Не говоря ни слова, просто посмотреть наверх, где Вильгельм, немного покрасневший, лежал с закрытыми глазами на спинке кресла и облизывал губы. Медленными поцелуями пройтись по низу живота и, наконец, накрыть губами уже вставший член, вырывая стон наслаждения. Пара движений, и снова отпустить, слыша недовольный возглас, который перешел в одобряющий в момент, когда я провел языком от головки вниз, прямо до основания. Вновь вбираю в рот и надавливаю языком на головку, беря всё глубже. Судя по усилившимся стонам, кому-то очень нравится. Помогая себе рукой, делаю пару движений, задавая темп и вбирая его полностью. Двигаясь быстрее, поглаживаю его бедра и, понимая, что скоро конец, заменяю свой рот пальцами, зажимая член в кольцо и водя по нему в усиленном темпе. Целую бедра и перехожу к животу, а Вильгельм стонет всё сильнее и всё так же пытается не дернуться руками и не начать задавать свой темп. Зажимаю головку так, что кончить будет очень трудно, издевательски облизываюсь и вновь посасываю головку. Протяжный тихий стон пьянит ещё больше, чем скотч, и даёт по мозгам. Отпускаю палец и наращиваю темп, поднимаясь и оставляя поцелуи на шее. Брюнет впивается в спину ногтями, притягивая ближе к себе, и, запрокинув голову назад и открывая место под поцелуи, кончает с тихим протяжным стоном. Кажется, на спине у меня остались царапины. Это очень внезапно. Он обмякает и быстро дышит. Я же остаюсь на месте и подношу руку ко рту, облизывая свой палец. Брюнет скривился, а я же, смеясь, беру салфетку со стола и вытираю руку и его живот. Он следит своим цепким взглядом за моими движениями и переводит его на моё лицо. – Это была демо-версия. Для открытия всех возможностей нашей программы, купите, пожалуйста, полную версию продукта. Благодарим за выбор наших услуг! – произношу я, кривя голос и улыбаясь. Но на него это не подействовало. Взгляд шоколадных глаз с расширенными зрачками сейчас, казалось, готов был загипнотизировать. – Почему вы так тихо стонали, Вильгельм? – от этого вопроса захотелось рассмеяться, но я сдержался, лишь оставляя кроткий поцелуй на шее и заглядывая ему в глаза. – Это тоже была демо-версия, – томным голосом ответил он. Наклоняюсь к его уху и шепчу: – Хочу полную версию. Прикрыв глаза, брюнет лишь вновь облизал губы. – Я ещё не решил, – ответил он спокойно. – Боже, Каулитц, ты – грёбанный садист! – воскликнул я и отошёл к подоконнику, беря стакан и опрокидывая остатки алкоголя в себя. Какого вот хрена я тут такой, со стояком, говорю, что хочу продолжения, а эта стерва «не решил ещё», блять?! Как же бесит. – Нахер тебя, Вильгельм. И твою субординацию нахер, я тебе не подчинённый. И не нужно мне ничего от тебя, – психанув, встаю и забираю оставленную на стуле куртку. Открыв замок, выхожу из номера, хлопнув дверью. Хотелось материться. И в душ. Все-таки стояк не ушёл даже от этих нервов. Я охерел просто, не решил он. Всё. Звоню Коннору или кому там мне звонить и говорю, пусть идут нахер вместе со своим высокомерным конкурентом. Уеду в Америку и вернусь к своей прежней жизни. Ещё я тут не бегал за каким-то надменным парнишкой, который, к тому же, младше меня будет. Идя мимо номеров, я только закипал, продолжая думать об этом. Пока не услышал сзади: – Томас. Это было сказано спокойно, но мне показалось, будто пронеслось раскатами эхо по всему коридору. Я остановился. – Что ещё? – раздражённо спрашиваю. Ответа не последовало и я продолжил путь. – Томас, не дури, – донеслось до меня и я повернулся. Брюнет стоял в своей рубашке на голое тело, застегнутой на пару пуговиц снизу, выйдя в коридор и облокотившись о дверной косяк. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня своим привычным завораживающим взглядом. Я и не понял, как оказался рядом, вдавливая его в стену и прижимая к себе за талию. Я хочу его, полностью и без ограничений. Поэтому ничего не осталось, кроме как укусить его в поцелуе, а потом ворваться языком в рот, показывая, кто здесь главный. Я попробовал, а он не был против, не оттолкнул, обнимая и притягивая к себе за спину. И вот этот контакт настолько срывал крышу, насколько это, вообще, возможно было. Податливое горячее тело в одной лишь рубашке, принадлежащее такому заносчивому парню и готовое сейчас, наконец, к продолжению. Рыкнув, вталкиваю его в номер и закрываю дверь. Он притянул меня к себе за футболку, вновь целуя и медленно пятясь к кровати. Не ожидал, что сегодня буду сверху, но мне нравится. Отрываюсь и скидываю куртку на пол, а тонкие пальцы подхватывают края футболки и стягивают её с меня. Прижимается ко мне, а я чувствую голую кожу под распахнутой рубашкой. Целую его в шею, вновь слыша тихий стон. Прикусывает губу и расстёгивает мои брюки, и в момент, когда у него получилось, он просто запинается о кровать и падает на неё спиной. Усмехаюсь и, раздевшись, падаю сверху, не забыв выдернуть такую ненужную сейчас рубашку из-под него. Провожу рукой по его телу, а он стонет и прогибается от удовольствия. Сверкая глазами, притягивает меня к себе. Падаю на него, раздвигая коленом его ноги и устроившись между ними, подхватываю тонкое тело. Переместившись и положив его удобнее в середину кровати, я провёл рукой вниз по бедру, кусая за шею. – Томас, – укоризненно бросает он, но понимает, что я уже не послушаю. И, кажется, ему это только по нраву, потому что ноги закинуты на талию и прижимают к телу сильнее. – Билл, стой, – говорю я, вспоминая, что смазка сейчас валялась в кармане брюк прямо около кровати. Отрываюсь и, свешиваясь, подхватываю ткань, выуживая нужный флакон. Вернувшись в исходное положение, застаю брюнета усмехающимся. Закатываю глаза. – Ну да, засветил очком, не смешно это. – Конечно, нет, – говорит брюнет и накрывает мои губы своими, проводя по спине руками. Я же отвечаю на поцелуй, параллельно открывая флакон и выдавливая гель на пальцы. Брюнет немного замер, когда я осторожно ввёл в него первый палец, начиная им двигать. Но мой поцелуй вернул его на Землю, заставляя принимать участие в действиях. Вводя второй палец, я лишь облизал и потом поцеловал его слабую точку на шее, слушая, как сбивается дыхание, и чувствуя, как его член уже был вновь поднят. Медленно двигая внутри него пальцы и растягивая, я целовал его плечи и упивался стонами. – О, Боже, – неожиданно громко простонал он, когда я попал в простату. Усмехнувшись, обнимаю его второй рукой за талию сильнее, глубоко целуя его и сбивая дыхание вконец. Добавляя третий палец, я уже довольствовался стонами, больше похожими на стоны боли. – Тише, - прошептал я на ухо, облизнув мочку. Почему он так напряжён? Давно никого не было или он?.. Да нет, он бы не согласился лечь под первого встречного, будучи девственником. Ведь так? В любом случае надо быть осторожнее. Лизнув сосок и получив положительный стон, я понял, что придется уделить прелюдии немного больше времени. Проведя рукой по груди и животу, останавливаюсь у члена, слегка его сжимая. Продолжаю медленно водить внутри него пальцами и в такт этому вожу рукой по члену. – Билл, все в порядке? – спрашиваю у него, немного наклонившись и поцеловав в губы. Получаю кивок и продолжаю двигаться, распаляя тело руками и губами. Когда же я начал получать отдачу, я понял, что можно пытаться идти дальше. Опираюсь на руки по обе стороны от парня, нависаю над ним и вжимаюсь пахом в пах. – Ты готов? – Да. Наверное, да, – отвечает он и прижимается к моему лбу. Неужели он хоть в чем-то не уверен? Провожу рукой по его боку, подхватывая под спину и прижимая к себе ближе. Он податливо прогнулся, цепляясь за мою спину сильнее. – Давай, – говорит он, и я, приставив член ко входу, начинаю входить медленными движениями. Да, парень явно был снизу очень давно. Судорожное дыхание задерживается, и я останавливаюсь, давая привыкнуть. Очень необычно снова испытывать такое на себе, я привык к уже подготовленным телам, готовым на всё. Поцелуй в шею, небольшой толчок внутри и можно продолжать, когда, наконец, слышится его тихий стон. Вхожу до конца и снова останавливаюсь. Брюнет же, в попытке отвлечься, целует моё плечо, и мне становится настолько необычно от этого действия, что я улыбаюсь. Куда-то подевалась та страсть, нахлынувшая волной, в тот момент, когда я осознал, что для Билла это, пожалуй, важно. Ловлю его губы и втягиваю в поцелуй, прижимая к себе сильнее. – Можно? – оторвавшись, спрашиваю я. Но вместо ответа он отводит бедра, вновь насаживаясь и срывая у нас обоих громкий стон. Как отправная точка. Начинаю мерные движения, почти полностью выходя и входя снова. Брюнет постанывает и притягивает к себе за шею, кусая нижнюю губу и заставляя медленно наращивать темп. Помогаю себе руками, придерживая за бёдра и стараясь войти сильнее, когда вновь попадаю в нужную точку, и Билла выгибает от удовольствия, а его стон разносится по всей комнате. – То-ом! – просит он, и я вхожу быстрее, долбясь в ту точку. Понимаю, что сам я давно уже на взводе и долго не вытерплю, провожу рукой по его животу, направляясь вниз. Но мою руку перехватывают его тонкие пальцы, отведя в сторону, а его ноги обвивают мою талию. Он запрокидывает голову, и я впиваюсь в открывшуюся шею, входя быстрее и давя на ту самую точку, от которой его стоны становятся всё громче и громче. – Билл, – хрипло стону я, понимая, что долго не выдержу. А этот изверг просто сжимается до боли, заставляя меня вновь стонать. – Что же ты творишь. Пошло улыбнувшись, он кусает моё плечо и, проведя по моей спине, скользит рукой между нами, накрывая свой член и ведя по нему в нужном темпе. Накрываю его руку своей и, спустя пару движений, он кончает с громким стоном, заставляя меня кончить следом. Откинувшись на подушку, он отвернулся, зарываясь в свои волосы. Что же в твоей голове творится, парень? Лежу и пытаюсь перевести дыхание. Теперь уже точно не знаю, что говорить. Просто поворачиваюсь на бок и целую его в шею, легко поглаживая рукой живот. Смотря на него в таком виде, раздетого, без своей маски, готового на многое, я понимаю, что сдерживаться не получается. Я снова его хочу. Дорвался, как говорится. – Билл, – зову его, и он поворачивается, посмотрев на меня и накрывая своими губами мои. Перетягиваю его к себе, укладывая сверху. Легкий поцелуй длился недолго. Ложась удобнее, задевает ногой мой член и я стону. – Боже, ты ненасытный? – спрашивает он, прижимаясь ко мне сильнее. – Мне больше нравится, когда ты молчишь, – уточняю я, не в силах слушать вновь его придирки. – А мне кажется, ты недавно просил меня стонать, – слегка улыбается он и садится на меня, вновь задевая бедром, только теперь намеренно. Сажусь и, прижав к себе за талию, говорю ему на ухо: – И буду просить. Чувствуешь? – толкнув бедрами, прохожусь вставшим членом по его ягодице. Слышу тихий стон. – Еще как, – говорит он и начинает ерзать рукой по кровати. Нащупав тюбик, берёт его в руки и выдавливает на ладонь. Брюнет заводит руку за спину, и я чувствую его ладонь с прохладным гелем на члене. Медленно проведя, он вернулся в исходную и толкнулся мне в живот. – Продолжим? – выгнув бровь, спрашивает он, и вместо ответа я целую его. Билл, помогая себе рукой, медленно насаживается, и мы оба стонем. Медленные движения бедрами давались так легко, что я удивлялся и только и мог, что подаваться навстречу. Пара таких движений, и он толкает меня в грудь, опрокидывая на кровать и нависая сверху. – Помоги мне, Том, – томно стонет в губы, и мои руки непроизвольно ложатся на его бедра, поднимая и насаживая на себя. В этот раз медленно и тягуче, вырывая всё больше и больше громких стонов, обдавая, наконец, волной этой долбаной страсти и возбуждения, мы двигались в унисон. Билл наклонился и провел языком по шее вверх, прикусывая подбородок. – Ох... – судорожно простонал я, пытаясь насадить его сильнее, только это уже невозможно. Упершись мне в грудь рукой, Каулитц сжимался и творил бедрами такие вещи, что крышу сносило нам обоим. По увеличившемуся темпу можно сказать, что напряжение нарастает. Накрываю его член ладонью и сжимаю, ведя до основания и обратно. Вразрез с нашим темпом – медленно и резко, что выбивало из колеи. Билл лишь больше соскакивал и резче насаживался, прикусывая до крови губу и смотря на меня сверху своими черными глазами. Пара резких движений, и меня сгибает пополам. Прижимаюсь к тонкому телу, зажимая свою руку с его членом где-то на уровне живота. Последний толчок – и я с криком кончаю, сдавливая его рукой. Билл не прекратил движений, насаживаясь на меня до того момента, пока с таким же криком не кончил и прижался ко мне, заставляя упасть на спину. Лежали мы так долго. Сначала быстро дышали и не могли прийти в себя. Затем, успокоившись, просто лежали и слушали… что-то. Себя, свои чувства, дыхание теперь уже любовника. Зарываюсь в его волосы рукой и поглаживаю голову. Билл разве что не мурлыкает, только сильнее прижимается и водит по груди рукой. – Спасибо, – только и говорю я. И правда ведь. Он поворачивается ко мне и опирается о локти, уткнувшиеся мне в грудь. – За что. За секс? – выгибает он бровь. – Только не начинай снова, прошу тебя. За него. И за всё, что произошло здесь. – И за твою истерику? – Если бы её не было – не было бы и этого, – провожу рукой по комнате и кровати. – Если бы я не согласился, то этого бы точно не было, – придирчиво отвечает он и ложится головой мне на грудь. Ладно, кажется, он не может без этого. – Билл, я не знаю, что говорить… – начал я, но меня перебили. – Так, стоп, – он выпрямился и сел на кровати. – Почему ты не можешь просто помолчать? Зачем обязательно говорить? Поднимаю руки в знак капитуляции. – Понял, – произношу и, хватая его за талию, вновь притягиваю к себе, целуя. Отвечает и ложится сверху. – Просто запомни одно: завтра мы снова на вы, и никаких «Билл» и «Том», понятно? – Ты как вампир – боишься света? Боишься, что кто-то узнает, что ты можешь быть просто Биллом? – спрашиваю я, и тут же на меня уставился злой взгляд, а его ногти воткнулись мне в грудь. – Я не просто Билл. И надеюсь, ты меня понял. И да – под тебя я больше не лягу, – он слазит с меня и ложится на другую сторону кровати. Боже, ну как ребенок. – Я всё понял, Вильгельм, – говорю я и смотрю в окно. Сейчас, скорее всего, середина ночи. Завтра наступит ровно тогда, когда мы проснемся. И это значит лишь одно. Выжидаю пару минут и ложусь рядом, обнимая за талию и прижимая спиной к своей груди, целую в плечо. – Но пока ты просто Билл. И давай спать, заносчивый ребёнок. Ответа не последовало. Да и нужен ли он был?