Начинка неизменна

Потрёпанный брюнет отлетел к дверце туалетной кабинки и столкнулся с ней спиной, издав болезненный хрип и теряя на секунды способность дышать. Школьник повалился на холодную плитку, сморщившись, а по его телу мгновенно разлился лёд, будто проникающий в саму кровь. Он зажал рукой кровоточащий нос, пачкая алой жидкостью тонкие бледные пальцы, покрытые царапинами. Его безумно колотила дрожь, а с каждой следующей минутой словно перекрывался кислород, и он не мог дышать от страха и боли. Твёрдый кулак вновь заехал ему по скуле, а он крепко сжал челюсти, стараясь не издать ни одного звука. Подросток с ярко-рыжими волосами и тонко подведёнными глазами сделал пару шагов вперёд, вновь готовя кулак для удара, а школьник закрылся обеими руками, пытаясь хоть как-то себя защитить, но удара не последовало. Текущая кровь из носа попадала на губы и во рту чувствовался солёный привкус. Юноша осторожно опустил руки и увидел в руках рыжего парня телефон, настроенный объективом в его сторону. Дальше последовал тихий звук щелчка затвора, а подросток, удовлетворённо осмотрев сделанную фотографию, спрятал телефон в карман. Парень столкнулся с его безразличным взглядом и проследил, как он уходит из туалетной комнаты. Постаравшись успокоить гулко бившееся в груди сердце, брюнет поднялся на ноги и с трудом дошёл на непослушных ногах до зеркал и раковин, видя своё уродливое лицо, испещрённое ссадинами и ушибами. Руки тряслись, и он постарался смыть кровь со своего лица, доставая из кармана заранее приготовленный пластырь, чтобы учитель не обругал его за такой вид на уроке. POV Донхэ Мои губы горели, будто бы в них одновременно вонзилась тысяча тонких раскалённых игл. Я с жадностью поглощал всё больше и больше острой лапши, от которой уже ныло горло, словно его расцарапали острыми когтями. Язык потерял от горечи всю чувствительность, поэтому еда казалась безвкусной и отвратительной. В очередной раз погрузившись в свои мысли, я пропустил тот момент, в который высыпал насыщенно ярко-красную специю, даже уже самим цветом не предвещающую ничего хорошего, в свой сухой завтрак. Хотя, может, это и к лучшему, ведь без остроты эта пища казалась бы совсем резиновой. За месяц «диеты» в виде одной лишь лапши, она мне настолько осточертела, что мне просто хотелось всё это выплюнуть, поесть хотя бы банальных овощей, от которых я в упёртую раньше отказывался. Сейчас, по сравнению с этим мучным изделием, которое я больше не желал видеть никогда, они бы показались мне сочными и аппетитными. А раньше я мог их себе позволить, если бы не вся эта ерунда, случившаяся день назад. Никогда бы не подумал, что собственные родственники продадут квартиру, в которой я живу, причём, не предупредив об этом меня. Узнал я об этом лишь вчера, а вот почти без денег сижу уже давно. Одновременно совмещая работы курьера, расклейщика объявлений и разносчика пиццы, я с трудом пытался удержать свой стремительно падающий на дно бюджет. Я жил во второй квартире тёти, пока в один прекрасный день она не решила приобрести себе жилище покрупнее и подороже, чем то, где сама жила, а деньги, собственно, решила извлечь из продажи квартиры, в которой я обитал уже как пять лет. Я ведь просто жил там, сам оплачивал счета и, думаю, держал всё в отличном порядке, но тёте ведь нет дела до меня. Я даже предлагал купить у неё эту квартиру, ведь выезжать из неё было бы проблематично и обошлось бы в копеечку, но её на этом же месте задавила жадность. Только сейчас я заметил, что в спешке надел разные носки: один чёрный, другой серый. Меня около трёх часов назад грубым тоном попросили покинуть квартиру, так что я не стал сопротивляться. Пришлось быстро собирать свои пожитки и перемещаться на другое место жительства. Самое хорошее, за что я благодарю судьбу и всех богов, это то, что у меня по прописке есть одна комната, доставшаяся от родителей, в старом трёхэтажном доме, в который я срочно и направился. Вся мебель тётиной квартиры была куплена ею же, поэтому я на неё даже и не претендовал. Пусть делает с ней, что хочет, а я взял лишь свои собственные вещи. Именно по пути в своё новое гнёздышко я зашёл в забегаловку, чтобы наскоро подкрепиться своим «любимым» и уже вызывающим рвотный рефлекс сухим лапшичным полуфабрикатом, попутно разрабатывая план, что же я буду делать дальше. В той комнате, куда я направляюсь, уже как лет пять не ступала нога человека. Хотя, родители кому-то её сдавали, так что, возможно, и ступала. С трудом проглотив остатки лапши, что чуть не застряла у меня в горле, я взял свой тряпичный рюкзак, в который сгрузил все свои пожитки, и вышел из тёплой забегаловки, запоминая для себя, что тут вполне приемлемые цены и изредка можно перекусить. Горячая острая жидкость лапшичного бульона до сих пор обжигала горло и губы, распаляла изнутри и согревала, не позволяя ледяному воздуху охладить меня так быстро. Выйдя на заваленную снегом улицу и поморщившись от острых снежинок, буквально режущим по коже от бушующего ветра, я накрылся вязаным шарфом по нос и быстрыми мелкими шагами пошёл в сторону своего нынешнего места жительства. Подумать только, целых пять лет. Я был там всего лишь раз с родителями, но был слишком маленьким, чтобы хоть что-то запомнить. Да и сейчас, я уверен, что она выглядит совершенно иначе. Покрутившись между трёх домов одинаковой расцветки и высоты, я всё-таки определился, какой из них мой, сверившись с номером на моём листке, который я успел себе списать из блокнота, поэтому направился теперь искать подъезд, который как оказался, был крайним, с деревянной дверью нараспашку на входе. По сравнению с более современным домом, в котором я жил, этот выглядел как-то совершенно древне, но в моём положении нужно было довольствоваться тем, что есть, тем более, если бы этой комнаты не было, мне бы пришлось, в самом худшем варианте, жить на улице, как бездомный. Зайдя в трёхэтажное здание, я вдохнул запах сырости, который почему-то ещё с детства обожал. На каждом этаже было всего лишь по четыре квартиры, я стал подниматься по каменной лестнице, рассматривая зелёные стены. Остановившись на третьем, я вновь заглянул в листочек, чтобы узнать номер квартиры. На этаже было две металлические двери и две деревянные. Ту, что я искал, не могла быть металлической. Никто не менял её около десяти лет, поэтому это, должно быть, одна из деревянных. Номеров ни на одной квартире не было. Решив рискнуть, я достал из кармана рюкзака ключи и, выбрав нужный, вставил в замочную скважину, что получилось далеко не с первого раза — руки жутко тряслись от сильного волнения, потому что мне это напомнило давние не очень приятные события. Ключ плавно вошёл в скважину, и я, облегченно вздохнув, повернул его несколько раз, открывая дверь. Всё-таки я выбрал с первого раза правильную. За спиной будто бы что-то издало шум, поэтому я быстро заскользнул в квартиру, запершись изнутри. У меня ещё со школы была дикая фантазия, создающая мне галлюцинации и страхи на каждом шагу, а спустя несколько лет так ничего не изменилось, хоть я так и пытался отринуть всё прошлое. Даже перекрасился в каштановый, чтобы постараться всё забыть. Отдышавшись и убедившись, что ничего нигде не издаёт подозрительных звуков, я попытался успокоиться и взглянул на квартиру. В нос резко ударил запах пыли и грязи, а посмотрев на пол, я сдавленно вздохнул — он выглядел так, будто его не мыли пять лет. Из-за серого слоя пыли и грязи даже невозможно было разглядеть его истинный цвет. Впереди был узкий коридор, на стенах которого облупилась краска. Я стряхнул с куртки снег и повесил на вешалку в прихожей, которая также выглядела очень старой и потрёпанной. На запылённой тумбочке непонятного цвета лежали две квитанции — одна с моим именем, а другая с каким-то чужим. Я распечатал свой конверт и посмотрел, насколько у меня всё плохо со счетами. Не знаю, кто платил за квартиру, но долг был уже и так не маленький. Похоже, что мне придётся найти ещё одну работу, которую можно будет совмещать со всеми остальными. Поддавшись интересу, я взял чужую квитанцию и взглянул на имя — некий Ли Хёкдже, которому, судя по всему, принадлежала вторая комната в этой двухкомнатной квартире. Но здесь даже не пахло чужим присутствием, похоже, у него есть жилище получше. После чтения его имени мозг подал какой-то тихий звоночек, будто бы я где-то его слышал, но, так и ничего не вспомнив, я положил чужой конверт на место и прошёл по квартире, чтобы всё здесь осмотреть.