Начинка неизменна

— Что это? — в моих руках оказалась маленькая красная коробочка, обитая бархатом. — Посмотри — узнаешь, — мягко улыбнулся Хичоль, внимательно смотря, как я открываю этот небольшой подарок от него. Первый подарок от Хичоля. Как он сказал — символ нашей дружбы. Из-под поднятой крышки мгновенно засияли два тоненьких золотых колечка — серёжки. Я перевёл взгляд на Хичоля, видя, что и под его рыжими локонами мерцают точно такие же серьги. — Надень. У тебя же проколоты уши? — я кивнул, осторожно вынимая два хрупких предмета из коробочки. Смотря на себя в зеркало школьного коридора, я всё ещё не мог привыкнуть к своей новой внешности: ярко подведённые глаза, которые делали мой взгляд каким-то совсем другим — я даже не узнавал себя, яркие рыжие волосы, точно такого же оттенка, как и у Хичоля, красная рубашка и чёрные облегающие штаны. Я видел в зеркале себя и в то же время не себя одновременно. Я аккуратно застегнул серёжку на одном ухе, а затем и на другом, довольно улыбнувшись своему отражению. — Неповторимо, — с полным восторгом пискнул и подпрыгнул Хичоль, радостно хлопая в ладоши. — Правда ведь, мы с тобой теперь как братья-близнецы? — он встал рядом со мной, а я стал разглядывать нашу «пару» в зеркало. Действительно, очень похожи. – Ащ, как можно быть таким красивым, а, Ли Донхэ? — он тыкнул меня в бок, и уже хотел было начать щекотать, но я побежал в сторону лестницы, стараясь не попасться в лапы своего лучшего друга, который опять вздумал меня пытать щекоткой. — Не уйдёшь! — слышал я недовольный крик за спиной и отчаянный топот, а также ругательства учителей в наш адрес. Я смеялся, и мне хотелось летать. Я абсолютно счастлив. Абсолютно. — Проснулся? — я медленно приоткрыл глаза, услышав знакомый голос, и вынырнул из этого слишком реалистичного сна. Точнее, это было сном-воспоминанием о прошлом. Интересно, и зачем же ты мне приснилось? Чтобы нанести ещё больше боли?.. Но я решил не думать об этом. Сейчас было так приятно лежать на мягкой постели. Даже слишком мягкой. На меня смотрел Хёкдже, сидящий рядом на табуретке с чем-то в руках. Я обвёл взглядом комнату — это была не моя. Это была комната Хёкдже. На лбу будто что-то было повязано — я нащупал повязку. — Твоих рук дело?.. — я внимательно посмотрел на Хёкдже, слабо соображая после сна. Он кивнул, потупив взгляд куда-то в пол. Я глубоко вдохнул, а в теле было так легко, как и в душе, будто я всего лишь за ночь полностью очистился от всего, став изнутри полностью белоснежным. Давно у меня не было такого чувства. Будто никаких проблем больше не существует, в животе порхают бабочки, а мне хочется петь от счастья. Неужели, я действительно смог отпустить тот груз, что давил на меня столько лет? Хичоль, Генри — эти имена мне было сейчас совсем легко произносить в своей голове. Будто вся та тьма, которую они скрывали, наконец-то рассеялась. Я наконец-то очистил свой разум от всякой ерунды, что мешала мне. И всё благодаря своей воле, но… ещё и благодаря Хёкдже. Да, я ему благодарен. — Спасибо, — вырвалось как-то непроизвольно, а я сразу прикрыл рукой рот, смущённо отводя взгляд в сторону. — За что? — глаза Хёкдже размером с блюдца вкупе с полным удивлением не переставали забавлять меня. — Я же уже говорил — это моя прямая обязанность как твоего друга. Тебе не нужно благодарить каждый раз, а то я начну злиться, — он совсем по-ребячески надул губы и ткнул меня острым пальцем в плечо, отчего я дёрнулся и захихикал, а потом мы почему-то стали смеяться вместе. Звонко, беззаботно и совсем искренне. Я счастлив, что у меня есть такой друг, как Ли Хёкдже. Теперь я понимаю, почему тебя любит не один миллион фанатов. Кажется, я и сам уже в их числе. Скользнув взглядом по окну, за которым было светлым-светло и всё также снежно, я принялся пристально рассматривать Хёкдже и запоминать каждый штрих его лица. Здесь, дома, он совсем не выглядел звездой. Он был обычным Ли Хёкдже, на котором сейчас нет ни грамма макияжа —, но почему-то он по-прежнему очаровывает. На нём сейчас нет никакой модной дорогой одежды — надета лишь та белая растянутая футболка, которую он у меня выпросил, и всё ещё носит, да какие-то джинсы в обтяжку, совсем обычные. Я, затаив дыхание, наблюдал, как на его лице сменяются эмоции — даже лёгкая дрожь ресниц и подрагивания мышц лица не скрылись из моего вида. Я уже совсем не смущался откровенно его рассматривать — он частенько и сам так делал, смотря на меня и разглядывая, как какую-то картину или экспонат. Я проследил, как Хёкдже неспешно поднимается с табурета и откладывает влажное полотенце в тазик с водой, стоящий на тумбе. Он внимательно посмотрел на наручные часы, похоже, что-то решая для себя в голове и подсчитывая — уж слишком серьёзным в этот момент было его лицо. — Не хочешь сегодня расслабиться? Всё-таки выходной, — задал мне вопрос Хёкдже, а я вопросительно вскинул бровь и присел на кровати, смотря на него. — Сегодня у меня концерт, так что, если хочешь — приходи, — он взял с тумбочки какую-то разноцветную листовку. — Билет. Special for you, так сказать, — его английское произношение было бесподобным. Я удивлённо хлопал глазами, пока до меня доходил смысл фразы. — Если хочешь, то… — он прервался, вкладывая билет мне в руки. — Даже если ты не очень хочешь, приходи обязательно! — вдруг выпалил он, нервно улыбаясь и убегая из комнаты, хлопнув напоследок дверью. Я услышал шорох в коридоре, а затем хлопнула и входная дверь. Похоже, он поехал готовиться. И чего он так быстро унёсся, словно оса укусила? Непонятно. Я повертел в руках билет прекрасного дизайна — даже над этим хорошенько постарались. Сегодня в три часа дня и до шести. Он будет выступать три часа подряд? Наверное, это жутко тяжело. Но, думаю, ему не привыкать. Он живёт и дышит сценой, и, для него, я думаю, не так уж и трудно это сделать. «Приходи обязательно!» — как тут не прийти, когда тебя лично пригласил сам Ли Хёкдже? Да уж, я точно не прочь отдохнуть, а концерт с певцом, имеющим прекрасные вокальные данные — что может быть лучше? Я вновь ощупал повязку. И как же ты можешь быть таким добрым, Хёкдже? Я, конечно, как всегда, влипаю в самые неприятные ситуации. Рассечённый висок и губа уже перестали болеть — и я уверен, что за это исключительно нужно быть благодарным Хёкдже. Вот так помогать мне, не прося ничего взамен, не обязывая что-либо меня сделать — он точно человек? Если и да, то какой-то неправильный. Люди же сами по себе эгоистичные существа, которые, находясь в обществе, продолжают быть каждый сам за себя. Лишь себе устроить место под солнцем, лишь себе оторвать кусок… Я и сам такой. Меня не особо волнуют окружающие люди… разве что, их мнение. Я до дрожи в коленях боюсь гневных взглядов, до дрожи боюсь ненависти, до дрожи боюсь быть непринятым… Какой же слабак. Но я не могу измениться. Не получается. Кажется, действительно стоит сходить на концерт. Хёкдже, а ты научишь меня быть таким же добрым?..